Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Альтернатива » Las amistades peligrosas


Las amistades peligrosas

Сообщений 61 страница 90 из 285

61

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- А к тому, что он каждый день лицо мое видит, не ревнуешь? – расхохотался весело, глянул с нежностью. Это же чудо какое-то, ну правда – разве бывало с ним хоть что-то подобное, да и думал ли, что будет? Никогда. И теперь, с ним, и себя ощущал иначе, словно подменили. Легкости подобной не помнил. И казалось, что нет ничего непреодолимого. Хотя и прежде так же думал, уверен был, однако на много ходов вперед просчитывал, смеялся редко, а тут вот – как будто теперь ему все блага сами к ногам сыпаться начнут. И день завтрашний не беспокоил. Вроде бы оно ни к чему, когда есть здесь и сейчас.
- Пожалуй ты прав – за многое, - Лис улыбнулся в ответ, по спине Дамиана погладил. – Главное – не слишком сильно напиваться.
Недоговоренность какая-то, или же казалось так, в извечной привычке что-то подмечать, анализировать? Хотел было спросить, за плечи приобняв, да только не решился отчего-то. Боялся ли услышать нечто вроде «я должен завтра уйти» или еще что-то столь же неприемлемое? Пожалуй, так и есть. А он, Готье, к этому совершенно не готов, вот именно в эти теплые, полные нежной близости минуты. Не готов. Хотя Дамиан – не собачка комнатная, не изящная вещица, которую можно было бы в стенах дома держать, да от всех прятать. Да и не нужно было бы это Лису. Потому и близок стал, что – как ветер. И никакой уверенности в том, что завтра будет то же, что в одной постели заснут и проснутся.
Но как оказалось – совсем не о том думал, оттого в первые секунды замер, так до губ бокал и не донес. Улыбнулся чуть растерянно, взгляда на Дамиана перевел. А тот и вовсе спрятаться предпочел, словно что-то постыдное сказал. И что же Венсан отвечал прежде, когда случалось чьим-то объектом любви становиться? Что-то вроде «погоды стоят чудесные», или «да-да»? Да что – когда улыбался молча, когда и плечами пожимал – мол и че, не моя печаль.
- Знаю, малыш… - бокал на стол поставил, мягко пальцами его подбородок поймал, к себе разворачивая. – Знаю. Иначе бы тебя здесь не было, - и стыдно стало, что сам не может подобных слов произнести в ответ, не потому, что не чувствует ничего, а вот… как-то это – я тебя тоже… Да и не знал он. – Спасибо, - улыбнулся, ласково кончиками пальцев по скуле провел, и порывисто прижал Дамиана к себе, очень надеясь, что и без слов тот поймет, что к нему неравнодушен Лис, и что он первый, с кем Готье такой теплый и нежный. – Ты мне дорог, - прошептал, уха его губами касаясь.

Несколько дней ничем не омраченного счастья, которое, ясное дело, что-то да должно было омрачить. У Готье последние пару дней прямо это самое чутье чесалось – ну вот-вот, да только что? В своих водах все было тихо и гладко, а вот Дамиан… Кажется, беспокойство доставляло именно это. И что бы он там ни говорил о том, что дома его не запрет, теперь желал именно так и поступить. Причем не просто запереть дома, а к батарее приковать, да охрану у каждой двери и окна поставить.
- Можешь обижаться и доказывать мне, что ты там хотел бы до меня донести, но я даже не прошу – я требую, чтобы ты оставил то, куда по глупости своей влез, - Лис внимательно смотрел в глаза Дамиана. Дела делам рознь. И по поводу того, что этот сумасшедший от отчаяния в боевики подался, Венсан уже ворчал, но довольно тихо, пока оно вроде не касалось. Теперь коснулось. И то, что он пока еще не орал – всего лишь дань его умению сдерживаться, да безмолвный пока Данте. И только от его слов зависело сейчас, вырвется ли этот вулкан на волю, или же стихнет.

+1

62

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/009.jpg[/AVA]- Да на лицо-то пускай смотрит, мне не жалко… но задница… - он сделал совершенно серьезное выражение лица, стараясь не рассмеяться, будто бы прямо-таки негодовал, осуждал и всё прочее одновременно. - Ну никакого чувства такта… так пялиться на задницу работодателя, а?
И расхохотался, прижавшись к нему, лбом в плечо упираясь. Знал, что не легко с ним будет. И такие мгновения будет еще вспоминать, ценить. Впрочем, как и любые другие. Каждая минута, с ним проведенная, бесценна. Так и есть. Но вот при их непростой жизни такая легкость, почти бездумная, будет разве что на расслабоне полном, когда, ненадолго насытившиеся друг другом, смогут вот так проводить время рядом… без спешки и необходимости куда-то бежать. И хорошо, если вместе бежать…
А вот с признанием своим, может и поторопился, только вот в себе это держать один черт мог больше. И верил, что порицания не заслужит. И на том спасибо. А вот сказал – и вроде через какое-то время полегчало. Ведь тепло так на него Лис посмотрел, а потом и вовсе обнял. И так спокойно стало… И что, что в ответ аналогичного признания не сделал? Так ведь не горячий же мальчишка сумасбродный. Как знать, может и вовсе не выдавит из себя ничего подобного. Это он, Дамиан, теперь с головой не дружит рядом с ним, всю душу наизнанку готов словами вывернуть. И спасибо, что такого его принимает. И ведь не просто принимает… почти любит, наверное. Такая ласка и объятия дорогого стоят, это-то Данте чувствовал прекрасно. И последовавшее признание только его догадки подтверждало. Нет, не получится у них чинную супружескую жизнь изображать, это без балды, но он, волчонок, рядом с Лисом всегда будет словно на коротком поводке. Потому что не нужно никаких пут, чтобы рядом его держать. Уже привязан путами более крепкими, чем любые веревки или цепи. Любовью.

И вот, жизнь его, Эдемским садом на несколько дней показавшаяся, вновь простой земной оказалась. Короли выдернули его из этого Рая на земле, напомнив, что нужно довести до конца сделку. А значит поднимать задницу с известного члена, покидать тёплую постель и все остальное, успешно обесчещенное постоянными соитиями, ехать в другой штат с бандой… не хотелось. А надо. И вот же – как он эту «радостную» новость до возлюбленного своего донес, так понеслось.
Дамиан сидел на диване, пялясь в одну точку на журнальном столике, рукой голову подпирал, слушал, кивал, потом соизволил в глаза посмотреть, а то услышал бы грозное «я с тобой разговариваю или со стенкой?».
- Да что на тебя обижаться… да оставлю я. Но дело нужно сделать. Я сам все это раскрутил, должен до конца довести. Дело чести считай. И не рычи. Сделаю – и в завязку. Слово даю.
Поднялся с дивана, одетый же уже, внимательно на него посмотрел, быстро в уголок губ поцеловал.
- Не рычи. И не спрашивай. Я тебя прошу. Дня на три уеду. Все будет хорошо.
Говорил уверенно так, спокойно, улыбался.
«Ага… все три дня в заложниках просижу. А если слух пройдет, что я выйти собираюсь в процессе сделки… нет, убить не убьют, но приеду, изрядно потрепанным. Как хорошо, что он нрава мексикосов не знает… и дела с ними не вел никогда. Порядков не знает… а то всю сделку бы загубил… да и… ну а потом приеду, поздно будет вершить правосудие. Да и ради мальчишки войну развязывать? Глупости…»
- Через три дня вернусь. – Подумав, добавил. – Ну через четыре – край. Я тебе обещаю. И выйду. Совсем. Буду на пяльцах вышивать твои инициалы на платочках.
Да, пошутил. Кто бы знал, какая из него домохозяйка получится, конечно. Так и видел себя, гладью вышивающим. Скорей уж снова попытается музыкальную карьеру раскручивать свою… но только придется вытаскивать из бизнеса и Вегу. Не потянет он жопу на два фронта рвать.
- Ну, я поеду, да? – лучезарно улыбнулся.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-19 13:19:26)

+1

63

[AVA]http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572053_20101409blackswan6.jpg[/AVA]
- А ты мне не указывай, в каком тоне с тобой разговаривать! – рявкнул Готье, нервно по комнате прошелся. В сущности, можно было горло содрать воплями и всю движимость в доме перебить с психу, а толку-то? Как человек, не первый день в этом котле варившийся, Лис отлично понимал, что сейчас Дамиану соскочить никак. Вот он, будь его боссом и не имей более никакого к мальчишке интереса, как бы поступил, если б тот явился с песенкой про то, что его, видите ли, не отпускают, или же не явился бы вовсе? Ну вот то-то и оно. Но, как человек влюбленный, Венсан даже думать не хотел о том, что. И до хрипоты эти два человека в нем спор вели, а так и не пришли ни к чему, выходит. Понимать-то он понимал, да только это не мешало злиться и требования почти невыполнимые выдвигать.
- Да хрена ли спрашивать… - громкость прикрутил, однако радости в голосе не прибавилось. – Идиота только из меня не надо делать. Если я с этими засранцами дел не имел никаких, то не думай, что я и не знаю ничего, - усмехнулся криво, как-то неловко в ответ поцеловать попытался, но то ли он тормозил адски, то ли это Данте от него отскочил поспешно, опасаясь, как бы Лис угрозу свою в исполнение не привел.
А чего ее приводить? Вот куда ни кинь же – все одно дерьмо выходит. И какая кучка этого самого дерьма поменьше – вопросец.
Три-четыре дня. Да он же свихнется тут! Но дело даже не только в его персональном психическом здоровье. Вот мог бы же девкой истеричной ультиматум задвинуть – мол, или ты остаешься, или валишь в дали туманные навсегда. Позавидовал Готье истеричкам, да процедил сквозь зубы:
- Это последний раз. А что там и как – я все равно узнаю, mon cher.
Ну, положим, эти дни Венсан честно высидит. А вот потом, если вдруг что… Интересно, Дамиан понимает, чем обернется это самое непроизносимое сейчас «если вдруг»? Лис не собирался ему на прощание втирать прописные истины. Чего зря воздух сотрясать? Это с ним Готье добрый такой дядя, что сам себя не узнает.
- Чего спрашиваешь? Ты бы даже через труп мой перешагнул, чтобы уехать, - Лис улыбнулся, коротко коснулся пальцами его щеки. – Давай, вали уже. Удачи.
Собрался уж было добавить про то, о чем молчал. Мол того… я же тебя тоже… Промолчал. На потом оставил.

+1

64

«Не указывать ему…»
Дамиан только улыбнулся кротко, голову чуть опустив. Прекрасно понимал, что Готье психует, потому что да, он ему дорог. И потерять боится. Но себе-то пообещал уже – не потеряет. Все сделает, хоть из Ада, но вернется. И разубеждать ни в чем не стал – потому что это бы означало скандал, виток такой солидный, и так оба на нервах, так чего масла в огонь подливать? Так что молчал и слушал, чего уж там…
- Последний. – Подытожил и руку его у своей щеки поймал, потерся ласково да пальцы поцеловал. – Я вернусь. Я тебе обещаю. Живой вернусь. Нервничай поменьше. Обойдется.
Бросил на него взгляд последний…
«Обойдется… хоть бы обошлось… сам-то только не верю… жопой чую, нарвемся…»
Но, так или иначе, из дома выскочил, машину свою так в гараже и оставил – по ту сторону ворот ждали уже. Вот и куртку с нашивками банды привезли, все как положено. Темные очки нацепил, куртку напялил. Ствол проверил, последний тоскливый взгляд на дом кинул – знал же, смотрит, кивнул, а потом уж рядом с водилой уселся.
- Давай быстрее гони. Очень хочу с нашими друзьями порезче расписать всё.
- Данте, ты же знаешь, что будет.
- Знаю, - вздохнул, - слишком хорошо знаю. Только бы не было хуже.

Два часа езды – и вот на границе штата их уже встречает почетный кортеж. Все остановились, начали выходить из машин. Из второй вышел дон Эдуардо, чтобы поручкаться с боссом мексиканцев. И тут Дамиано почти с ужасом увидел, что место старого Морено занял его правая рука, которого не раз устранить через десятые руки пытались, Фернандес. Похолодело всё враз. Диего показательно пожал руку и Эдуардо, и Дамиану, ехидно усмехнувшись последнему.
- Дон Эдуардо, с большим уважением к вам, думаю, дело молодое, мы с Данте все решим. И он… останется у нас на пару дней как гарант того, что сделка состоится.
Эдуардо тоже занервничал, переглянулся с Дамианом. А что ему оставалось делать? Он кивнул.
- Вот и славно. Я вам позвоню, когда мы всё порешаем.
И жестом пригласил Дамиана, одного, без сопровождения, следовать за ним.
- Нандо, даже не думай. – Негромко проговорил Данте, оказавшись на заднем сиденье вместе с Диего.
- А что, придет Лис и разнесет мою шарашкину контору, а? – Фернандес прищурился, пододвигаясь ближе к жертве. – Я не кусаюсь. Ты разве забыл? – И рукой приобнял, из-за пояса за спиной ствол Дамиана вынимая. – Пока у меня побудет. Ты же не возражаешь?
- Отъебись. Вот правда. Это когда было? Вот и всё. И с кем я в постели – не твое дело.
- Ошибаешься… - Диего рассмеялся, погладив парня по голове, цепко за волосы ухватившись, заставив голову к себе повернуть и в глаза смотреть. – Ты с кем связался! С белым! С лягушатником, мать твою, шлюха! И еще и желтых на нашу территорию с их пушками решил притащить? Думаешь, мы Тао с распростертыми объятиями примем?
- Отпусти. – Спокойно и тихо проговорил Данте. – Давай доедем. И поговорим спокойно. Без перехода на личности.
- Сучонок. – Фернандес оттолкнул его от себя и до окончания их пути более внимания на него не обращал.

- Вот. Мы на месте. Присаживайся. – Указав Дамиану на стул, стоявший на солидном отдалении от стола, сам Диего кивнул своей охране, которые на этот самый стул его проводили, усадили и примотали скотчем по рукам и ногам. – Отлично. – Удовлетворенно кивнув, снимая перстни и раскладывая их на столе. А теперь поговорим.
Охрана вышла, Данте весело склонил голову к плечу.
- Нандо, а я раньше за тобой садистских замашек не замечал. Какая честь. Своими собственными руками, а!
- Ты сам сказал. Это давно было. Все меняется.
И с силой ударил его по лицу, на этот раз лишь разбив губу. Ударил еще раз – и разбил бровь, отходя в сторону, работой любуясь, как кровь лицо заливает, стекает по подбородку – аккурат в вырез рубашки черной на медальон с крестом.
- Можешь не бояться. Сильно портить не буду. Он же тебя и таким будет ебать, а? – Диего рассмеялся, подошел вплотную и сорвал с него цепочку, позвав охранника. – Смотри, чтобы кровь не стерлась. Аккуратно запакуй. И через пару дней отправь сеньору Готье.
- Нандо, не смей его вмешивать! – сплюнув на пол, крикнул Дамиан.
- А то что? Помешаешь мне? – выпроводив охранника с поручением, вернулся, сел на стол и закурил, с усмешкой глядя на парня перед ним.
- А ты меня развяжи… и узнаешь… - процедил Данте.
- Ой ли… мне подстилка Готье будет тут грозить? – расхохотался.
- Тебе что, покоя не дает то, что я убил твоего брата? Долго же ты ждал, чтобы отыграться. Я за дело его убрал, слышь, ты!
- Значит так, малыш… - недобро улыбнулся Фернандес, подходя вплотную, поигрывая с ножом. – Про желтых я, конечно, зря взбеленился. Я их пущу. У них нарядное предложение по пушкам. А ты у меня погостишь. Дня три… четыре… может, и больше. Вероятно, я даже живого тебя отпущу. И, может быть, даже целого. – Он сделал драматическую паузу. – А возможно, что и раньше, если ты почтишь свой род и прекратишь ебаться с Готье. В противном случае через два дня он получит от меня презент. И не факт, что один.
- Диего, не переводи на личное. Зачем тебе? Ты хочешь, чтобы я к тебе пришел? Так не в Лисе дело. Дело в тебе. Я не хочу тебя персонально, понимаешь? Мне не интересно с тобой. Ты… ты хорош собой, че там уж… но, бля… я тебя не хочу!
- Захочешь. А впрочем, даже если не захочешь…
И, ухватив его за волосы, аккуратно срезал небольшую прядь волос снизу, чтобы не попортить прическу, уходя из комнаты, явно намереваясь присовокупить это к посылке.
Вернулся он много позже. И не один.
- Явился, наконец… - проговорил Дамиан, - хоть бы покурить дал.
Фернандес усмехнулся, но просьбу выполнил, раскурил ему сигарету и в рот вставил.
- Не надумал? – поинтересовался он.
- Что именно? – удивился пленник.
- Ну как. Начать правильные члены в себя принимать.
- О, господи… прекрати, а? Ты знаешь, что это ничем не кончится. Ну будешь меня ебать сутки напролет. Я ж потом все равно к нему вернусь… правда, он меня нахуй пошлет, узнав, что я другому мужику задницу подставлял… А я расстроюсь… вернусь к тебе… и тебя прикончу. Медленно и болезненно. Как тебе такое?
- Посмотрим. Впрочем, такую шалаву ебать и правда… удовольствия никакого. Поди попортил тебя лягушатник.
И позвал ребят.

