Кровь и кастаньеты

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Принцип выгоды приличий: Sustine et abstine!* (13 марта 1750)


Принцип выгоды приличий: Sustine et abstine!* (13 марта 1750)

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Участники: Арман Лармье де Вьен, Аурелиано Джустиниани
Время: ранее утро 1750
Место: Поместье Джустиниани
Предполагаемый сюжет:
Арман Лармье де Вьен не питает к супруге высоких чувств, но не потерпит урона чести своему роду - пока легкомысленная и алчная красотка не несла опасности репутации, мужу не было до нее особенных дел. Но вот на горизонте замаячило наследство и титул, и вместо приличествующей сдержанности, молодой синьор случайно находит совершенно непотребное письменное приглашение его законной жены на не то темную мессу, не то оргию. А ведь попади это в руки дурочки-служанки, и вспыхнувшие слухи с наслаждением могут облить ядом родовую гордость! Супруга явно потеряла стыд, а граф Джустиниани - совесть и честь, и если первой можно вправить разум дома, то со вторым требуется поговорить безотлагательно и сурово уже на его территории.
...Аурелиано Джустиниани даже не подозревал, какое бодрое утро сулит ему Господь. Ведь ныне и покуда, граф Джустиниани в Кордобе был только один...

*'Sustine et abstine' - 'Выдерживай и воздерживайся'

+2

2

Северина обрушилась, как снег на голову. Нет, как ведро помоев, если уж быть точным. Снег ведь белый, чистый, пока не заплюют и не изгадят. Арман Лармье, глядя на жену, дышавшую шелками и туманами, не по доброте душевной решил снизойти. Пусть будет снег. Истоптанный и грязный. Самолюбие не позволяло признать, что женитьба была ошибкой, а умная, язвительная и веселая Северина вблизи ничем не отличалась от прочих искательниц титулованного богатого мужа. И нельзя было ее за это винить.  И теперь, сидя напротив и слушая жену, Арман силился среди щебетания о погодах, приемах и любовном томлении уловить суть. Зачем мадам де Вьен пожаловала в такую даль. Уловил, наконец, и сначала обрадовался. Потом разозлился. Содержание, которое Арман ей назначил, казалось Северине смехотворным. «В моем-то положении»!
О положении благоверной де Вьен был осведомлен. Ее безудержные траты, выезды, сомнительные знакомства, а также попытка заложить пусть небольшое, но все же поместье. Она не требовала развода, она требовала достойной жизни.
Глупо было с ее стороны. Однако Арман обещал подумать, заранее зная, что получит она от жилета рукава. Де Вьен долго не мог простить жену за какие-то давние обиды, а в один прекрасный день понял, что больше ничего не чувствует. Она его даже не раздражала и занимала в жизни музыканта так мало места, что на нем не уместилась бы даже одна из тех маленьких птичек, что так славно поют в саду.
Они вместе завтракали, как чужие друг другу люди. Северина скучала, изводила капризами мужа и прислугу, и Арман сдался. В благодарность за эмоции, которые она в конце концов в Лармье пробудила, он даже пару раз вывез свою «очаровательную супругу» (так в приглашениях значилось) в свет. После чего мадам де Вьен ожила, завела знакомства, и стала выезжать одна, в сопровождении привезенной из Франции служанки. Арману было безразлично, где и как она проводит время, но мысль о том, что Северина решит остаться, его ужасала. Даже намеренно она не могла бы сделать более правильного хода: Арман подписал.  Поморщился от позабытого удушливого запаха духов, уложил бумаги на туалетный столик. Все, завтра дражайшая половина отбудет на родину.
После де Вьен не мог сказать, почему какая-то бумажка привлекла его внимание. Она так кокетливо высовывалась из приоткрытой шкатулки, словно просилась покрасоваться. Нелюбопытный Арман вытянул на свет божий. Развернул.
Лучше бы он этого не делал. Приглашение посетить особняк Джустиниани даже издали не могло походить на что-то невинное. Даром что де Вьен в этой стране недавно. Слухи – штука упрямая, и даже если заткнуть уши, они найдут отверстие, через которое просочатся прямо в мозг. Ревность? Это смешно. А эта идиотка такие откровения оставляет на виду у всех. Бери – не хочу. А потом все те же слушки, шантаж, чего доброго. И репутация! Гийом де Вьен был еще жив, но такое известие неминуемо уложит его в гроб.
Сам Арман не был безупречен и чист, но ему, ему-то можно! Слава таланта такая штука, за нее многое охотно простят. Еще и приплетут байку о том, что все гении сумасбродны. Но вот жена его, непотребная шлюха?
Визит графу захотелось нанести немедленно. И еще больше хотелось застать там Северину. Проволочь за густые роскошные волосы по всему городу. Или нет. Утопить в ближайшей сточной канаве. А потом носить по ней траур. А что, ему черное к лицу.
В ином расположении духа Арман де Вьен не преминул бы впечатлиться монументальностью  строения, полюбоваться на смешение эпох и стилей, и может быть даже разгадать характер владельцев начиная от какого-нибудь колена. Но сейчас иные мысли занимали его. Например: бить графу морду с порога или вызвать на дуэль? Бить не хотелось, жаль было руки калечить. Вдруг у того окажется гранитная челюсть, как у вон той статуи? Да и слуги набегут. Вот, один уже встречает.
- Могу я видеть господина графа? – имя так и не выплюнулось. В редком для него состоянии гнева де Вьен частенько забывал об этикете.

+2

3

Слуга выглядел под стать ходившем вокруг поместья слухам - прелестно юн, прискорбно не отягощен излишками ума, взамен однако прекрасно осведомлен о том, что все, что в жизни простому юноше надо для счастья, это лучезарно улыбаться гостям и так кокетливо махать ресницами, что и не всякая девица рискнет. Прискорбие ума же выразилось почти сразу в том, что вместо того чтобы отметить все признаки ворвавшейся в поместье бури в виде молодого мужчины и кратко удовлетворить озвученный интерес гостя, он с восторгом уставился на статную фигуру Армана, при этом едва ли потрудившись скрыть по-кошачьи заблестевшие глаза.

- О, коне-ечно можете, сиятельный синьор! - Проворковал он, старательно улыбаясь. - Он кажется был...в саду? Да-да, я точно видел его где-то там в последний раз. Не желаете ли последовать за мной? Я уверен, мы его где-то там и найдем...

Продолжение фразы в стиле "А если нет, так может быть и на моей улице сегодня будет праздник?" осталось не озвученым, но не следовало быть профессиональным физиономистом, чтобы его уловить. Юный слуга напоминал скорее ухоженную зверушку, приученую запрыгивать на колени к гостям по велению хозяина, а то уже и в значительной части случаев без оного.  Холеную, явно пользующуюся спросом, да еще и невесть с чего принарядившуюся с иголочки зверушку. И судя по затуманенному взгляду на Армана, весенний гон у него мог начаться хоть прямо сейчас - дойти бы до ближайших кустов!

Поместье Джустиниани было явно готово оправдывать свою дурную репутацию не отходя и пары метров от центрального фонтана!

0


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Принцип выгоды приличий: Sustine et abstine!* (13 марта 1750)