Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Архив » Волк хоть обожрётся, а волком останется. ©


Волк хоть обожрётся, а волком останется. ©

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Участники: Матео Вега, Джура.
Время: отличный мартовский денёк.
Место: постоялый двор "Золотая подкова"
Предполагаемый сюжет: Джура, скрываясь от городской стражи, вспоминает, что совсем неподалёку находится "Подкова". Постоялый двор, который держит старый знакомый цыгана. Отличное место, чтобы переждать опасность.

Отредактировано Джура (2015-01-20 13:09:13)

0

2

Это место, где человеческие голоса сливаются в раскатистый шумовой поток, место, где запах рыбы впитывается в рукава, а ароматы специй щекочут нос, множество рук щупают упругие овощи, ловкие пальцы набирают пригоршни зёрен, блестят глаза купцов, отражаясь в звонких монетах. Шорох мешков, скрип ящиков, постукивания ножа, выкрикивание цен и спроса: всё это разом обрушивается на тебя лавиной возбуждения толпы. Джура почти кожей чувствовал общее настроение людей, их алчность, интерес, восторг и разочарование; эмоциональный фон плотный, но рассыпчатый. Песчинки общего настроения вызывают зуд, желание подцепить пальцами такой волнующе ароматный налитый соком спелый виноград, или поискать в складках чужих одежд любопытные подробности достатка. Где-то есть вероятность найти толстый кошелёк, а где-то аппетитные формы чужого бедра. Джура улыбнулся своим мыслям, проходя по рыночным рядам, добавляя к общему рокоту различных шумов таинственное и манящее позвякивание цепочек и амулетов на груди и на руках. Колдуну казалось, что для него здесь время течёт гораздо медленнее, он был словно камыш, обтекаемый бурной рекой. Взгляд карих глаз искал, кем можно поживиться, а руки нашли утешение в широких карманах жюстокора, утаившись от соблазна. Джура не обладал талантом воровства, но ведь не только этим ремеслом цыган может себя прокормить.
«Хммм, любопытно. Кажется, вот оно...»
Колдун заметил у края одного из торговых рядов хорошенькую молодую девушку, которая ничего не покупала сама, а явно ожидала кого-то из старших родственников, лишь помогая носить купленное. Джура поймал её взгляд, едва заметно плотоядно улыбаясь и медленно, как хищник на охоту, направился к ней. Она в смущении то отводила взгляд, то вновь поглядывала на таинственного цыгана, который смотрел будто в душу. Страшно и притягательно.
«Она хочет замуж. Родитель не нашёл ей ещё кандидата, но желание столь велико. Нет, не желание даже. Любопытство. Зависть к старшей подруге...»
Взглядом колдун её уже зацепил, теперь дело за малым, обворожить её голосом. Подойдя достаточно близко к девушке, Джура улыбнулся и заговорил. Так, будто бархат касается кожи, и этот шелест — только для неё. Сейчас привлекать лишнее внимание было совершенно не нужно.
- Оу, красавица, давай погадаю, протяни руку...
Цыган вынул руку из кармана и протянул её девушке ладонью вверх. Прелестница начала сперва что-то лепетать невнятное, что нельзя ей и не хочет она, но вдруг вновь подняла взгляд и встретилась взглядом с бездонными глазами колдуна. Всё, кролик попался под гипноз змеи. Девушка протянула руку.
- Мммм, - Джура едва прищурился, ласково улыбаясь, - Не переживай, дитя. Какая хорошая ручка. И многие счастья несут в себе эти премилые линии, - провел ногтем по её ладони, очерчивая линию судьбы, - Я вижу по линии любви... совсем скоро тебя ожидает встреча с твоим будущим избранником. Это пока всё, что я вижу, дорогая...
Девушка, уже попавшая в сети опытного колдуна была готова отдать всё что угодно, лишь бы тот рассказал ей каков будет её жених. Она уже успела снять с себя колечко и отдать цыгану несколько монет. И Джура уже был готов продолжить свой рассказ, как отец девушки не вовремя отвлекся от покупок и заметил рядом с дочерью опасного цыгана.
- АХ ТЫ МЕРЗАВЕЦ! Вор, держите вора! - и тут мужчина заметил на улице двух молодых людей из городской стражи, - СТРАЖА!
Джура выругался на цыганском и тут же нырнул в ряды рынка, краем глаза заметив, что стража таки среагировала на крики мужика. Бегом он пересек два ряда, ловко минуя любые препятствия, свернул за угол какого-то здания, и петляющими улочками дворов, поспешил убраться от рынка подальше. За спиной ещё слышались проклятия и крики, с указаниями в какую сторону побежал цыган. Неплохо было бы найти местечко, где переждать эту суету и спокойно потом направиться к дому. Джура вспомнил, что здесь совсем недалеко есть постоялый двор «Золотая подкова», где хозяйничает выходец из его родного табора. Матео он не видел достаточно давно, но был уверен, что тот прикроет цыгана, в случае чего. Ведь, как говорит одна цыганская пословица: «Волк хоть обожрётся, а волком останется».
Вскоре, колдун наконец добрался до таверны и вроде избавился от «хвоста». Джура подошел к массивной входной двери и положил обе ладони на её створки. Даже снаружи дверь казалась тёплой, гостеприимной, таящей в себе запахи еды, с терпким привкусом алкоголя и табака. Цыган с удовольствием поёжился, почувствовав волну мурашек, прошедшей от неприкрытого торса к рукам, и открыл дверь. Запахнувшись покрепче, колдун накинул пару петель на пуговицы, которых было не так много в наличие, создавая видимость того, что жюстокор застегнут, затем проследовал в самый дальний и тёмный угол таверны, уселся там за столик и стал ждать пока к нему подойдут.
«Золотая подкова» была неизменно уютной, но мрачной. Посетителей было совсем немного в этот час, что, разумеется, обрадовало Джуру. Вскоре к нему подошла темноокая красавица. В её взгляде явно читалось понимание того, что цыган вряд ли будет заказывать еду или выпивку, но она не могла обойти вниманием колдуна. Джура всегда пользовался силой своего взгляда. Он мог казаться притягательным или неприятным, а то и вовсе пугающим, или возбуждающим желание, но факт оставался фактом, он не мог оставить созерцателя равнодушным.
Джура неспешно снял с шеи один из своих медальонов, сделанный из кости, на которой вырезаны какие-то замысловатые знаки, прикреплены перья и пара бусин; сам медальон висит на черной плотной нитке. Колдун аккуратно положил «драгоценность» перед собой на стол.
- Бонита, будь добра, отнеси это хозяину. Я старый друг. Он вспомнит.
Джура подкрепил свои слова тонкой мягкой улыбкой и едва приподнял внутренние края бровей, придавая своего лицу выражение, абсолютно подходящее для того, чтобы что-то просить, будь-то еда, деньги или услуга.