На второй день Дамиан удивлялся, что еще не ссал кровью и мог как-то шевелиться в углу на матрасе, который ему любезно выделили. Болело вообще все. Но личико, как и было обещано, не попортили. Да и, по счастью, на его задницу никто так и не покусился. Разве что наручники доставляли пущий дискомфорт. Но спасибо хоть на том, что руки после первого дня побоев уже за спину не заводили. Без нужды было. Он храбро терпел, порой даже ни звука не издавая, хотя больно было дьявольски. Впрочем, он заметил, что один из охранников, Эстебан, то ли симпатию к нему испытывал, то ли жалость, но лупил его не слишком отчаянно в отличие от коллеги по цеху, Фабио. И вот он, Эстебан, завтрак ему принес по утру.
- Ешь, давай… - негромко сказал он, ставя перед ним на пол еду. – Я это… отправлю сегодня посылку.
- Эстэ… - хрипло остановил его Дамиан, - если… ты должен это сделать, сделай для меня кое-что. Ты же не такой, как они… - тихо продолжил он. – Ты ведь не хочешь этого делать… верно?
- Ну… - замялся парень, - я вроде как на испытательном сроке пока. И… не лежит у меня душа к такому… я другого ждал… он что… правда тебя за… этого… Лиса?
- Ревность… - трагически заявил Дамиан. – Представь себе… только ревность… дай клочок бумаги и что-нибудь, чем писать. Только быстро. Прошу тебя.
Эстебан помялся, но притащил. И Данте вывел дрожащей рукой, по-французски: «Ничему не верь. Это подлог. Не думай ехать. Завтра все кончится».
- Передай ему вместе с этим всем. И… я этого не забуду, Эстэ.
И охранник ушел, оставив его одного. Впрочем, один он оставался недолго.
- Отправили посылочку, - сообщил Диего, вваливаясь в комнату. – Так что… как думаешь, как быстро он примчится, чтобы тебя спасти?
И рассмеялся, придвинув стул поближе к пленнику.
- Не примчится. – Ехидно, хоть и устало ответил Данте. – Ради чего ты хочешь его видеть?
- Всё просто. Всё слишком просто. Если ты ему так дорог, то отдаст всё, чтобы я тебя не убил, так ведь?
Дамиан рассмеялся, но быстро закашлялся.
- Ты… ох… Нандо… а если он не придете, как я предполагаю?
- Тогда… завтра я вынужден буду тебя отпустить и сдать Эдуардо, как обещал. – Нахмурился он.
- Так тому и быть. Это… в сортир что ли отведите, чтобы метелить снова начать.
- Хватит с тебя. Это стало скучно. Ты уж больно наглый. Не просишь прекратить… не обещаешь гор золотых… даже задницу свою не пообещал мне.
- Так ты ж отказался… - усмехнулся Дамиан, растянувшись кое-как на матрасе.
- Верно. Ладно, хуй с тобой. Подождем твоего мужика. А там порешаем.

И, как прогнозировал Данте, Лис, хвала небесам, не приехал.
И на утро его сдали с руки на руки Эдуардо, который начал орать и грозить стволом, когда увидел, в каком виде вернули его подопечного. Да только Дамиан его остановил, сказав, что все в порядке. С него сняли наручники, погрузили в машину. И они отправились. Домой.
- Ко мне отвезите. Я в таком виде не явлюсь к нему… - попросил он.
- Мы должны ответить им за это… - негодовал Эдуардо.
- Нет. Это личное. И… теперь я выхожу. Ты же понимаешь это?
- Ты не… - дон Эдуардо сперва нахмурился, помолчал какое-то время, но кивнул. – Хорошо.
- Я больше не могу рисковать собой. Я… обещал.
Эдуардо молчал и напряженно думал всю дорогу, пока они не привезли его к квартире Дамиана, отвели к дверям, даже квартиру проверили, прежде чем его туда отправить. И охрану выставили. Двоих в доме, одного запустили внутрь, хоть Данте и был против.
- Ты всегда можешь прийти ко мне. Всегда.
Дамиан кивнул и, наконец, взял мобильный, чтобы написать одно-единственное сообщение Венсану: «Я ненадолго заехал к себе, скоро буду. Все хорошо.»

+1

65

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
- Когда ты успел так поглупеть, мать твою?!
Они орали друг на друга уже с полчаса. Толку было мало, но Готье чувствовал, что если только сядет и притихнет – то и без того натянутая до предела струна лопнет с оглушительным звоном, и все внутри к чертям изорвет.
- Ты что, вчера родился и цену подобным посылочкам не знаешь, черт возьми? – Росс загородил собой дверь.
- Знаю, - рыкнул Лис. – Но это другое!
- Да ничего не другое. Это ты – другой. Знаешь, если ты отсюда сейчас выйдешь, то лучше бы тебе на покой уйти, - Алекс пожал плечами, отошел демонстративно этак. – Давай. И это если доживешь до покоя-то.
Очень ему хотел встряхнуть Венсана как следует и башкой об стену приложить, чтобы в разум вошел. Не посмел. Да и справься-ка с такой яростью, которая черт знает на кого направлена будет, за неимением настоящего виновника. Вон как охраннику, что посылочку принес, досталось. Ну да, гонцов, принесших плохие вести, убивают. Только весть, откровенно говоря, была ни плохой, ни хорошей. Да только мнения Росса тут никто и слушать не собирался.
- Чему верить? – Лис пробежался по кабинету, коньячку из бутылки хлебнул. – Этому, - он снова сгреб со стола знакомый медальон. – Или вот этому, - в бумажку пальцем ткнул. – Или тому, что мне вчера доложили?
А доложили странное. Тихо и глухо, и не понять, что там на самом деле происходит. Однако в том, что дела дерьмово лично для Дамиана, Готье не сомневался.
- Ничему, - Алекс и себе коньяк плеснул, устало опустился на стул. Он не считал себя вправе осуждать Венсана, однако за эти дни он от него страшно устал, и совет скататься на курорт, похоже, теперь и ему самому впору придется. – До завтра подожди. И если не вернется – тогда поступишь так, как считаешь нужным.
Конечно, Готье понимал правоту советника. Можно было бы поехать сейчас, положить там всех, например, ну или не всех, частично. Дамиана забрать. О том, что за этим последует, и гадать не стоит. Собственно, из-за этого мальчишки Лис бы и в войну ввязался, чего уж там. Но – не так. Не сегодня, как бы ни паршиво было это признавать. Никогда не поступал он опрометчиво, никогда не шел на поводу у эмоций, и быть может отчасти благодаря этому был жив и здоров. Значит, ждать. Однако готов он был к любому завтра.
- Ладно. Предупреди, чтобы готовы были. В любой момент, даже если я их с бабы или с толчка сорву. Все понятно?

- Да что ты тенью за мной ходишь? – Лис был мрачнее тучи. Вот оно, завтра, наступило. И каким же оно виделось нескончаемым, мутным, самым отвратным из всех возможных «завтра».
Алекс молчал. Аргументы у него закончились. Пожалуй, и правда выхода другого нет. Еще несколько часов – и можно выезжать.
- Ты бы все же остался, зачем светиться? – спросил без особой надежды. Готье только усмехнулся, промолчал.
- Все, звони.
И тут смс. Прочел, нахмурился. Вот как, к себе. Выходит, не зря Лис тут бесился. Был бы в порядке – сюда бы примчался. Значит… Значит или не один, или в таком виде непотребном, что…
- Стоп пока. Человек пять прихвати, сам со мной поедешь. Общего отбоя пока не давай. Вернули вот… - усмехнулся криво. – Поедем, посмотрим сначала, там решу.

О как, и охраны понаставили. Готье сощурился. Ну пусть попробуют помешать ему войти. Вряд ли их тут слишком много, да и он не один. Однако не остановил никто, вовсе удивительное дело. Чуть заметно плечом дернул, вошел один. Сопровождению нечего при их встрече делать.
- Привет, - обронил каким-то уж совсем бесцветным тоном, внимательно Дамиана разглядывая. Бледный. Губа разбитая припухла, бровь рассечена. Догадался, что это не единственные «украшения», остального видеть не хотел сейчас – боялся, за выдержку собственную. Поближе подошел, кончиками пальцев по его лицу провел. – Значит, все хорошо, говоришь? – спросил и отвесил Дамиану короткую, хлесткую пощечину. – Это за вранье, малыш. А теперь пойдем. Дома поговорим.

+1

66

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/011.jpg[/AVA]Дамиан догадывался, что Эдуардо перед отъездом дал распоряжение охране пропускать только Лиса и Маркуса. И отчего-то не сомневался, что первый примчится сразу почти после того, как смс получит. Стало быть, времени было мало. Учитывая то, что сам Данте был малоподвижен, скажем так, каждое действие требовало от него усилий. Даже снять одежду, которую выкинул сразу – не стирать же после всего этого. А уж душ принимать и кое-как обработать физиономию… меньше всего спина пострадала. И то, благодаря клубной куртке, которую Эдуардо принимать отказался. Ну и черт бы с ней. В шкафу будет висеть, здесь, как напоминание о былом. Охранник, которого в квартире оставили, все суетился, мол, помочь, может, чем… но уж в слабости своей парень и не думал расписываться – все сам, несмотря ни на что.
И вот охраннику доложили, что Готье приехал. Пустили. И с ним еще вроде человек пять. Данте прямо присвистнул, в каком сопровождении поедет к Лису домой. А вот и сам. Видно, что волновался.
«Ты мне дорог…» - вот это все, что он сейчас знал, а потому решил в руках себя держать, что бы ни происходило. Тут уж уроки матушки пригодились. Когда совсем мальчишкой был и контры с отцом постоянные были, бывало, приходил к матери, спрашивал, как быть. И она, вздыхая, говорила, что не всегда нужно быть сильнее, чтобы победить. И что зачастую приходится запихивать любые собственные амбиции, любую правду, оправдания, что угодно, выслушивая обвинения в свой адрес со смиренно опущенной головой.
- Привет. – Данте слабо улыбнулся – губа все-таки болела, но виду не подавал. И хорошо, что одеться успел, чтобы возлюбленный не видел всех этих ссадин, гематом и синяков разных цветов. И лица достаточно будет. И ласка желанная, приятная такая, но осторожная, настораживающая даже. И не зря насторожился. Прилетело.
Сдержался. Не начал оправдываться, говорить, что Венсан не прав, что действительно все хорошо, ведь живой вернулся, как обещал. И что ни о каком вранье и речи быть не может. Кипело все внутри, но наружу ничего не выплеснул, кротко кивнул, голову опустив, отправляясь. Домой, да.
«Ох… кажется, влетит мне еще и от него… но его понять можно… эта посылочка гребаная… и сам факт отсутствия моего… и возвращения… в таком виде…»
Ничем не показал, что ходить сложновато, болью во всем теле каждый шаг отдается, спустился вниз в сопровождении, охране кивнув своей, сел со всей возможной осторожностью в машину, а в ней уж до самого дома молчал, оба молчали. Воздух в машине едва ли ни наэлектризован был. Одно слово, казалось бы, и разразится ураган. И оба это понимали. Видимо, потому выбрали для бури место попросторнее, дома.
И вот, вошел домой, осторожно на диванчик присел, повинную голову опустил, незаметно запястья все еще после наручников потирая – полосы остались, теперь кофтой с длинными рукавами скрытые. Сидел, молчал, боясь слово сказать, не зная, какое бы выбрать, чтобы оно детонатором к скандалу не послужило.
«Давай, начинай сам… я буду слушать и кивать… какими угодно словами меня обзывай… я все выдержу и не отвечу, сдержусь, обещаю… только не гони ко всем чертям…»

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-20 10:48:37)

+1

67

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
Умница, не стал спорить. Следом пошел. И на это «домой» безапелляционное не возразил. А то сталось бы с него. Да и Лис вроде никогда этак не обозначал. Домой – это не ко мне, не к тебе. К нам. Уже понятно, что пока – ну вот так. Вот еще бы не видеть, как идет, словно лом проглотил.
Дорога бесконечной показалась. Как странно было осознавать его рядом – такого непривычно молчаливого, словно чужим стал за эти бесконечные дни. Такой до боли родной. И не смотрел даже. Временами казалось – стоило бы Дамиану только за руку его взять, так тут же и простил бы. Впрочем, нет – не за что было его прощать, а за ложь… За это он уже получил.

- Ну что? Отбой или как? – Алекс взглядом проводил вошедшего в дом Дамиана, на Лиса вопросительно глянул.
- Не знаю. Пока пусть так. Езжай в клуб, я отзвонюсь.

Теперь одни. Теперь – самое сложное. Попытаться вспомнить, как было, заговорить. Готье закурил, подошел к окну. Сесть рядышком да рассказ о событиях дней минувших послушать? По голове погладить и порадоваться, что вернулся? Лис себе каким-то трупом казался, не способным ничего чувствовать, ни слов каких-то найти. Оттого и злился  – мальчишке и без того досталось, а тут еще он со своими даже не претензиями, а… да вообще ни с чем. Поймет ли Дамиан – почему?
- Поднимись, - сказал негромко, окурок в бокал кинул. Напряжение это уже почти осязаемым сделалось, и либо вот-вот взорвется, разнесет тут все к чертям, либо тихо их задушит.
Встал, не спорит. Венсан подошел вплотную почти.
- Постой спокойно, - и раздевать его принялся, кидая одежду на диван. В довершение и штаны сдернул, отступил на шаг.
Смотреть на это было мучительно больно. Но Лис смотрел, и каждая, даже малейшая ссадина, вроде бы тонущая в общем хаосе гематом, колола взгляд, бесчисленными иглами вонзаясь в самое сердце.
- Значит, вот так заключаются сделки… И это – все хорошо? – поверить не мог в подобные последствия, ведь кажется, все было тихо-мирно, во всяком случае до подобного не должно было дойти. – Эдуардо видел тебя? И тоже сказал, что все хорошо? Только вот меня это не устраивает, - добавил глухо, едва сдерживая ярость свою. На Данте что ли орать? Ну и на него можно, конечно, но попозже. Когда удастся этот тошный ком в горле проглотить. - Или… - прищурился нехорошо. – Ты умудрился влезть во что-то, о чем не только я не знаю?
Готье очень хотелось обнять Дамиана, прижать к себе, но он не мог. Не мог, потому что чувствовал свою вину в том, что видел сейчас перед собой. Вот когда все же не разум нужно было слушать, а сердце, не опытом руководствоваться, а своим желанием, наплевать на правила. И не отпускать его никуда. Чего бы это ни стоило – не отпускать. Увезти из этой гребаной страны. Теперь же поздно было думать о том, как следовало поступить – дело сделано. Но когда Лис себя простит и простит ли вообще… Когда сможет снова обнимать его, смотреть в глаза, улыбаться…
- Отдыхай, - халат свой, что в кресле валялся, на Дамиана накинул. - Если что-то нужно - скажи.

+1

68

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]И поднялся, и даже покорно себя раздевать позволил, знал же, что без осмотра дело не обойдется, хотя и предпочел бы, чтобы этого не было. И так же все понятно, зачем усугублять? Но спорить не стал. Знал, что если отнекиваться станет, спорить – добром не кончится. Ну как знал… чувствовал.
- Ну… Эдуардо хотел его на месте живьем в землю закопать, я не дал… с ним… - чуть не сказал, что сам с ним счеты сведет, но осекся, потому что кто ж ему позволит? – мы с ним сведем счеты потом.
Да. «Мы». И посмотрел многозначительно так, мол, ты не думай, я больше один никуда не полезу, ни в какие переделки.
И халат надел, а потом подошел к нему, стоявшему спиной, и обнял осторожно этак, ненавязчиво.
- Нужно. Я же должен все рассказать. От тебя мне нечего скрывать. Присядь. Но не потому, что я что-то жуткое буду рассказывать, а просто чего стоять-то… ну или если не хочешь, не садись… - обошел его вокруг, ласково по щеке кончиками пальцев провел. – Я знаю, тебе непросто будет это слушать. Потому что в мое «все хорошо» это не вписывается. Но я должен.
И сам отошел, осторожно на диванчике кое-как угнездился, закурил.
- Начну с того, что когда мы приехали договариваться, обнаружили, что вместо старого Морено к власти дорвался его правая рука, Диего Фернандес. Может, и тебе попадалось на слух это имя. Мерзкий тип. Его не раз пытались убрать, потому что это не тот человек, с которым вообще можно иметь дело… А у меня… - он покачал головой, - еще и личные счеты с ним. Давным-давно, когда мне было четырнадцать, я познакомился с его братом. Брату было двадцать с чем-то. Шестеркой был в банде, но мне, мальцу, внушил вопиющий восторг. Наколки, тачка, ствол. Он мне мой первый ствол подарил. Опуская все подробности, как-то раз я его в тачке с каким-то пацаном на самом интересном месте застукал. И пристрелил гада. Вендетты мне за это не было. Хотя Диего, брательника его младшего, я избегал. Но не избежал. Хотя клинья он ко мне подбивал адски… Так что… - он глубоко затянулся, - измордовал он меня именно за это. За то, что не дал. И за то, что под тебя лег. Ты молодец, что не приехал. Он хотел ценой моей жизни забрать все твое движимое и недвижимое. Видел бы ты его лицо, когда наступил третий день, а ты так и не появился.
Затушив сигариллу, Данте прикрыл глаза на миг.
- Нет, ему меня не досталось. Ему не понравилось, что я так гордо выносил все это. И не просил. Не умолял. Не предлагал ничего. А гонца, подручного его, я обещал поблагодарить за услугу. Благодаря ему я записку смог передать. Нужно… - он задумчиво посмотрел в пепельницу, - поставить его на место Фернандеса. А Фернандес должен отправиться на встречу с братом. Если… мне его привезут… - его руки сами собой сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони, - я не буду спешить. Он будет чувствовать, как умирает.
Нет, не все, может быть, Готье о своем волчонке знал. Может и не знал, как Данте сам все круги ада устраивал тем, от кого требовалась информация и кого пускали в расход. Черт знает, откуда в нем были эти живодерские замашки, но ни один обезображенный труп, что был чудом или по наводке обнаружен полицией, не был опознан. Даже по картам зубов. Потому что ни одного во ртах жертв уже просто не было.
- Однако… - весело добавил он, - договоренности в силе. Так что… уничтожить ублюдка… и никаких проблем. Все, что не убивает нас, делает нас… ну да… либо сильнее, либо инвалидами. Мне повезло. И если бы у меня не было тебя, я бы натворил глупостей. Я обещал тебе, что вернусь живым. И обещал, что выйду из банды. Я сделал все, что обещал. А теперь ты знаешь всё. Поэтому… ты можешь со мной что-то сделать, конечно. И я это приму. Но… это не недосмотр, от нас скрывали уход Морено. Поэтому я не знал, куда и на что иду.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-20 12:20:12)

+1

69

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
- Мы сведем? Мы? – Лис поморщился. – Насводился уже. Завтра тебе пяльцы куплю и кулинарную книгу. Будешь французскую кухню осваивать.
От прикосновений постарался неявно так увернуться. Оказывается, не только сам не мог. А вот, даже так… Но виду постарался не подавать. И садиться не стал. Лишь обернулся, очередную сигарету прикурил. Смотрел внимательно, слушал.
Ну что ж, так и есть – это скотство к самой сделке никакого отношения не имеет. Значит – вдвойне виновен, что не узнал все. Впрочем, как тут узнаешь, если люди такого уровня хотят что-то скрыть – они именно так и поступают. И хрен подкопаешься. А потом вот такие сюрпризы. Что ж, могло быть и хуже. Только этим и утешаться, что ли?
Слушать было не менее мерзко, чем видеть синяки и кровоподтеки на его теле. Но Венсан не перебивал, реплик из зала не подавал. Лишь головой качнул – «ему меня не досталось» было лишним уточнением.
- За то, что я не приехал, скажешь спасибо Алексу, - заговорил, когда пауза в рассказе образовалась. – Ты молодец, у тебя есть повод гордиться собой.
Что ж, теперь Готье знал все. Более того – и без подробностей красочных прекрасно понимал, что Дамиану пришлось за эти дни пережить. Сам подобное вытворял, и даже хуже, намного хуже. Только по совершенно иным причинам, так что стыдно за себя никогда не было. И сам бы разобрался с Фернандесом, о котором, конечно же, слышал. Да только Данте прав - придется отдать засранца ему. Сделать подарок. Это если Лис успеет. Так вот должен сам успеть, пока никто не опередил. А то желающие наверняка найдутся. А это было бы несправедливо – теперь уже личное дело самого Готье, и если кто-то вмешается, тому тоже башку снесет. Кто бы это ни был. Прав, должно быть, Росс был, когда сказал, что это Лис другой. Что, правда таким наивным добрым дядей стал казаться? Ну так пора напомнить, что это не так.
- Я помню, что ты обещания свои держишь, - Готье кивнул. - И делать с тобой ничего не собираюсь, - даже плечами пожал – мол, это о чем ты? – Ты все сделал сам. А я… Я пришлю к тебе врача, а в скором времени – надеюсь, что в скором – привезу тебе этого ублюдка.
Подошел попрощаться, невесомо до его волос дотронулся.
- А теперь отдыхай, мне придется уехать ненадолго. Если что-то будет нужно – позвонишь охране или мне.

+1

70

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]Одно из правил хорошего тона в его «клубе» гласило: не напрягай старших по пустякам. И вот разборку, так «вовремя» подвернувшуюся с Фернандесом, он считал этим самым пустяком. А старшим – своего возлюбленного. От этого еще гаже на душе было. И что там разбитое пока тело… фигня, пройдет. А вот ощущать, что Лис себя винит… да еще и, как ни крути, дело это из личного Альвареса переходит и в личное Готье… тут уж совсем было неудобно.
Если б не давал обещаний, наглотался бы сам анестетиков, благо, и врач был свой, и сам бы этого ублюдка за шкирку притащил на склад, расстелили бы пленку на полу… и долго разбирался. С перекурами и даже перерывами на пиццу, скажем. Маркус бы опять гундел, что надо было плотнее пленку брать или открутить уже сукиному сыну ноги нахуй, а то так елозит, что пленку вот-вот прорвет. А Энцо бы блевал в углу, бедняга. Совсем не переносит всех этих отрезанных частей тела и прочего. Альберто бы в который раз интересовался, не было ли в роду у Альвареса великих инквизиторов, Дамиан бы снова кивал, говорил бы, что были. И правда, вроде были.
Нет, ему в самом деле было стыдно за то, что недосмотрел. Не нужно было Эдуардо на самотек все отдавать. Он ведь еще когда с Морено договаривался за дружбу… и сколько воды утекло. Еще неизвестно, сам ли Морено ушел. Или кто помог. Впрочем, когда с Диего встретится, сам узнает. Не помог ли. И еще за старого-доброго дядю Морено добавит. Но это все потом… А пока…
А пока он чувствовал толщу льда, что между ним и Венсаном образовалась. Скрипел мозгами, отчаянно пытаясь что-то придумать, чтобы разрядить ли обстановку, сделать, чтобы ненадолго Готье успокоился, порадовался, что возлюбленный вернулся. А уж правосудие никуда не денется. Ведь оказался же Диего Фернандес настолько глуп, что и непроверенного человека к жертве приставил, и на личности перешел, и ставку на Готье сделал… Ну не дурак ли? И даже проверять не надо – убедился в собственной безнаказанности. Сидит, поди, сигару покуривает, виски попивает, развлекается, думая, что все с рук сойдет. Даже не пытается окольными тропами до канадской, скажем, границы добежать. Впрочем, руки длинные. Куда бы ни смылся – хоть из задницы дьявола достали бы.
- Венсан… - тихо оборвал это неловкое прощание, - я могу хоть что-то сказать, чтобы ты остался? Хотя бы ненадолго… Хотя бы полчаса. Я очень хотел увидеть тебя снова… мне… хоть на короткий срок ты мне просто жизненно необходим. Это куда важнее, чем любой врач. И что угодно. Ты важен. Ты нужен. Мне. Сейчас.
Зыбкая была надежда. Не умел он толком ни просить, ни словами играть, как надо. Не научился.
И так и представлял, что максимум, чего добьется – натянутой улыбки, более ощутимого прикосновения. Поцелуя в уголок губ быстрого. Может быть. И всё. Уйдет.
«Если что-то будет нужно… уже нужно… мне позвонить охране и попросить доставить тебя, когда ты уедешь? Я всё понимаю… тебе это непривычно, чуждо… ну так и я никого не просил. Я же волчий сын, я сам тет-а-тет с собой всегда раны зализывал… только теперь-то все иначе… раньше незачем себя беречь было, а теперь… ты есть… для тебя…»

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-20 13:24:49)

+1

71

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
Готье усмехнулся.
- Сказать-то ты можешь. Но – ты остался, когда я тебе говорил? Нет. Хотя в том и моя вина есть. И не смей говорить мне о том, что это другое дело. Меня дела ждут. На которые я в эти дни забил. А не должен был, - Лис нахмурился, волосы свои взъерошил. Ох, лучше бы Дамиану было помолчать! Теперь же Готье либо бежать скорее вон, либо… Сход лавины все же будет неизбежен.
- Я могу остаться на полчаса или даже час, но скажи – для чего? Неужели ты ни хуя не понимаешь? – вот и пошла, пока еще невидная, но звук стихии, набирающей скорость и мощь, уже слышался вполне отчетливо. – Не понимаешь, каково мне сейчас сидеть с тобой рядом, смотреть на то, что с тобой сделали, может быть слушать что-то еще, или, что еще хуже – молчать?
Лис понимал, чего стоило Дамиану попросить его. Да кого бы то ни было вообще о чем-то просить. А уж вот его и именно сейчас – особенно. И как надо было наступить себе на глотку, чтобы выжать из себя эти слова. Он сам был и оставался таким. И если бы он умел показывать свою боль и участие, как это делают нормальные люди – именно что сесть рядом, обнять, сказать, что он здесь и что все теперь будет хорошо! И как сожалел сейчас о том, что не умеет. Не знает, как это сделать. Он терялся перед чужой болью, а свою собственную либо не замечал вовсе, либо вот таким отвратительным манером пытался ее облегчить. Как Алекс говорил – бабы рыдают, ты орешь как полоумный. Ну что ж, пожалуй, в этом была доля истины. Но впервые Лис ощущал себя в таком идиотском положении: Дамиан чужим ему не был, и потому к нему никак невозможно было оставаться равнодушным, а свое – оно вот тоже было связано с ним и только с ним. Каазлось бы – только протяни руку, обними, и все. Этого пока довольно будет. А боялся Готье обнимать, думалось – не выдержит, и еще больнее сделает. Ударит.
- Ты хоть представляешь, чего мне стоит хотя бы видимость спокойствия сохранять, глядя вот на это? – Готье рванул халат на его груди, обнажая тело. Теперь он уже орал, не стесняясь, не выбирая выражений. Лавина сходила стремительно, грозя подмять под себя все вокруг. – Как я могу сидеть рядом с тобой, как ни в чем не бывало, когда ты… когда этот выблядок… такое… Ты не понимаешь? Да я себе этого никогда не прощу! И ты, ты снова собрался лезть в разборку, счеты с Диего сводить… Ну да как же, это твоя война, твое личное дело! А тебе не приходило в голову, что это касается и меня? Меня! Потому что моего никто не смеет даже пальцем касаться! А ты мой, и я люблю тебя, черт возьми! Ты же такой взрослый, самостоятельный, такой крутой, мать твою! Ты съебался на эту долбаную встречу, вернулся в таком виде, как будто тебя через строй прогнали, и что, думал я скакать от радости стану и благодарить богов за то, что ты вернулся живой, и успокоюсь на этом? Да охуеть! Хочешь, чтобы я остался? Что ж.
Сошло, затихло. Надолго ли? Готье опустился на диван, позвонил врачу, кратко пояснив то, что от него требуется, и как можно скорее.
- Я скоро уеду во Францию, - сказал тихо. – Возможно надолго. Можешь начинать со своими друзьями прощаться, потому что ты поедешь со мной.

+1

72

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]Ну вот, что и требовалось доказать. Ну в общем-то знал, чего просит. И несмотря на что. Впору уж уши прижать, был бы собакой или волком, так нет же. Слушает, внимает, с видимым спокойствием, хотя, конечно, был бы перед ним не Лис, а кто другой, давно бы разразился таким потоком, что, того гляди, и оппонента заткнул бы вконец. Так нет. Опять же пришлось в узел завязаться, молчать, чтобы лишнего не ляпнуть. Потому что даже соглашаться с ним, с Везувием этаким, опасно. Еще хуже взбелениться. Нет, и есть же с чего.
Опять же, только голову опустил, когда он халат на нем рванул.
«Надо ему выговориться. Вернее, поорать. Поорет – успокоится. Главное – не встревать…»
А сказать было что, конечно. И согласиться, что сохранять спокойствие не просто, глядя на все это. И что он, Дамиан, понимает, как ему сложно сейчас, потому что переживал, волновался, потому что не последний он для него человек. Да, он все понимает. И что это его касается тоже. В первую очередь его. Но имело ли смысл это говорить? Потому и сидел, ни слова не проронив, пока он не закончил, глядя на него внимательно, даже с тенью улыбки какой-то. А было чему улыбаться. Главное же сказал. Даже больше.
И вот сел он подле него, Данте развернулся к нему лицом, голову на спинку дивана опустил, глядя на Готье с невыразимой нежностью, мягко улыбаясь.
- И я тебя люблю, душа моя… - ласково проговорил, будто то было единственное, что он из этой гневной тирады вынес. Чуть ближе пододвинулся и за руку его взял, пальцы с ним переплел, сжал. Полчасика. Хотя бы. Просто смотреть на него. Им он жил эти два дня. И благодаря ему все сносил, будто бы боли вовсе не чувствуя. Потому что знал, что он любит его, ждет его. Переживает. Потому даже когда руки свободны были, не пытался даже удары отражать, зная, что это лишь сильнее раззадорит охранников Фернандеса. Да, Данте понимал, что это несколько дурацкая ситуация: ему его, Лиса, успокаивать в связи со случившимся, говорить, что все скоро пройдет, болеть не будет, ни следа не останется, заживет. А не наоборот. Но, видит бог, Дамиан понимал, что Венсан просто не способен на подобное по отношению к нему. Потом, может, научится. А может нет. Но это же не главное. Главное – то, как он к нему относится. А это тайной за семью печатями не было. Особенно теперь.
- Конечно, поеду… - также тихо и с той же ласковой улыбкой добавил он, - не для того я тебя добивался, чтобы потерять. Нет… я там, где ты. Только так…
И, хоть и был в весьма неприглядном виде, а умиротворение сейчас источал, с нежностью глядя на возлюбленного, позабыв про дискомфорт собственный, про боль. Это все ушло на задний план сейчас. Он знал – уйдет, уедет по делам Готье… и все вернется. Но не при нем. Никогда.