+1

3

Костяной медальон на черной нитке, незамысловато украшенный перьями и бусинами – как будто девочка-подросток баловалась, творя себе нашейную безделушку из того, что смогла найти под рукой. Только Вега насмотрелся на такие вещицы и цену ей знал отменно – оберег цыганский, наговоренный, нашептанный ветрами и полынной травой, и сделанный вовсе не ребенком.

И расширенные, утонувшие в темно-смородиновой радужке зрачки глаз Хуаниты, подтверждали его догадку: явился кто-то из «своих». Она не знала эль брухо, полукровкой была, в табор ни ногой не хаживала, но цыганская часть ее натуры, дикая кровь, сразу нашептала, что пришел не простой человек. Зачем? Чтобы не забивала девица свою голову лишним, Матео собственную тревогу скрыл, откинув легким щелчком заговоренную костяшку, заставляя проскользить по столешнице до чернильницы с подсохшими потеками на стеклянном горлышке. А ведь были времена, когда чернильница для него была более непривычным и загадочным предметом, чем оберег или амулет.
- Чего глаза распахнула? Уже напридумывала себе неведомо чего? – крепкая ладонь накрыла полукружье упругой груди, приподнятой корсажем. Сколько уже? С неделю назад последний раз девчонка грела его постель? Надо сегодня не отпускать домой – самому все тревожней становилось в последнее время от невнятного ощущения больше и больше разгоняющегося водоворота судьбы. – Может, вечером позову, если срочного ничего не случится.

Вроде как сам себя обманывал – видел же уже, что случилось, поманила вязь рисунка на кости – Джура.
- Зови сюда этого… - небрежно кивнул, словно ни о ком важном речь не шла. – Людям из табора нельзя отказывать. Потом принесешь поесть – думаю, голоден наш гость не на шутку.

Ладонь все еще машинально скользила под тканью белого простого кружева, теребя девичий сосок – судя по глазам Хуаниты, та уже и думать забыла о том, кто ждал внизу, о вечере думала, полыхая темной смуглостью щек, высоко вздергивая юбки, кинулась, перескакивая через ступени вниз – быстрей. Будто скорость ее бега могла приблизить окончание дня.

А Вега, не спеша, достав с полки старинного шкафа, прочно стоявшего на ногах, как иной широкоплечий мужик, бутылку вина и пару кубков, выставил их на стол. Бумаги сгреб предварительно, сунул в ящик стола, под ключ. А оберег колдовской аккуратно положил на середину – куда только прежняя небрежность делась.