+1

73

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
Ничего иного Венсан и не ждал. Дамиан услышал то, что хотел услышать. То, чего Готье еще долго бы не озвучил, если б не. Что ж, хоть что-то, значит не все мимо пролетело.
Дернул рукой, однако убрать не успел. Еще потянул, чуть слабее уже, да и затих. Испугался, что не ощущает ничего.
-  Я не спрашивал твоего согласия и комментариев. Я поставил тебя перед фактом, этого вполне достаточно, - отозвался, глядя куда-то перед собой, найдя невидимую точку в пространстве. Какая ирония – и уйти не мог, и сидеть здесь не мог тоже. Так паршиво Лис себя никогда не чувствовал, и пытался сейчас о делах предстоящих думать, о поездке, которая многое могла изменить. Но все в стройные ряды прикидок и планов лез липкий страх – а что, если теперь он никогда не сможет?.. Вот ведь, сидит рядом, за руку держит, а Готье изваянием самому себе замер, ни на что и никак не реагируя. Словно уродливый рубец на коже, нечувствительный к боли, к ласке, вообще ни к чему. Посидел так да пальцы мягко из его руки вытянул, виновато качнул головой.
- Не нужно сейчас.
Если бы он мог объяснить, в чем причина… Хотя бы самому себе. Венсан прикрыл глаза, припоминая дни до. И вот ведь – что изменилось теперь? Ничего не случилось такого, отчего можно было бы вот таким льдом покрыться. И понял вдруг – он до одури боится потерять Дамиана. И если прежде возможность подобного витала где-то в воздухе, но была столь неосязаемой, что о ней как-то позабыть удавалось, то теперь – теперь она явила себя во всей неприглядности, и так близко, недопустимо близко. И то, что Дамиан из банды вышел, успокаивало столь мало, что впору было удивиться – а чего ж так настаивал тогда, считая самой главной опасностью? А теперь защитный режим включился – я ничего не чувствую, мне никогда не будет больно. Только странно включился – лишь извне, а внутри рвало и жгло, да так, что не вдохнуть.
- Прости, это пройдет, - Готье медленно обернулся, взгляд на Дамиана поднял. – Может быть однажды даже винить себя перестану, - невесело усмехнулся, короткий взгляд на часы бросил. А время словно остановилось вовсе. Но как он, помнится, этому радовался! А Дамиан… Он действительно сейчас Дамиану нужен. Они друг другу нужны.
- Иди ко мне, малыш, - и теперь сам придвинулся к нему, осторожно обнял, коснулся губами виска. – Все пройдет, все будет хорошо… - ласково по волосам его погладил. – Я с тобой.
Так и держал его в бережных объятиях, пока не позвонили. Словно очнулся, ответил.
- Врач приехал, - Готье поднял Дамиана на руки и унес в спальню. – Прости, я действительно сейчас не могу больше остаться, но я постараюсь вернуться скорее. А ты после ухода врача поспи, хорошо?

+1

74

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]В пору было бы даже обижаться на подобное «не нужно сейчас», на холодность его, но отчего-то не мог. Снова мягко улыбнулся, сам руку убрал, халатик получше запахнул, кутаясь в него будто бы. Ну да, может быть, от любимого тем самым холодком повеяло, не без этого. Но что он сейчас мог сделать? А ничего. Все, что могло, уже случилось. И какие бы слова он ни говорил, ничего не изменить. Ничем его не растормошишь. Да и не нужно пока. Само переварится. Нужно терпеливо ждать, также мягко и кротко улыбаться. Но не понимающе, это заденет. А просто. А это ох как непросто было. Не в его характере, не в его правилах, не в его привычке. Да все знали, что не дай боже кто Данте ответит «все в порядке» или «ничего не случилось». И уж, еще хуже «да пройдет, не парься». Всё. Насядет так, что человек все расскажет будто на допросе. И психоаналитик бы любой позавидовал, с каким упорством он эти самые больные места на свет божий извлекал, пытаясь докопаться до сути и решить проблемы близких людей. Вот и побег сестре в свое время устроил к матери. А вот тут, с самым близким для него человеком, ничего поделать не мог. Мог только хуже делать. Понимал это. И еще больше винил себя в произошедшем, клял себя последними словами, но не мог придумать, что мог бы сделать, чтобы этого не произошло.
«Не ехать… как он требовал…» - язвительно внутренний голос, крепкий задним умом, подсказал. А ведь как знать, что бы было. Учитывая, что не было Морено, очень может быть, что это ничего не изменило бы. Ну… на крайняк, поставил бы Эдуардо всех к стенке, начиная с Фернандеса, и перестрелял бы за нежелание договориться. И, может, еще один райончик бы к рукам прибрал. А может, и нет. Этого, увы или к счастью, уже не проверить никогда. Да и кем бы он был тогда, Данте, отказавшись ехать? Ясное дело, спасибо бы ему никто не сказал. А теперь? Теперь остается только себя винить в произошедшем. И не важно, что не избежать было всех этих синяков… все равно виноват. Постановил как отрезал.
«Пройдет… да… все проходит…»
Позволил себя обнять, отчего-то невесело подумав, что все слишком быстро прошло. И что будет хорошо, но не у них, но продолжал кротко улыбаться, прильнул к нему, как ни в чем не бывало, будто вот, наконец, долгожданную ласку получил.
«Ну что ж… не гонит – и то хорошо…»
А внутри все в ледяной узел завязалось. Отчего-то заодно подумалось, что ему не верят… что не было ничего… мол, не договаривает, чтоб еще пуще не расстраивать. И даже рот хотел было открыть, чтобы повторить сказанное, но не стал.
«Если бы я не поехал… ничего бы этого не было… мы бы провели несколько дней в постели, а потом укатили бы в Париж… и гори тут все огнем… разгребли бы без меня… разгребли… а теперь… нет… он мне не верит… наверняка не верит… но так любит, что пытается снова меня принять… себя винит… да…. И будем мы спать, как супруги после золотой свадьбы… на разных постелях… он будет заниматься делами… а я буду вышивать на пяльцах и готовить… он замкнется в себе, а я перестану ему докучать… и единственной радостью будет смотреть на него. И вот такие объятия… по большим праздникам…»
Впечатлительному Дамиану в пору было бы даже разрыдаться, чего он никогда не делал, но не при нем же… усугубить его чувство вины? Он же это не заслужил. Кивнул, к сведению принял информацию про врача, протестовать по поводу смены дислокации подобным образом не стал.
- Всё хорошо. – Повторил он фразу, будто заученную, также мягко улыбаясь. – Занимайся делами, а я буду спать. Обещаю, что посплю.
«И к чему торопиться, если я все равно буду спать… не на меня же спящего смотреть…»
Проводил его взглядом, кивнул, а уж потом и доктора принял, правдиво рассказал, где и что болит, почему болит, как именно. В общем – ничего серьезного же. Ушибы. При такой работе все бывает. Вытребовал себе снотворное и обезболивающее. И доктора с миром отпустил. А потом снова пошел в ванную, халат Лиса в стирку скинул, притащил, ковыляя, свой собственный, провел в ванной с полчаса, все еще грязным себя чувствуя. А теперь и вдвойне... за то, чего не было, себя винил. Уверовал в то, что ему не поверили. И жутким показалось ложиться спать в кровати, которую они делили вместе. Посчитал, что не достоин на ней спать после этого. Так что дополз до комнаты для гостей, выпил таблетки, и там и уснул, калачиком под одеялами свернувшись, одев домашние штаны и кофту с длинным рукавом. И, несмотря на таблетки, видел сны, которые были воплощением его надуманных кошмаров. Будто бы орал Лис совсем другое… будто обвинял его в том, что он к любовнику на блядки ездил, мол, любит же пожестче, вот и рожа разбита… переиграли, мол… удобно, конечно, такими следами еблю маскировать… Дамиан во сне оправдывался, клялся, любые слова говорил, да только тот не верил… и лишь когда кошмар закончился, провалился в сон без сновидений, со слезами, дрожащими на ресницах.

+1

75

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
Впору было задаваться вопросом – а что же дальше? Так же снисходительно Дамиан будет позволять обнимать себя, делая вид, что так и должно быть, да кивать в ответ на любые слова его? Вот это – почувствовал. Говори-говори, все эти фразы бессмысленные, а я послушаю. Лис и рад был бы другое сказать, но пока не мог, не умел. А Дамиан сам себе что-то придумал, и знать бы еще – что именно. Чтобы хотя бы попытаться переубедить. Но похоже, такого роскошного подарка Венсану делать никто не собирался. А то еще и встанет в позу униженного и оскорбленного холодностью его, до причины которой, судя по всему, то ли не смог допереть, то ли не пожелал. Как это удобно – видеть и слышать только то, что самому угодно… Однако несмотря на мысли безрадостные, надежда все же Лиса не оставляла. И если, черт возьми, нужно будет кому-то первый шаг сделать, то Готье и будет этим кем-то. Пытался уже – вроде не оттолкнул. Ну что ж, и второй раз попытается.

- Ты чего приехал? Все так плохо? – Росс глянул тревожно. Подальше на всякий случай бутылку отодвинул.
- Хуже, чем плохо, - Лис присел на край стола. – Что там насчет нового казино? Согласны переговорить насчет места и доли?
- Да, порядок. Только я время-место не назначил, повесил пока, без тебя же…
- Сообщи – послезавтра. Место любое, могут сами выбрать, - Готье закурил, внимательно сигаретный дым созерцая.
- За этим мог бы и не приезжать, что, разучился телефоном пользоваться?  Говори уже, - много лет уже такого себе не позволял, а тут подошел, руку на плечи Лиса положил. Тот стряхнул мгновенно.
- Сбежал я, понимаешь, - обернулся, в глаза посмотрел. – Не насовсем, нет. Сейчас сбежал. Черт знает… Столько же видел, и сам в такие переделки попадал, да что я тебе говорю, а то сам не знаешь. А тут… Не могу я на него смотреть спокойно, и не знаю, когда смогу, - Готье голос повысил, и Росс нахмурился. Чтобы Лис от чего-то бежал? Да если бы не от него слышал – не поверил бы ни за что.
- Почему?
- Потому что на нем живого места нет. Ну почти. А я… - Венсан с силой уебал кулаком по столу, что-то с него смахнул не глядя. Звон и боль вроде отрезвили немного. – В общем… - и сухо, вкратце пересказал суть того, что от Дамиана узнал.
- Иди домой, нехрен бегать уже, не сам же ты Фернандеса искать будешь. А найдем – привезем. В самом что ни на есть товарном виде, - Алекс усмехнулся. – Чтобы тебе было чем развлечься.
- Не мне, - Лис усмехнулся. – И вот что. Как только Дамиан поправится, мы уедем, там уже суета какая-то, Куаре звонил. Пора вступать в игру.

На обратном пути Венсан вроде поуспокоился немного. Опять же, себя отругал – ну до того ли сейчас мальчишке, из такого ада выбрался, ради него, а он чего-то еще от него требовать пытается, ведет себя как мудак последний. Ведь любит же? Любит. Иначе бы вообще не парился. А сейчас, входя в дом, понимал, что никогда Дамиана не отпустит. Или с ним – или ни с кем. Никак. И нигде, соответственно.
Едва ли не бегом в спальню вломился, и замер, удивленно глядя на пустую кровать. Сердце замерло, заболело так, что пришлось о стену опереться. Ушел? Но… тогда бы ему сказали. Выдохнул, на поиски отправился. Ванная-кухня-гостиная. И потом уже в состоянии, к панике близком, по всем комнатам без разбора, готовый к чертовой матери разнести весь дом.
И где угодно Готье готов был Дамиана обнаружить, да только не здесь. Не в гостевой спальне. И все то, что по дороге домой думал с теплом, враз померкло. Выходит, прав был, полагая, что это – начала конца? И вот оно, наглядное тому подтверждение. Пожалуй, если бы Дамиан на коврике в коридоре спал – и то бы не так больно было. Гость. Выходит, теперь всего лишь гостем считает себя здесь?
Будить не стал. Сел в кресло у кровати, глядя на спящего возлюбленного. И когда ты мне стал так дорог, что знаешь… Я бы все отдал. Даже за одну твою улыбку – ту, с какой ты смотрел на меня. Светлую, искреннюю.

+1

76

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]Проснулся… медленно… вроде как слезинки с ресниц рукой стер, от кошмара отряхиваясь. Или не кошмар? Глаза боялся открывать. Где себя обнаружит? С кем? Как? А вдруг правда это было? Такой разговор… похолодел, глаз не разлепляя, сел. Благо, таблетки действовали еще – и почти никакой боли.
- Только бы не… - шепотом проговорил, руками лицо закрыл, потер, а потом руки от лица убрал, глаза открыл, нет, не открыл даже, распахнул, быстро губы облизал. – Я тебе клянусь… ничего не было! Ничего! Я бы не позволил! – с каким-то отчаянием в голосе бросился его, Лиса, убеждать, будучи в полной уверенности, что разговор ему не приснился. Вполне мог бы в ноги даже ему броситься, черт знает, что удержало, импульса что ли какого не хватило.
И как вспышка в сознании – да нет же… не было. Не говорили они об этом. И он не послал его к дьяволу после этого. Сам себе надумал. Да так хорошо, что уж и видеть во сне стал.
- Приснилось… - покачал головой и опустил ее, из-под одеяла выбираясь, ноги с кровати свесив, - я вбил себе в голову… так… что был уверен… - закрыл глаза на миг, - я… счел, что ты… что ты, в общем, не поверил мне про то, что у меня не было с Фернандесом… ну или не знаешь, верить или нет… ты ушел… а я… мне показалось, что мне эту грязь с себя ни в жизни не смыть… потому я даже в кровати нашей не смог остаться… нашей… я посчитал, что если ты и правда… не веришь мне… то я не должен… - он снова закрыл руками лицо, - ты меня за это никогда не простишь… ничего ведь не случилось бы… Не нужно было мне ехать… в пизду все эти договоренности и все остальное… ты тут по потолку бегал, пока меня мудохали… Что толку в этой чести перед бандой… и какая на хуй разница, кто и что подумает, когда я мог больше тебя не увидеть!
Убрал руки от лица, с каким-то почти безумием на него посмотрел.
- Ты меня прости, ладно? Я никогда… слышишь? Я никогда больше не уеду от тебя, пока ты сам не попросишь… пока не потребуешь…
И вот теперь импульса хватило… подорвался с постели и на колени у его ног бухнулся, обнял его коленки и голову на них положил.
- Только не требуй этого… понял? Никогда не требуй… надумаешь послать меня к черту… так лучше убей сразу. Сам. Для меня жизнь без тебя все равно будет… равносильна смерти.

+1

77

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
Даже во сне лицо Дамиана не выглядело расслабленным и спокойным, как у спящих бывает. И вздрагивал во сне, или же это Венсану лишь казалось? Разбудить хотелось, успокоить, но не решался. Сбежал. И сейчас, сидя рядом, бежал – слишком мучительно было видеть его боль. И так будет, пока тот, кто сделал с его любимым такое, живет, дышит. Успокоится, только когда мучения его увидит, а после – и труп. Желательно в таком виде, что костей не собрать. Припоминал изощренные казни, улыбался хищно. Однажды Готье и сам подобное проделал, и откровенно наслаждался агонией и воплями окровавленного куска мяса. И сейчас даже подобное казалось слишком мягкой участью для Фернандеса. Впрочем, его судьбу решать будет не он, а сам Дамиан.
От этих мыслей вроде бы полегче стало, замечтался так, что и пробуждение его едва не пропустил.
Так и есть – приснилось что-то. Слушал молча, губу до боли кусая. Бедный мальчик… Любимый.
- Тише, это всего лишь сон был, - проговорил тихо, едва сдержался от слабости – зажмуриться крепко, не видеть. Да только взгляда от него оторвать не смог. Даже спать одетым лег – отметил с невеселой пародией на улыбку.
Вот оно в чем дело… Вот почему ушел сюда. Готье кулаки так стиснул, что ногти в ладонь впились. Господи, глупый какой! Это же надо было такое напридумывать! Да знал бы он только! Знал бы только, что об этом Лис вовсе не думал.
- Мне не за что тебя прощать, Дамиан. И как ты вообще мог подумать, что я тебе не поверил? – Готье устало потер висок, словно головную боль тем унять пытался. – Ты бы не стал мне врать. А я, если бы не верил, вышвырнул бы тебя из дома. Нужно было ехать или нет – теперь-то что об этом? – вздохнул. – Было, назад не отмотаешь, как бы мне того ни хотелось. Будем жить дальше, ну? И конечно, ты больше никуда один не уедешь. Ты из дома один не выйдешь, пока мы здесь. Да и там… если у меня проблемы возникнут – тоже. Это понятно, я надеюсь.
И изумленно брови вскинул, подхватить его попытался, да не успел – слишком уж Дамиан проворным оказался, видимо, на лекарствах еще.
- Убью, непременно, - пальцами в его волосы зарылся, поглаживая, мягкие шелковые прядки меж пальцев пропуская. Стараясь подавить вспышку гнева неутихающего – как, его посмели касаться чужие грязные лапы, увечить его?! – Убью, если уйти от меня решишь, - вполне серьезен был сейчас. – Поднимись, что ты… - отстранил его от своих коленей, за плечи приобнял, поднимая, на кровать увел. – Тебе отдыхать нужно, слышишь? Сил набираться. Хочешь – тут спать с тобой останусь? Разденься только… - и сам стал раздевать его, и нежно губами к обнаженной коже прижался, всхлипнул. – Малыш мой… Как же ты… - нежными поцелуями, почти невесомыми, словно боль боялся причинить, покрывает его тело, умирая от щемящей нежности, от любви к этому сумасшедшему мальчишке. – Если б я знал… - прилег рядом, накрыл его одеялом, обнял бережно, прижимая к груди, как единственное свое бесценное сокровище. Нет, теперь только о будущем думать. О прекрасном будущем вместе. И не станет Лис говорить о том, как с ума сходил эти дни, и что если бы не Алекс, то неизвестно, что было бы сегодня и как. Незачем теперь. Зачеркнуть, хотя оба не забудут. Но пусть это останется в прошлом. Осталось только поставить точку. И они это в ближайшее время сделают. Венсан уверен был, что отловить гада не составит труда.
- Не думай ни о чем, все закончилось, - прошептал, касаясь губами его губ. Поцеловал – мягко, ненавязчиво. И улыбнулся, понимая, что лед растаял. Так ярко ощутил поцелуй этот, нежность его восхитительных губ, чувствуя себя в это мгновение невероятно счастливым.

+1

78

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]- Сам-то понимаешь, что я… от тебя… нет… это невозможно…
Покорно с колен поднялся, хотя, наверное, всю ночь бы стоял так, если бы потребовалось, чтобы понять, что заблуждался, чтобы прощенье вымолить, если бы возможно это было. А и не нужно было, как выяснилось. И можно было бы даже сказать нечто вроде «ах, сколько же я напридумывал», только вот язык не повернулся бы - не до смеха было совершенно.
- Ну какое отдыхать? Я же спал столько под снотворным… - но возражать больше не стал, позволяя себя раздевать, каждое его прикосновение находя не просто приятным, а каким-то волшебным. Может потому, что он все еще не отошел после своего сна, в котором его уже выбросили на произвол судьбы, и теперь подобное внимание казалось чудом. Ну и дневное «не сейчас» тоже определенный след оставило. Так что это сейчас было едва ли ни более желанно, чем впервые попасть к нему домой, весело размахивая бутылкой вина перед видеодомофоном.
А уж когда целовать его начал, сперва даже не поверил собственным ощущениям, замер, не дыша. Ведь после сегодняшнего ледяного Лиса и это было самым настоящим чудом. Так и хотелось обнять, только вот виденье спугнуть боялся - а вдруг и это пригрезилось? Так что все, на что его хватало - восторженно смотреть на Венсана, почти не дыша… как он уложил его… обнял… Да за это и неделю можно было бы в цепях посидеть. И чтобы не малоопытные товарищи мутузили, а какие-нибудь иудейские стражники лупцевали плетьми. Если бы можно было бы воскреснуть, то ради такого определенно стоило бы умереть. Но в данном случае - повезло, не умер. Ибо человеку воскресать свойственно разве что в кино.
И вот и губы коснулись его губ в поцелуе. И как-то сразу стало спокойно, будто и действительно все закончилось. И не было этого непростого момента в их отношениях, который поверг Дамиана в состояние, из которого он с трудом выбрался и даже едва не помутился рассудком, видимо.
- Конечно, закончилось… - тихонько сообщил, словно по секрету, вытащил из-под одеяло руку, удобнее поворачиваясь, чтобы ладонь прижать к его щеке, в ответ целуя, даже не думая на этот раз так быстро его отпускать, коли он сам, наконец, вроде бы оттаял. И, какое совпадение, сам Данте прекрасно выспался. Так что действительно можно было ни о чем не думать. Разве что о том, что было ощущение, что эти губы он не целовал целую вечность. И такой же временной промежуток не был в его объятиях.
- И, конечно, я хочу, чтобы ты был рядом… - своевременно добавил, - и даже можешь уснуть рядом со мной… но потом… - мягко улыбнулся, понимая, что все еще под действием лекарств, но ничего с собой поделать не мог. Ибо ему казалось, что они вечность пробыли в разлуке.

0

79

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/572/120572054_Vincent_Cassel_04.jpg[/AVA]
Когда располагаешь полной свободой, изнемогаешь под ее бременем.
Однажды Венсан прочитал это, но смысл фразы ускользал от него, забавлял даже - что же может быть лучше свободы, как же она может давить на плечи? Впрочем, абсолютной свободой обладали только мертвые - в этом Готье был уверен. Сам же он всегда лишь от себя зависел и на себя полагался. и никогда никакого тыла не имел, даже когда женат был, или после - влезал в некие не слишком обременительные отношения с общей постелью и завтраком. Никогда не доверялся тому, кто засыпал на его плече, после ухода Николь поняв всю глупость и тщетность. И уж точно при любом конфликте или просто непонимании не подходил первым, даже если его вина была очевидна. Безразлично ему было - что будет завтра. Улыбнутся ему наутро или губы подожмут обиженно. Дверь на выход была в том же месте, что и всегда, такая доступная для всех недовольных.
и вот вдруг... когда уже вот-вот и внуки не за горами, он все позабыл, и готов был менять не только себя самого, но и мир, и создать свой собственный - для них двоих. Тот, в котором этот упоительно нежный сумасшедший мальчишка будет так же ласково его щеки своей ладошкой касаться. и любить - любить его таким, каков есть.
- Потом? - прошептал, стараясь в глаза заглянуть, но расплывалось все, туманилось. Лишь губами касался его губ, ощущая теплое дыхание, шепот его. Невероятный... Мгновением, вспышкой яркой воспоминания промелькнули - от первой встречи до дня сегодняшнего. И как же слеп и самонадеян был тогда, когда хотел от него избавиться, смотрел, и не видел ничего, старался сохранить свое спокойствие привычное. И вот она - истина, рядом, в его объятиях, и сердце замирает, и хочется пообещать, поклясться ему - больше ничто не омрачит их счастья.
- Не надо бы тебе сейчас... - правильно ли понял желание Дамиана? А свое? Когда отчаянно хочется нежно губами выглаживать его тело, не пропуская ни миллиметра горячей атласной кожи, словно эти поцелуи могли бы избавить его от боли. И как бы хотелось его боль забрать себе, или хотя бы разделить на двоих. И чувство это, прежде незнакомое, разрывало на части, обжигало, заставляя чувствовать себя живым, сильным, способным свернуть горы и осушить океаны, если Дамиану это будет угодно. А ведь он даже еще не позвонил врачу, не спросил правду. слишком собственными переживаниями был занят...
- Очень больно? - боже, какую глупость несусветную спросил! - Прости меня... - всхлипнул глухо, прикусив губу, медленно с него одеяло стянул. Теперь чувствовал - должен увидеть все. Снова. И не позволить ему думать о грязи. Сам...
Бережно на спину его уложил, и нежными поцелуями по его шее прошелся, языком ныряя в упоительно нежные ямочки над ключицами. Какой же идиот был, что оградиться пытался! Ведь Дамиан - не все те, кто был до. Не те, кто мог бы быть еще, до бесконечности, калейдоскопно яркие и не вызывающие ничего в нем. Могли бы, если бы не Дамиан. Он словно выдернул Готье из толпы, стащил с карусельной лошадки, на которой того уже тошнило изрядно. Но никак сойти не мог.
- Позволь мне... - прошептал, трепетными поцелуями осыпая его грудь, мягко цепляя зубами пирсинг в сосках, спускаясь ниже. Только бы не причинить боли - нежностью невесомых почти поцелуев, и казалось - каждую гематому ощущает губами. Если б только мог избавить его от этой боли немедленно... Нет, никогда и ни с кем Готье не был так нежен, да и вообще не знал, что умеет быть таким. Что умеет чувствовать так остро и глубоко. И вся прежняя жизнь сном спящей красавицы привиделась, без чувств, без эмоций. И только поцелуй того, кто не побоялся, пробудил его. И теперь не было ничего ценнее и дороже этого мальчика, который добился права быть с ним. Быть любимым.
Языком по бедрам, оставляя теплые влажные следы, чтобы после медленной лаской по члену его скользнуть, от головки вниз, к тугим яйцам, обнять губами, мягко вбирая в рот, посасывая. И языком между ягодиц скользнуть. Знаешь, даже если бы тебя взяли силой - я бы точно так же любил тебя... Ты ведь мой, знаешь? Тесный анус языком приласкал, снова к члену подбираясь, обнял губами шелковистую нежность головки, неспешно вбирая  в рот глубже, желая доставить ему удовольствие. Кончиками пальцев ласкает его бедра, тихо постанывая выглаживает языком нежную плоть, впуская глубоко в сладкий плен своих губ.

+1

80

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/008.jpg[/AVA]- Потом… - подтвердил Дамиан, с трудом от губ его отрываясь, чтобы ответить, в глаза его заглянул, лицо руками обнимая, мол, смотри на меня, я так хочу сейчас, потому что и этого мне не хватало, взгляда твоего, ко мне обращенного. Ведь даже сегодня смотреть не желал, лишь на синяки насмотрелся - и всё, словно боялся взгляд  на него поднять.
- Надо… я по-другому не могу сейчас… и не волнуйся, какое-то время анестетик будет действовать… - обеспокоился, во все глаза на него глядя, - прекрати… - так что дыхание прервалось, - прекрати себя винить!
«Боже мой… он еще и винит себя за всё… только не смотри на меня так… с ужасом и чувством вины… ничего страшного со мной же…»
Лежал, не шелохнувшись, пока он одеяло с него стаскивал, только смотрел на него неотрывно, потому что иначе не мог. И даже если бы и правда было больно, сейчас бы боли этой не почувствовал, его рукам доверяясь, отдаваясь, потому что от него, от возлюбленного, невозможно получить и толики неприятных ощущений, которых хочется избежать, от которых спрятаться пожелал бы.
- Не за что мне…. тебя прощать… как ты не поймешь… - прошептал, обнимая, прижимая к себе ближе, чтобы жарче поцелуи на шее его запечатлел, ослабляя хватку, позволяя ему прикасаться к себе, поцелуями покрывать,  смотреть на себя.
- Не спрашивай… тебе все можно… разве я тебе не говорил?
В пору было забыть обо всем, даже если бы не был накачан анестетиками. Потому что от его прикосновений по телу разливалось тепло, от которого забывалось совершенно все. Даже эти жуткие дни, которые пришлось провести без него. Подумать только… он провел два дня без него, без возлюбленного. Даже без возможности голос его слышать… зато сейчас, он знал, это сможет возместить сполна.
- Боже… - прошептал, - как ты… это делаешь… что… я забываю обо всем…
Подался навстречу его губам, сжимаясь инстинктивно, вздрагивая, наконец, взгляд опуская, чтобы откинуть голову на подушки, застонать, накрывая его руки своими. Сколько же он выдержит эти ласки головокружительные, прежде чем попросит? А может…
- Я хочу этого… очень… - прошептал, - я ведь… тебе принадлежу… и хочу это почувствовать… как можно скорее… - приподнялся на постели, вплетая пальцы в его волосы, притягивая к себе в поцелуй, но ненадолго, отпуская, позволяя ему и дальше дарить эти восхитительные ласки, пока сам мог касаться его, даря ему ласку в ответ, давая почувствовать, насколько он желанен. - Давай же… пока колеса действуют… - скрасил это пожелание тихим смешком, шире разводя бедра.

+1

81

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- Разве же только так ты можешь чувствовать себя моим? – спросил, поднимая на него взгляд. Шальной, пьяный. Еще немного – и ведь ни о чем помнить не будет, окутанный маревом похоти, желания своего безумного, которое рядом с ним, когда он так открыт, и сам… сам просит, затмевает все здравое, осторожное. Венсан не решился бы, пожалуй – в самом деле, только что не о том вовсе думал. Не о себе, как ни странно. Кажется, Дамиан его и этому научил – куда-то подальше задвигать самого себя, когда то необходимо. Вот ведь – приласкал бы, да после обнял тепло, и пусть бы спокойно спал, голову на плече Готье пристроив. А Лис… Быть может смог бы заснуть, чутко, недвижно – только бы Дамиана не тревожить. А он вот, сам. И откажешь ли в том, чего – оказывается – и самому до одури хочется?  И нет бы прилечь рядом, и уверить как-то, что ничего не изменилось, что все по-прежнему, а что днем такой дурак замороженный был – так то забыть, и понять – можно ведь, да?
Можно. Вот потому и нельзя отложить до завтра. Не только Дамиану нужно – и Готье тоже. Чтобы окончательно забыть, чтобы осадка никакого не осталось. Не словами – языком тела рассказать, как он желанен.
- Ты и правда сумасшедший, - прошептал Венсан с улыбкой, спешно шмотки на пол сбрасывая. Возбуждение этого мальчишки, тонкий пряный аромат его – вот то, перед чем никогда устоять не сможет, даже если захочет. И разве правда, что с ума поодиночке сходят? Посмотрел бы на них тот, кто эту ересь придумал. Вот же – два экземпляра, и не так уж важна причина помешательства. Пусть бы только не отпускало наваждение это, никогда. Запомнил же пустоту эту – черным бездонным провалом, все запомнил, как себя терял, вокруг оглядываясь, хоть в чем-то пытаясь отыскать. И только во взгляде его, как в зеркале, отражаясь, не успокоился, но – правду осознал, от которой сколько ни бежал бы – все бы на хвост ей наступал.
Ни на какое будущее не загадывал Готье в том, что дел не касалось. Есть сегодня – замечательно. Главное – ни минуты не упустить. Облизал пальцы, осторожно в его задницу протолкнул, мягко растягивая, стараясь не спешить, когда уж лихорадочно трясло от вожделения, и теснота тела, казалось, обжигала пальцы, сжимая тисками нежными. И поцелуй – невыразимо ласковый, упоительный – до головокружения, до срыва дыхания в глухой сладкий стон.
- Тише, тише, ну… - нависая над ним, едва касаясь разгоряченного тела, чуть резче толкнулся, всхлипывая – невыносимо хорошо, почти больно. Мышцы так судорожно, жарко обняли член, что замер, позволяя расслабиться. – Мой… - прошептал у самых губ, нетерпеливо качнул бедрами, глубже вталкиваясь в узкую дырку, ритмично, плавно двигаясь в жарком теле. И сейчас казалось, что сможет продержаться дольше, и быть таким вот бережным и нежным с ним. Может быть чего-то такого и не хватало, чтобы открыть в себе эту новую незнакомую грань, узнать, каким еще умеет быть Лис. Да только вскоре стало понятно – если и случится откровение подобное, то точно не сейчас. Разве возможно, когда так обнимает, когда стонет, стараясь прильнуть всем телом, и от надежд на сдержанность не остается ничего – как скоро уступили они место обжигающей похоти, неистовой жажде обладания, словно и впрямь доказывать нужно было таким вот способом свое право. Еще… ну же… И кому он это? Ему ли, себе? Резко, почти жестоко вбивается в атласные жаркие тиски мышц, всхлипывает – досадно мало самого себя, мало каждого мгновения безумия. Как и всегда.

+1

82

- А так… я твой не только душой, но и телом… а это, согласись… не только очень приятно, но и… ощутимо… - шалый взгляд на него кинул, быстро губы облизал. Знал, что получит то, чего так хочет. И даже если бы все адово болело, забыл бы обо всем на свете, только бы ему еще и так принадлежать, сейчас, чтобы не помнить ни о чем, чтобы вылетело из головы это неприятное приключение, это недопонимание сегодняшнее, которое, казалось, грозило разбить к чертям сосуд их любви, который они так бережно сотворили и на шаткий пока постамент водрузили. Да, он мог не идти на поводу собственных желаний, заставить себя уснуть, крепко прижавшись к нему, надежному, большому и сильному, как в сказке, устроив голову на его плече, счастливо во сне в итоге улыбаясь. Только не хотел так… хотел словно получить доказательство чего-то, в воздухе витающего, будто слов его, взгляда, дыхания было мало, чтобы убедиться, что все по-прежнему, что ничего не исчезнет, когда они по утру проснутся.
- Возможно… - шепнул в ответ, чуть на локте приподнявшись, с вожделением нескрываемым глядя на него. Знал, что всегда так будет на него смотреть, годы спустя. Всегда. Потому что такая любовь, она единожды в жизни бывает, не иначе. – Только не я один… и враки… что с ума по одиночке сходят, только гриппом вместе болеют… - улыбнулся, - наше безумие приятное, и одно на двоих. А если… оно еще не полностью охватило тебя, то поделюсь… - прильнул к нему, обнимая одной рукой за шею, шире ноги раздвигая, толкаясь на его пальцы, глядя в его глаза со страстью, доверием. Дамиан безумно любил его в этот момент. Он знал Лиса как любовника неистового, несдержанного. И еще больше желал и любил его теперь потому, что видел, с каким трепетом, осторожностью он относится к нему сейчас. Да, нисколько Данте не сомневался в том, что вскоре он, едва в нем оказавшись, сорвется в бездну похоти и несдержанности, как обычно, но только не сейчас.
И вот оно… и даже пока… успокаивает его, ласково целует. Эти мгновения можно навсегда оставить в памяти. Они прекрасны. Как и их чувство.
- Ты мой… мой… только мой… - бессвязно прошептал в ответ, обнимая за шею, приложив немало усилий, чтобы тело, жаждущее этой близости, хотя бы на считанные мгновения расслабилось, впуская в себя плоть его, а уж потом… И сам от этого ощущения в себе задохнулся на миг, прикрыв глаза, вздрагивая. Не от боли, от удовольствия. Нет, с ним больно не будет никогда. Даже когда он может делать больно, это всегда ведет к одному – к удовольствию обоих. К несдержанности. К безумию, к пропасти, в которой только наслаждение их обоих ждет такое, какое, Дамиан был уверен, никто и никогда не испытывал и не испытает.
И вот же, конечно, угадал. Оба сорвались, будто бы не пару дней, а месяца два друг друга не видели, не делили друг с другом постель, проваливаясь в хорошо знакомое опаляющее безумие, которое делает такой контакт ничтожно кратким, хоть и жарким до безобразия. И сам Дамиан, себя не помня, стремится теснее вжаться в горячее тело, тяжесть которого, можно сказать, все, о чем он в этот момент помышляет, подмахивает ему бесстыдно, обнимая коленками бока, слишком быстро переваливаясь за ту грань, за которой остановиться уже не получится. И даже не понял толком, сколько прошло времени. Показалось, что несколько мгновений, прежде чем он, жалобно всхлипнув, прикусил губу, а после коротко и восторженно вскрикнул, полоснув ногтями по спине возлюбленного, дрожа под ним в восхитительном и всепоглощающем оргазме, от которого не то что голову, а едва сознание, будучи в таком шатком состоянии, не потерял.

+1

83

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Теперь уже не смог бы остановить. Ни себя, ни его.  Будто иначе сейчас – никак, несмотря ни на что. Только так – исступленно, жарко – бесконечные, сбивчивым шепотом заверения. Мой. Да и я, ты ведь знаешь, принадлежу тебе – все, что есть я, каким бы ни был. Знаешь. И мысли не допускаю, что могло бы быть иначе, что могли бы не встретиться, могли бы не совпасть, могли бы… Да нет, не могли же. А я дурак был, прости.
Забылся Готье в последние сладкие мгновения, обнял Дамиана, рывком к себе прижимая. Да и как удержаться было, когда вот он, такой невыразимо нежный и родной, дрожит в его объятиях, и стонет так, что с ума сойти можно? Какого черта ты не пришел раньше? Я так… так тебя ждал… Всхлипнул, вздрагивая от росчерков жгучих царапин – такой своевременной сладкой болью, последней секундой, прежде чем и сам застонал несдержанно, дрожа в ярком оргазме, вжимаясь в любимого так, словно этого недостаточно было – такого единства, хотелось – чтобы навсегда, стать единым мифическим существом, раствориться друг в друге, стать частью. Жизнью. Всем.
Лишь немного придя в себя, Готье опомнился, отстранился медленно, осторожно, с обожанием и легкой дымкой тревоги в глаза Дамиана заглянул.
- Как ты, малыш? – прошептал, с благодарностью нежно его губ коснулся поцелуем. – Я люблю тебя, знаешь? – и улыбнулся. Так просто, оказывается, произнести эти слова. Не в ответ, не пряча взгляд, не выкрикивая в приступе ярости. Нет. Так просто. Глядя в глаза. Единственную правду, единственное возможное оправдание и объяснение всех воплей его, и холодности, и поступков нелогичных, обид, страсти, страха за него – всего. Я. Тебя. Люблю. Ты мне нужен, ох как нужен – знал бы ты! Венсану казалось, что это чувство сделало его богом, всемогущим, вечным, неуязвимым. Богом их личного пространства, их совершенного мира.

После душа и предписанных лекарств Дамиан заснул, а Лис тихо лежал рядом, обняв его, боясь даже пошевелиться. Смотрел в темноту, дыхание его слушал. Старался о приятном думать, словно опасаясь, что даже мысли нехорошие могут сон Дамиана потревожить. Будущее планировал, разумеется – одно на двоих. И скорее всего – не здесь уже. Вот закончат тут дела, долги раздадут, Дамиан как раз поправится. И уедут. Конечно, Лис и там спокойно жить не сможет, да оба они не смогут остаток жизни провести где-нибудь в тишине на берегу моря. Но одно он знал точно – больше Дамиана к криминалу на пушечный выстрел не подпустит. Подумал так и на спящего возлюбленного покосился, будто ожидал немедленных возражений. Спит. Готье полюбовался им немного – вот теперь такой, как и положено во сне – спокойный, вроде даже улыбается. Или показалось? Главное – рядом. И та трещинка, что едва в их отношениях наметилась, пропала бесследно. Не винить ни себя, ни друг друга. Жить дальше.
Проснулся Венсан от назойливого звука. Не сразу сообразил, потягиваясь и протирая глаза.
- Алекс, ты чудовище, - выдал вместо приветствия чуть хриплым после сна голосом, стараясь говорить тише, надеясь, что звонок не разбудил Дамиана. – Какого дьявола в такую рань?.. Что? Сколько? – Готье изумленно глянул на часы. И впрямь – полдень. Проспал-то сколько! Должно быть, после минувших дней и ночей бессонных, нервозных, наверстывал.  Улыбнулся, садясь на постели, взъерошил пятерней волосы. – Ну и?... – слушая, соскочил с постели, по комнате прошелся, хищно улыбаясь. – Вот спасибо, быстро как. Действительно такой идиот? Даже не верится. Ну так… Сюда привози, через полчасика, мы пока проснемся, позавтракаем спокойно, а потом можно будет... делом заняться.
Отложив телефон, Венсан забрался на кровать и бесцеремонно принялся Дамиана будить – стянул с него одеяло, поцеловал губы.
- Просыпайся, моя радость, - мурлыкнул, игриво куснул его плечо. – Скоро подарок тебе привезут. В нарядной упаковке.

+1

84

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/006.jpg[/AVA]- Хорошо…. - отозвался тихо, - с тобой все хорошо.
И засиял, счастливо улыбаясь, ласково кончиками пальцев проводя по его лицу, неотрывно в глаза глядя. А так скоро ведь и не ожидал. Да и не думал, что слова что-то будут значить. А оказывается, это настолько приятно слышать, что как-то оказываешься вне времени, пространства…. и уж, конечно, вне боли и воспоминаний. В принципе, Дамиан и не был склонен к каким-то переживаниям по поводу подобных происшествий. Страшные сны его не изводили, воспоминания не тревожили. Так что для юноши ничего страшного не произошло по сути. Но убеждать в этом Венсана было сейчас несколько затруднительно, бесполезно да и вообще не нужно. К тому же, чертовски приятно, когда о тебе заботятся. Да еще и любимый человек.
- Знаю. И я тебя очень люблю… - отозвался в ответ, вновь в поцелуй притянув, целуя нежно, с улыбкой, благодаря и за доставленное удовольствие, и за него, Венсана, самого.
А потом уж, после душа и пары колес, что насоветовал врач, Дамиан провалился в глубокий и спокойный сон. Во сне они с Лисом были на какой-то вилле. Видимо, в Ницце или что-то наподобие. В Ницце Данте никогда не был, но много видел по телевизору, так что примерно во сне представлял, где они. Но это, по сути не имело никакого значения, где именно они были. Антураж определенный, конечно, создавался. Романтика даже. А так… они без зазрения совести занимались любовью на лежаке на веранде с видом на бассейн. Это было одно из лучших сновидений, пожалуй, за всю его жизнь. И тем паче не хотелось просыпаться.
Дамиан недовольно застонал, пытался нашарить одеяло, от прикосновения губ снова застонал, но уже с толикой удовольствия, даже какое-то ответное движение губ сообразил, после чего повернулся на бок, съежившись, окончательно продирая уже глаза от укуса.
- Венсаааан…. ну что за манеры! - сонно проворчал он, вслушиваясь в сказанное. - А? Мм? Аааа… - что за подарок, он догадался сразу, немедленно повернулся, обнял своего мужчину за шею, жарко целуя в губы и тесно прижимаясь к нему. - Тогда, боюсь, у меня нет времени на предварительные ласки… - он прищурился, в глазах холодный огонек блеснул, который прежде Готье не лицезрел. - Все потом…  я тебя еще отблагодарю…
Походя закинул в себя обезболивающее, взял смартфон и набрал Маркуса. Прежде всего, трубку пришлось даже от уха убрать - друг ругался непечатными словами и орал из-за того, что Данте ни черта ему не сказал.
- Ну перестань, перестань, тихо. У меня теперь есть, кому обо мне заботиться, знаешь же. Ну? Не обижайся. Ты всегда будешь моим другом. Лучшим другом. К которому не страшно повернуться спиной. - Засмеялся коротко, подходя в чем мать родила к зеркалу, критически осматривая себя со всех сторон и закуривая. - Я вот что… приезжай к нам домой, привези мой стандартный набор. Ну и как обычно. Через часа полтора я тебя жду.
Напевая под нос мелодии и ритмы зарубежной эстрады, Дамиан сходил в душ, накинул на себя халат и, в прекрасном расположении духа приготовил завтрак из того, что было в холодильнике.
- Любовь моя, нужно будет съездить в магазин… я не собираюсь нас обоих уморить голодом или постоянно жрать из ресторанов… эти ручки не только для того, чтобы ласкать такого охуенного мужика, коим ты являешься. Но и для много чего другого.
И подмигнул этак весело, задорно, обнял, нежно целуя в шею, попутно отвечая на звонок.
- Жди, спущусь сейчас. Порадуешься заодно, какая тебе честь.
Одел черные джинсы, черную майку, волосы в пучок закатал на затылке, черные ботинки на тяжелой подошве, сигариллу в зубы - и пошуршал вниз, встречать де ла Вегу, лично. Ворота пред ним открыли, короткий поклон даже отвесил. руки пожали друг другу, обнялись, по спинам друг друга похлопали, как положено.
- Все привез?
-  Ага. Пташку уже привезли?
- Ну а чего ж бы тогда тебя дернул тогда? - и, обращаясь уже к охране, улыбнувшись, попросил: - перетаскайте, пожалуйста, с Маркусом все, что он привез, в подвал. Ну где потише. А потом… можете заносить мой подарок. И лучше в кресло его посадить. С подлокотниками.
И наверх поскакал, по дороге уже с любимым встретившись, ласково его с собой за руку потянув.
- Пойдем. Тебе же будет это интересно, верно?
Улыбнулся ему, в подвал спускаясь, где Маркус уже потрудился. Застелили пол пленкой в несколько слоев,  по краям чуть оттянули вверх, к потолочным балкам привязали. По центру пленки стояло простенькое креслице с подлокотниками, на котором сидел Фернандес, бешено вращая глазами. Рядом стоял столик с развернутым кожаным чехлом, который пестрил массой разнообразных инструментов, а в углу - разогретая жаровня. Ну и ряд стульев по стене.
- Венсан, можешь даже пригласить кого-нибудь… - засмеялся, - у кого крепкие нервы, конечно.
Маркус с чинной рожей одел на друга фартук в пол.
- Ассистент херов… - прокомментировал Дамиан, улыбнувшись, заткнув пока перчатки за пояс.
- Очень хотелось его до твоего прихода… подготовить… но я же помню, как ты это не любишь.
- Верно, но можешь его раздеть. Мне же нужно видеть фронт работ.
- А хорошо.
Де ла Вега покивал и, взяв ножницы и скальпель, принялся избавлять пленника от одежды, которой и так было немного. А та, что была, находилась в беспорядке.
- Из него всегда был хороший помощник… - на ухо любимому сообщил Данте. - А вообще… надеюсь, тебе никогда не взбредет в голову ревновать меня к Маркусу. Он только друг. - Даже палец многозначительно этак поднял. - К тому же, он скоро женится. Так что никогда… слышишь? Тем более, я люблю только тебя. Ты же знаешь?
И все это шепотом ему на ухо, не переставая сжимать его руку. Но вот, наконец, отошел. И ласковые и приветливый юноша изменился мгновенно.
- Так-так-так… Нандо, прелесть моя… ты правда думал, что это сойдет тебе с рук? Маркус, вытащи кляп у него изо рта. Пусть поговорит, если захочет. Но недолго. Хотя… нет. Я передумал. Говорить я ему не позволю. Я и так его наслушался…
Диего смотрел сперва заносчиво, потом с непониманием, а потом, когда Данте натянул перчатки, а Маркус, подошедший сзади, ловко разжал ему рот, вставив туда распорку и прочно стиснул его голову, не давая шевелиться, чтобы Дамиан, включив какой-то неведомый ему аппарат на столе, ловко поймал его язык тряпицей, зафиксировал его зажимом и…
- Вега, отличный захват, спасибо… на нашем месте в нашем кресле было бы сподручнее, там фиксатор головы есть, но уж как есть… - и все это болтал, не взирая на трепыхания и вопли Диего, которому тот лазером отрезал язык. - Ну что ты так орешь? Он же тебе все равно не понадобится, милый. Живым я тебя не выпущу. Да. И не переживай так. Лазером же. Стало быть, кровью не истечешь… - и снова хищная холодная улыбка, - раньше времени. Маркус, а ты следи, чтобы он дубу не врезал. Давай, давай, ну что напоминать все время? Подключай к аппаратуре его… шприцы приготовь… он должен все до конца выдержать.
Он виновато развернулся к присутствующим, улыбнулся.
- Все по науке. У меня смертность стопроцентная, зато все доживают до логического завершения.
«Да, это то, чего не было у китайских палачей… поэтому их самих частенько казнили за то, что жертва не доживала до нужного этапа…»
- Продолжим, Нандо? Думаю, да.
Быстро оглядел инструменты, выбрал скальпель и зажим, кивнул Маркусу.
- Давай. Ты же помнишь, как я тебя учил? Я тоже не хочу слишком долго с этим возиться. У меня и другие планы есть…
Вдвоем дело пошло быстрее. Правда, пришлось все-таки вставить кляп Диего. Мало кому нравится, когда его свежуют заживо. А вопли приговоренного просто-таки раздражали и мешали работать. В работе Данте был то весел, то до безобразия сосредоточен. Его холодное сосредоточение даже де ла Вегу порой пугало. Ну не понимал он, как с таким холодным интересом можно препарировать тела, при этом, еще живые.
- Да. В паталогоанатомы тебе идти не предлагаю. - С умным видом заключил Маркус, вгоняя в вену Диего содержимое первого шприца, ибо как тот от болевого шока переставал воспринимать пытки и начал отключаться. - А вот в вивисекторы…
- Такой специальности нет. - Холодно бросил Данте, который брезгливо покосился на памперс, в котором сидел Фернандес, отложил скальпель, которым хотел было продолжить снимать кожу на ногах, фыркнул, наморщив носик, взял реберные ножницы и стал откусывать по фаланге пальца. Сначала на одной руке, потом на другой.
- И что ты планируешь? - Маркус уже предчувствовал, что скоро это его другу надоест.
- Только сверху. Была идея ему хер оторвать… но это ж надо памперс снимать… а я стараюсь аккуратно работать. Впрочем… если я войду опять в раж… я тебе скажу.
Закончив с пальцами, он взял ножовку и отпилил кисти обеих рук, уже нацепив на голову прозрачный экран, чтобы брызги крови не попадали на лицо.
- Как я допилю, прижги там, ладно? - бросил он другу, заканчивая допиливать первое запястье. И пока Маркус прижигал, вкатил в вену Диего содержимое второго шприца. - Отвратительное зрелище каждый раз. Сопли, слюни… все начинаются гадить под себя и еще этот болевой шок…

Дамиан трудился еще часа полтора, свежуя грудь, отрезая уши, вырывая зубы. Впрочем, последнее он попросил Маркуса, пока сам сетовал, что нет ничего достаточно острого, чтобы можно было бы ноги отрубить сразу, а не пилить. Де ла Вега все-таки был куда крупнее, так что подобное у него выходило куда лучше.
- Тебе бы в стоматологи, Вега… - почти промурлыкал Дамиан, хохотнув, глядя, как в кювете оказывается последний зуб. Вкатив половину последней дозы по вене, он задумчиво посмотрел на Маркуса. - Жаль, он не лежит, а то можно было просто раздробить кости, да? Ну, ладно. Глаза или коленки?
Де ла Вега кинул монетку, Данте вытащил из-за пояса пистолет и всадил по паре пуль в каждую коленку. - Ложкой или железом? Не, запах паленого не хочу сейчас. Ну или ты давай второй.
Вега деловито кивнул, взял железный прут с жаровни и без зазрения совести проткнул левый глаз Диего. Просто стоял к нему ближе. Данте добавил оставшуюся половину из шприца и обычной ложкой для грейпфрутов с зазубренными краями выковырял правый глаз. А уж потом отошел от содрогающегося в предсмертных конвульсиях пленника.
- Любовь моя, предлагаю финальный штрих… - улыбнулся он, поднимая экран, закрывающий его лицо, предлагая нечто вроде железнодорожного костыля и молоток. - Поддержи мои традиции, так сказать. Только возьми вот фартучек и маску, а то эта часть обычно довольно кровавая.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-27 08:51:36)

+1

85

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- Ну… Ты можешь еще поспать, никуда он теперь не денется, - Лис рассмеялся, подхватывая Дамиана в объятия. – Но я почему-то решил, что тебя это порадует, и не ошибся, судя по всему.
Да за одну только такую улыбку не то что одного засранца найти и притащить, а весь мир бы к его ногам положить готов.
- Вот еще придумал – благодарить, - рассмеялся, накинув халат, мимоходом по голой соблазнительной заднице шлепнул. – Твое присутствие – лучшая благодарность.
Не слишком в разговор Дамиана с другом вслушивался, однако «к нам домой» все же не пропустил, улыбнулся. Вот и отблагодарил, считай. Что еще нужно для счастья? Прихватив из шкафа джинсы и футболку, Венсан, что-то себе под нос мурлыча, отправился в душ, пока возлюбленный технические моменты обсуждал. Готье все уверял себя, что его это не касается, что он, как и обещал, и пальцем Фернандеса не тронет. Но отказать себе в удовольствии поздороваться с ним он никак не мог. Как раз вовремя из душа вышел, чтобы Алекса встретить, пока Дамиан на кухне возился.
- Ну как тут у вас, мир? – Росс вгляделся в Лиса, сам же и ответил. – Ну и славно. А этого куда? – на тачку кивнул.
- Сюда пока, - Готье кивнул на домик охраны. – Потом Дамиан сам решит.
- Эй, ну и куда ты? – Алекс попытался придержать Венсана, который таким горящим ненавистью взглядом впился в эту сволочь, что оставалось порадоваться тому, что взгляд не способен убивать. Иначе бы Фернандес уже сдох.
- Да я пойду поздороваюсь, - процедил сквозь зубы. – Он же хотел меня видеть, вот пусть смотрит.
Лис кивнул охраннику, который за ноги волок дорогого гостя по засыпанной гравием дорожке.
- Постой.
Тот остановился и даже вежливый шаг в сторону сделал, подпуская хозяина поближе к этой напуганной пародии на человека.
- Здравствуй, - Лис даже улыбнулся, однако ничего общего с человеческой улыбкой этот оскал не имел. – Я не знаю, что тебя ожидает, а то с удовольствием бы рассказал тебе. Вообще, много чести для тебя, что я с тобой стою тут разговариваю, в гости к себе вот привез, - Готье усмехнулся, наступил ногой на его пах. – Я тебе могу одно сказать – ты будешь умирать счастливым. И благодарить Дамиана за то, что тобой займется он, а не я.  Все, забирай эту падаль, - отошел, посмотрел на домашний тапок, словно тот непоправимо был испачкан об Фернандеса. Скинул оба и в дом вошел босиком.
- Кстати, Алекс, оставайся. Не зря же ты за этим придурком самонадеянным бегал. Коньячку попьем, шоу посмотрим. Подожди пока в гостиной, мы скоро. А если хочешь – пойдем с нами завтракать.
- Эм… - Росс усмехнулся. – Останусь, но от завтрака, пожалуй, откажусь. Не хочу аппетит портить, - рассмеялся, устраиваясь на диване в гостиной.

- Война войной, а обед по расписанию, - улыбнулся, усаживаясь за стол. – В магазин потом скатаемся вместе. Ты же не думаешь, что я хоть что-то в этом понимаю и каждый день за продуктами хожу? – рассмеялся, отпивая пару глотков шоколада. –  Я разве не говорил тебе, что к бытовым мелочам не слишком приспособлен. То есть когда-то был, а потом отпало за ненадобностью. А вот применение этих ручек для ласк меня устаивает более чем, - приобнял Дамиана, но задерживать не стал. Это все успеется, после.

Они с Алексом спустились в подвал чуть раньше остальных. На диванчике небольшом удобном устроились.
- Достойная молодежь подрастает, как считаешь? – Готье коньяку обоим в кофе наплескал, закурил, наблюдая за приготовлениями. Толково, без суеты. Не то что не первый раз исполняется подобное, а даже не пятый, это видно сразу. Что ж, тем интереснее.
- Может ставки сделаем, сколько эта скотина выдержит, м? – Алекс весело подмигнул.
- Почему бы нет? – Лис улыбнулся, поддержав идею. – Помнишь, однажды ты мне проиграл в таком споре?
А что, так веселее даже. Азартнее.
- Ревновать? – обернулся к подошедшему Дамиану, за талию приобнял, поближе к себе притянув. – Друг, жениться. Ага. Только если ты с таким упорством будешь повторять о том, что он только друг, у меня появится повод в том сомневаться, - рассмеялся. – Знаю, любишь. И это взаимно.

Однако к этому почти-женатому-только-другу все же присмотрелся. И вывод сделал однозначный – было. Скорее всего – не так уж часто, но качественно. Однако мало ли у кого что было. Не стоит об этом даже задумываться. А вскоре и вовсе не до этого стало.
Многое им еще предстоит друг о друге узнать. Это Готье понял в тот же миг, как взгляд Дамиана увидел. Незнакомый такой. И спокойствие, и четкая выверенность движений, последовательность действий. Картина кровавая, страшная, завораживающая. Страдания же жертвы собственной глупости и неосмотрительности доставляли ему невыразимое наслаждение.
- Может остановить? – Алекс чуть склонился к уху Венсана. Словно речь шла о том, чтобы прервать просмотр фильма, нажав на паузу.
- Зачем? – Лис глянул удивленно.
- Так ведь… Ну час еще, и все. А так можно было бы… Помнишь? Тут и по два дня и по четыре…
- Помню, - Готье кивнул. Вот потому и сказал Фернандесу о том, что тот будет благодарен Дамиану. За быстроту. Сам бы Лис каждый день, что Дамиан у Фернандеса провел, на два умножил. А то и на три. И это было бы куда мучительнее. Ему ли не знать.  – Нет. Это его игра, я обещал не вмешиваться.
Между тем дело, похоже, близилось к логическому завершению. То, что осталось от Фернандеса, еще было живо, то есть – оно еще могло дышать. И вряд ли что-то чувствовало, кроме боли. У той тоже есть предел. Она заполняет собой все, поглощает, не позволяя различать оттенков.

- И сказал бы я – была бы охота добивать дохлого льва, да только это не лев, а шакал, - Готье отставил кружку на подлокотник дивана. – Я не хочу облегчать ему существование. Сам же подохнет, - подошел поближе, внимательно рассматривая окровавленное, изувеченное нечто. – Я бы так и поступил. Но если ты хочешь, то я могу проявить милосердие, которого он не достоин, - поймав Дамиана за подбородок, Лис жарким поцелуем приласкал его губы, улыбнулся. – Так и быть – оставлю на нем и свою метку, - головой покачал, отстраняя предложенные орудия. Легкий скальпель из арсенала богатого выбрал и медленно перерезал горло, на сей раз не боясь испачкаться, не чувствуя отвращения, как там, на улице, когда тапки свои выбросил. Усмехнулся, услышав короткие аплодисменты с диванчика. Что ж, традиция.
- Так что ты там насчет магазинов говорил? – настроение было прекрасным, настолько, что Венсан даже готов был на этот подвиг – поход за продуктами. – Тут приберут. Это было великолепно, кстати, - улыбнулся. - Отвратительно. Возбуждающе… - мурлыкнул, вдруг ощутив острый прилив желания. Немедленно, здесь и сейчас жадно впиться в эти восхитительные губы, поставить любимого раком и жарко выебать. И наплевать, что они тут не одни. – Снимай это все, - ни голос, ни взгляд Венсана невозможно было сейчас как-то иначе истолковать. – Я хочу тебя… - казалось, что слишком медленно Дамиан избавляется от защитного костюмчика. Едва дождался, и рывком притянул к себе, подводя ближе к дивану, лаская губы его развратной сладостью глубокого, голодного поцелуя, свободной рукой молнию на его джинсах дернул, уже подрагивая от нетерпения. А после и свои расстегнул, не разрывая поцелуя, жадно его губы прикусывая, за руку взял, прижав его ладонь к своему члену. Видишь, как желаю тебя? Руками под его футболку пробрался, бесстыдно задирая ее, ладонями по груди прошелся, мягко пальцами соски сминая. Отстраненно как-то улавливал Лис, что они не одни, и это нисколько не смущало, не останавливало. Не нравится – пусть сами валят и не смотрят. Не им же сейчас уединения искать, когда желание рвет на части, и каждая секунда промедления смертельно болезненной кажется?

Отредактировано Андреа Фольи (2015-02-27 11:52:41)

+1

86

[AVA]http://i18.photobucket.com/albums/b114/Narushisu/MT/006.jpg[/AVA]- Ой…. милосердие… да мне просто скучно с этим… - он ткнул пальцем на кусок мяса в кресле, - заниматься. Был бы достойный соперник… тогда бы недельку, как я люблю, придержал бы. Сделал бы из него опущенное нечто… а так… - Данте скучающе отошел в сторону, бросая перчатки на простреленные коленки. - Кстати, Маркус, возьми на заметку. Надо на склад циркулярку обычную бы… так существенно быстрее для подобных случаев.
Де ла Вега достал из ящичка шоколадный батончик, с аппетитом зажевал, перед этим предложив Дамиану, который уже весь превратился во внимание, медленно касаясь кончиком языка верхней губы, следя за уверенным движением руки возлюбленного.
- Галстук делать… не? Не будем? - коротко рассмеялся, чуть в ладоши не захлопал, как всегда, в прекрасном расположении духа после подобного. И на этот раз даже чересчур. Хотелось всего на свете… и не только, скажем, в магазин, но и подняться наверх, чтобы страстно отдаться - словом, сделать то, что не удалось совершить по утру.
- А насчет магазинов… ну надо… а то я не знаю, что буду готовить на ужин, скажем… а уж на завтрак и подавно… я, конечно, волшебник, но не до такой же степени! - и смущенно улыбнулся комплименту, чуть вздернув бровь на это самое «возбуждающе», переспросить, правда, не решился. Да и не до того было, когда вот так вот смотрят. И говорят… таким тоном, что… дрожащими руками фартучек скинул на пол, подошел к любимому, думая, что тот, аки принц, на руки его возьмет и отнесет наверх, чтобы там… Ан нет, заблуждался. И уж когда, в поцелуе забываясь, почувствовал, как его джинсы расстегивают, так было запротестовал, зажимаясь от смущения. Все-таки секс он считал глубоко интимным процессом, чтобы без свидетелей. Но, чего греха таить, порой его заводили видео или картинки, где парочки беззастенчиво трахались на виду у всех. Ну или один смущался. Как правило, тот, кого трахали. И от этого кончал, кажется, еще быстрее.
«Это что же… меня тут… при всех… это же…» - мысли в голове стремительно побежали хороводом, а его рука уже обнимала, ласкала торчащий член Лиса. А уж от прикосновения к соскам вообще голову в момент потерял. И главным было не посмотреть по сторонам в этот момент. Чтобы еще, не дай бог, взглядом с Маркусом столкнуться, у которого, вполне вероятно, даже стояк по старой памяти проступит явный. И будет одобряюще так пялится, кивая, что от смущения не будешь знать, куда себя деть. И без того ж вот, зарделся словно невинная девушка. Но сделать-то, один черт, ничего не может - дрожит в руках любимого, стремительно возбуждаясь, в том числе и от того, что они не одни.
«Ну что же ты делаешь! Они же… смотрят…!»
И на очередном витке страсти и смущения Венсана за собой на диван утянул, просто рядышком пока, гадая, просто его ничком разложат или раком поставят… и неизвестно, что лучше.
«И главное, чтобы Маркус еще с Алексом не перееблись… вот потеха-то будет!» - глухо застонал в поцелуй, зубами возлюбленного за нижнюю губу прихватывая, между делом думая, что неплохо было бы ему и отсосать… но это если бы никого не было.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-27 12:41:44)

+1

87

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Спасибо, хоть не стал Дамиан ему втирать про место неподходящее. Да кто бы стал слушать, в подобном-то состоянии, особенно когда пальчики нежные так хуй выглаживают, что выть от блаженства хочется? Да и его ответное возбуждение Венсан чувствовал, знал же – иначе и не бывает, никогда не было. Искры малой достаточно, взгляда, касания. И все, пламя страсти поглощает обоих, доводя до безумия.
Футболку с него Готье сдернул, куда-то отшвырнул не глядя. На диванчик опустился, на что-то там натыкаясь. Глянул пьяно, злясь, что отвлечься пришлось.
- Какого хрена расселся… - прошипел, встречаясь взглядом с Россом. – Хотя бы подвинься.
Да, секс – процесс интимный, однако как-то у Лиса так удачно складывалось в голове, что если он никого не замечает, то ему похер глубоко, что там и кто. Нет, конечно, внимание обращал, и наличие зрителей заводило до дрожи. Но он как-то считал это прошлым своим, ан нет. Сейчас как раз дела ни до кого не было. И знал он, что Алекс лишнего себе не позволит, как бывало прежде – разумеется, с согласия самого Готье. Теперь вот разве что так и будет сидеть с краешка, а то еще и подрочить сподобится. Не жалко. И – все равно. Только возлюбленного своего видел Лис, хотел до безумия, а еще и смущение его вполне объяснимое и такое очевидное, лишь добавляло остроты происходящему.
- Пусть завидуют, - прошептал, улыбаясь, кончиком языка по его губам провел, стягивая джинсы с его бедер, обнажая возбужденный член. Облизнулся, со стоном пальцами приласкал горячую плоть, стирая с головки прозрачные вязкие капли смазки. Другой рукой за подбородок придержал, в глаза заглянул, любуясь смущением его и бесстыдным желанием.
- Открой рот, сладкий… - пальцами по его губам провел, смазкой пачкая, и тут же скользнул языком, развратно целуя, не позволяя ему отстраниться или губы сомкнуть. Нижнюю мягко поддел зубами, оставляя едва заметную вмятинку. Пока так. После едва ли не в кровь терзать станет, всхлипывая, рот его охуительный языком трахать, вылизывать глубоко. Пока же эта нежность на грани, лихорадочной дрожью вдоль позвонков, едва сдерживаемой жаждой.
Готье усадил любимого на диван, на самый край, окончательно его от одежды избавляя, губу прикусил, позволяя себе им полюбоваться. Разумеется, эти двое никуда не ушли. Кто ж в здравом уме пропустит такое? После кровавой расправы – самое то, должно быть. Ну а раз заметил – то отчего бы не порадовать? К тому же и самому именно этого хочется до дрожи, до боли. Очень вовремя про смазку в кармане джинсов вспомнил, вытащил, прежде чем на колени перед ним опуститься. Медленно, словно напоказ языком провел по его промежности, тугие яйца облизал, выше скользнул, постанывая от наслаждения  мокрую головку губами обнял, в тот момент, кажется, обо всем прочем забывая, отдаваясь этой ласке. Дразняще кончиком языка уздечку погладил, медленно впуская его хуй в плен губ, с упоением отсасывая, в то же время скользкими пальцами в дырку его толкнулся, не подготавливая даже толком, лишь смазывая, не находя в себе сил на долгие прелюдии. Поднялся, чуть покачиваясь, словно пьяный, поднял возлюбленного, спиной к себе разворачивая.
- Люблю когда ты так течешь… - выдохнул на ухо, прикусывая мочку, и на диван снова подтолкнул, вынуждая на колени встать, чтобы руками мог о спинку опереться. И за бедра его придержав крепко, с блядским несдержанным стоном в его горячую узкую дырку вталкиваясь, рывком натягивая его на себя, и лишь после замер, постанывая сквозь зубы, чуть покачивая бедрами. Теперь в нем, и можно дать ему привыкнуть, растянуть своем членом.
- Как же в тебе охуенно, любовь моя… - и жаркими поцелуями по его шее, лаская нежную кожу, чуть дрожащими кончиками пальцев по груди провел, снова сосками играя, то нежно поглаживает, то довольно болезненно сжимает, колечки оттягивает. И очень вовремя вспомнил про планы на другой пирсинг, не смог стона сдержать, начиная плавно двигаться в желанном теле.

0

88

А он-то был уверен, что Алекс уже слился с дивана… ан нет, ошибся. И чуть было не передумал, увидев его на диване и подобный комментарий Венсана услышав, обращенный к Россу. Вздрогнул, дернулся, но каким-то образом сдержался и остался на диване. Было бы глупым после всего, что уже было показаться трусом, например. И все-таки две пары глаз… с этим нужно было что-то делать. Как-то забыть об этом.
- Да… - тихо отозвался, поднимая задницу, помогая стащить с бедер джинсы, закусив губу от того, что его собственное возбуждение было чересчур очевидно. Словно бы его торчащая плоть, по которой прошлись пальцы, демонстрировала, что ему плевать на то, что они не одни. Нет, плевать не было. Его это безумно смущало. Но, к его стыду, и возбуждало тоже. Чужие взгляды будто до кучи изучали его тело, скользили по коже. Словно хищники, вынужденные просто наблюдать за тем, как самому сильному самцу достался самый лакомый кусочек.
И послушно открыл рот, откровенно подрагивая и от произнесенных слов, и от сути требования, которое открывало какие-то немыслимые горизонты будто бы, за которыми лежало безумное наслаждение, от которого можно, как в эротических рассказах, грохнуться в обморок. Впрочем, в последнее Дамиан не верил. Так не бывает потому что. Ну не бывает и все. А пока не просто рот открыл, а еще и языком пытался его пальцы подразнить. И с удовольствием хотя бы пальцы его пососал, если уж не член. Но был слишком смущен пока, чтобы проявлять подобную инициативу, да и поцелуй заставлял забывать обо всем на свете. Во всяком случае, о собственных намерениях так уж точно.
Считанные мгновения - и он уже без одежды. Теперь у Маркуса еще один повод появится ругаться за то, что не поставил в курс дела, поехал на разборки с доном Эдуардо, а вернулся вот в таком виде.
«Ну да черт бы с ним…»

Взглядом с любимым встретился, чуть прогибаясь на диване, к краю ближе пододвигаясь, его руки ловя, чтобы ненадолго на своих бедрах задержать. И застонал, откинув назад голову, подставляясь ему, шире раздвигая ноги, отдаваясь его ласкам, стесняясь издавать громкие звуки при посторонних, которых пока все еще видит и на которых обращает внимание. Даже когда его торчащего члена коснулись губы и язык любимого, даже тогда, продолжая губы кусать, едва слышно стонал, дрожа в его руках, с удовольствием подставляя задницу - именно этого хотелось больше всего. И когда уже окончательно поплыл за столь короткий срок, впервые за это соитие застонал довольно громко, хоть и недовольно, но гнев на милость сменил, становясь на колени и нерешительно теребя пальцами спинку дивана. Без его объятий немедленных вновь чувствуя себя на виду, без его защиты, не сокрытый им. Но и это не пришлось долго терпеть. Тем более, что Венсан, как обычно, не стеснялся в выражениях, а это тоже сильно добавляло градуса его возбуждению, приводя в полный восторг.
И вот теперь, наконец, настало время позабыть о наблюдателях. Дамиан подался вперед, но остался на месте из-за цепких пальцах, удерживающих его бедра. Вскрикнул коротко, ярко, сильнее сжимая пальцами обивку дивана, выгибаясь, подрагивая и стараясь расслабиться, чтобы принять его на всю длину без особого напряжениях для обоих.
- Мммм…. - подставляет его ласкам, сам льнет, прижимаясь к его губам, в блаженстве прикрыв глаза, вот теперь и правда забыв, что в подвале еще кто-то есть. От ласк его несдержанно постанывает, беззастенчиво и похотливо вертит задницей, сжимая его в себе.
- А что…. тебя так…. впечатлило? - негромко простонал, одну руку отлепляя от дивана, чтобы поймать его руку на своей груди, накрыть, извиваясь при этом и подмахивая, чуть закусив нижнюю губу. - Давай… давай же…. сильнее… я хочу.

0

89

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Конечно, Алекс и не подумал диванчик очистить. Взглядом с ним столкнулся - знакомый такой, дымчатый. Читаемый. Ты жесток, Готье, чертова ты сволочь. И - ты прав. Боже упаси, никакой любви, да только никогда ни на кого ты не смотрел так, как на мальчишку этого смотришь. Дорогого такой взгляд стоит, Росс знал. И кажется только теперь понял, глядя на этих двоих, так бесстыже, сладко принадлежащих друг другу, чего Венсану не хватало, чего не находил ни в ком, и вот, в этом изящном, красивом Дамиане - нашел. Да и у друга его - нет шансов. Алекс знал, как умеет поглощать Лис, даже безо всякой романтичной чуши о любви. А уж если с ней... Только облизываться в сторонке и дрочить. На эту безудержную страсть, на эту, черт ее дери, любовь.
- Это только начало... - шепотом пообещал Лис, грудью прижимаясь к спине любимого, стараясь пока не отзываться на явную провокацию - блядские вихляния задницей, которую порой так хотелось до боли отодрать, причем в самом что ни на есть буквальном смысле - хлесткими жалами плети расчертить кожу нежную, быть может - в кровь, чтобы после стонать мучительно, с жадностью вампира вылизывая раны. Когда-нибудь, не теперь.
Теперь все слишком стремительно. Невообразимо жарко, и две пары глаз - и помеха, и афродизиак.
- Какой ты тихий, малыш... - кончиком языка его ухо облизал. - Я люблю, когда ты кричишь, когда захлебываешься стонами... - пальцы соскользнули на упоительно мокрый хуй любимого, и сам застонал, дрожа от удовольствия. Только мой, навсегда мой!
И не сметь даже думать о том, что кто-то был до. Все следы, все воспоминания стереть, собой заполнить. Мой.
Больно, хлестко к упругой ягодице ладонь припечатал, послушно под рукой его сильнее сосок сжал, выкручивая до боли. Как же губами хочется! Ласкать бесконечно, его всего, потом, и боже... разъебанную дырку вылизать, царапинами бедра штрихуя, и... вот так и кончить, протолкнув язык поглубже в это охуенное тело. С ума свел, совсем. До предела довел. Больно, так прекрасно, что жизнь бы отдал за один лишь миг с ним.
- Что впечатлило? - даже не стон - глухое рычание сорвалось с губ. Безжалостно пальцами в волосы забрался, растрепывая небрежный пучок, у корней прихватывая. - Ты, любовь моя. Мне хотелось ебать тебя, пока ты эту дрянь на запчасти разбирал. Охбожеее... - всхлипнул, рывком заставляя его запрокинуть голову. Взгляд поймал - горящий, похотливый. - Дам, малыш... Кричи... - вновь ладонями его бедра охватил, жестко фиксируя, мгновенно набирая темп, размашисто, глубоко вбиваясь в тесное жаркое тело. Лис чувствовал липкие, возбужденные взгляды, но не видел и не сознавал уже ничего, кроме собственной пьяной похоти и возлюбленного в своих объятиях. Мир принадлежал им двоим. Его заполняли их стоны, прерывистое дыхание, смачные шлепки о тело. Развратное бесстыдство  и - смущение любимого, которое заводило Готье запредельно. Выгнув спину, срываясь на блядские стоны, он с упоением вбивался хуем в раскаленную дырку, беспорядочно оглаживая руками восхитительное тело любимого, то нежно, едва касаясь, то грубо сминая.
- Кончи для меня, малыш... - прошептал, коротко, алчно поцеловал его губы, и вновь его член пальцами обнял, мечтая после вылизать его до капли. - Ты такой вкусный... Даже не знаю, чего хочу больше - ебать тебя, или сосать твой хуй... - уже и не подумал даже переходить на интимный шепот. - Кончи, любимый... Я потом вылижу тебя... - всхлипнул, дрожа в предвкушении, ни на мгновение не сбавляя темпа, яростно, неистово долбит его задницу, понимая, что и сам в единый с ним миг кончит. Только продержаться бы до этого, и как сложно, когда тело пробивает лихорадочной дрожью, когда атласные тиски мышц так сжимают член, что какое там стонать - кричать хочется от этого безумного наслаждения.
- Ну же... Еще... Дааа.... - отпускает его волосы, обнимает, крепко к себе прижимая, и вот теперь - да, теперь кричит, не в силах сдержаться, срываясь на глухой протяжный стон, и словно эхом слыша чей-то еще, тихий, сдавленный. Не замечает, пальцами лаская напряженный член любимого, липкую течку размазывая по нежной коже, и впивается зубами в его плечо, ярко, долго кончая, проваливаясь в сладостное небытие.

+1

90

«Ах вот он, какой, рука Готье… интересно же… эта рука только дела вершила или же еще и в другом чем-то помогала?»  - промелькнула, пожалуй, последняя мысль в голове Дамиана, прежде чем он окончательно забылся, полностью погружаясь в происходящее, которое, что и греха таить, совершенно лишало его рассудка. Впрочем, он был совершенно уверен, что рано или поздно, оба созерцателя начнут активно дрочить на действо, что предстало волею случая их взору.
- Начало? - слабо переспросил Данте почти шепотом, недовольно, но тихо застонав из-за того, что возлюбленный вовсе не стремился удовлетворять его немедленно, срываясь на бешеный ритм, чтобы все это закончилось как можно быстрее к их удовольствию и к явному неудовольствию обоих зрителей. И нет, на вторую реплику комментариев давать не стал - слишком провокационно было бы. А потом… потом, он может быть, и скажет, что других посвящать в детали их интимной жизни, может быть, и не стоит. Хотя Дамиан сомневался, что даже если и выдаст свое недовольство, именно таким образом сформулированное, вряд ли же Венсан немедленно ножкой шаркнет, принесет извинения и более будет предаваться страсти только в специально, грубо говоря, отведенных для этого местах. Что-то подсказывало, что это действительно только начало. В том плане, что подобное развлечение вскоре станет практически неотъемлемой частью жизни юноши. Впрочем, что греха таить - с ним было все хорошо. И отказывать себе в удовольствии лишний раз отдаться возлюбленному он не собирался ни в коей мере.
Однако отреагировать все равно пришлось громче, чем планировал. Ну кто бы мог предположить, что он приложит руку к его заднице, что от неожиданности и приятной боли захочется и коротко вскрикнуть, и инстинктивно сжать его внутри себя. А соски с ним вообще стали особым каким-то местом на теле. И отчего только никто таким образом не мог дразнить его, удовольствие ему доставлять? Видимо, у всех руки из другого места росли. Да и, прежде всего, себя бросались удовлетворять, а не его, считая, что он такой чувственный и прекрасный, сам может удовольствие получить только от того, что в его заднице хуй. Да. Конечно.
Послушно голову назад запрокинул, закусил губу, чтобы не закричать слишком громко от острого удовольствия.
- Эт…то… было бы… проб… проблематично… - с трудом выдавил из себя Дамиан, с истомой и похотью, скрашенными смущением во взгляде, уставился на Лиса, облизывая искусанные губы. И в следующий момент понял, что сдерживаться уже не сможет ни за что, даже если бы ему самому вот такой разбор по частям тела грозил бы - кричал бы все равно. И не потому, что так велено, а потому что возлюбленный приложил к эту массу усилий, скажем так. И продолжать едва слышно реагировать на его действия было попросту невозможно. И Данте сорвался. Рискуя, конечно, при определенном увеличении напора страсти любимого и голос подорвать, но он об этом не думал. Думал только о том, чтобы чуть дольше это удовольствие продлить, от которого жар по телу разливался, в итоге концентрируясь в низу живота, с ума сводя тем, что никак выхода ему никакого не было. Вернее, Дамиан пока не давал. Даже сейчас, с жадностью и стонами вызывающе похотливыми целуя губы в ответ. Даже в тот момент, когда пальцы обняли его мокрый хуй.
- А я… а я-то думал… что в постели… я болтун… - отвлекшись на этот любопытный момент, простонал Дамиан, прогнувшись в спине и дрожа, теперь имея возможность чуть дольше продержаться, - а оказывается…
Но то, что он обозначил как возможность дольше продержаться, паузой оказалось секундной. Видимо, нет ничего, что может заставить отвлечься от восхитительного блаженства, когда Венсан его любит. Любит искренне, неистово, жарко, не взирая ни на что. Даже вот на эту парочку, которая уж точно безучастной не осталась. Но Дамиан уже не видел и не слышал ничего вокруг, полностью слившись с Готье в единое целое, где одни чувства на двоих, одни желания, одна обжигающая страсть, сводящая с ума. И, конечно, оргазм тоже. Один на двоих. Он даже был не уверен, слышал ли последние слова или междометия любимого - только почувствовал, как волосам вернули свободу, а тело заключили в крепкие объятия, а дальше - собственный крик, сменившийся громким стоном удовольствия, а вокруг словно ничего. Ни трупа, ни крови, ни двух мужиков. Даже укус в плечо показался чем-то дивным и долгожданным. Так что если бы не объятия, наверняка припечатался бы в диван, подрагивая.
- Как же… я… тебя… люблю… Венсан… - с трудом произнес он, долгие мгновения спустя, окончательно, видимо, позабыв, что их любовные игрища проходили при свидетелях.

+1


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Альтернатива » Las amistades peligrosas