«Джура» - обычно люди к колдунам ходят тайно, а тут колдун среди бела дня явился. Какой случайностью его сюда принесло? Недавно Шандор, сейчас колдун. Так и слухи пойдут, посетители обходить его заведение стороной станут. Надо побыстрей избавиться от теней из прошлого. Они раньше особо не дружили – Матео сторонился странного воспитанника бабки Кхаци, тот пах то паленой кроличьей ножкой, то горькой травой, то вообще, ходил как не в себе, словно видел перед собой не людей, а тени. Вега плеснул в кубок вина, выпил пару глотков, давая вину минуту, чтобы проникнуть в кровь, расслабить жилы. Замер, прислушиваясь – Хуанита сама не пойдет за незнакомцем, напугавшим ее – только на лестницу покажет. Да еще и перекрестится, спровадив. Смесь горячечной дикости, доставшейся от одного из родителей – цыганских предков, придававшая ей шальную страсть в постели, уживалась с набожностью. Страстно грешить и столь же отчаянно каяться – призвание настоящего жителя Кордобы.

Дверь открылась нервной волной, окатывая прохладным воздухом внутренности кабинета Матео и впуская гостя. Пауза. Вега всматривается – не соврал оберег, и память не подвела. Джура.
- Что нужно, колдун? – а вот голос был совсем не приветлив. Начнешь привечать – пол табора придет на дармовые хлеба. А бежать с жалобой к Шандору – дело последнее.

+1

4

Во время ожидания Джура достал из кармана колечко, которое успела даровать ему девчушка на рынке. Такое крохотное, девичье, тоненькое, едва налезет на мизинец колдуну. Но у него сейчас и в мыслях не было — примерять это незатейливое украшение. Мужчина размышлял о том, как он может повлиять на судьбу той девушки, имея в руках один лишь маленький предмет и её веру в предсказание колдуна. Всем известно, что цыганская магия работает только тогда, когда есть хоть малейшая вера в эту самую магию. Был бы Джура хоть немного более озлобленный и мстительный, то мог бы приворожить девушку к себе, мог бы утопить кольцо на дне какой-либо бутылки, чтобы будущий муж был пьяницей, мог закопать в мёртвой земле, чтобы избавить чрево девушки от плодородия. Маленькая побрякушка в длинных пальцах Джуры смотрелась как зёрнышко в когтях хищной птицы. Колдун улыбнулся, вспоминая слова старухи, что воспитывала его: «Дар — это ответственность, мальчик мой. Можешь пускать пыль в глаза, заговаривать, гадать, но ворожбой занимайся только когда закажут или попросят. Тогда за магию платить будет заказчик, а не ты. Судьба всегда сама подводит счёты.» Поэтому мысли о возможных играх с вещами, не более чем шалость, которая тренировала память.
Джура оставил колечко в щёлке между сиденьем стула и спинкой, с краю. Кто найдет, того и приведёт судьба свататься за ту испанку.
Вскоре вернулась та красавица, которой колдун отдал свой медальон. Ниточка связи с ней была прервана, остро чувствовалась чужая мужская энергетика.
«Защищаешь своих, Матео. Это хорошо.»
Теперь девушка и не подумала смотреть в глаза цыгану, а лишь сказала, что хозяин ждёт его наверху, указав на лестницу. Джура кивнул ей, в знак своей признательности, вышел из-за стола, скрипнув ножками тяжелого стула по деревянному полу, и направился к лестнице, оглаживая пальцами полированные тёплые перила. Почему-то в этом помещении всё казалось тёплым.
Поднявшись, Джура открыл неприветливую тёмную дверь в комнату. Сделал шаг, пересекая порог одной ногой и застыл на мгновение, закрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. В ушах послышались лёгкие фантомные звуки: звон бутылки, звук повернувшегося ключа, запирающего секреты, женские стоны, шелест бумаги со смыслом и мерный гул напряжения с неразборчивым шепотом вперемешку. Джура открыл глаза, переступил порог второй ногой и позволил двери закрыться за своей спиной, пресекая шум в голове.
- Я тоже рад тебя видеть, Матео.
Колдун улыбнулся, неспешно рассматривая давнего знакомого. А тот изменился. Чистые руки, одежда пошитая и не с чужого плеча, в волосах больше нет ветра, зато есть тяжесть осевших мыслей, чужих забот и ответственности. Флёр сытой жизни и достатка ровным слоем осел на коже бывшего цыгана. Но, если присмотреться, вот эти губы, которые уже познали горький вкус бродячей жизни. Интересно, целуя этого мужчину та красавица чувствует привкус крови и земли? А вот и взгляд, колючий, хищный, как у зверя, что скалится из янтарного укрытия, тенями ворочаясь в светлых диких глазах. Как ещё густые брови Веги остались не опалены таким огнём во взгляде? Страсть. Нельзя сказать, был ли когда-то хозяин трактира настоящим цыганом, но в нём была страсть.
Джура запустил руку в прорезь, где не хватало пуговиц на жюстокоре и поскреб ногтями под ключицей, звякнув множеством кулонов. В тишине кабинета раздалось тихое, но настойчивое урчание живота. Колдун редко обращал внимание на голод, вот и сейчас и ухом не повел.
- Я посижу у тебя тут недолго? От рынка за мной следовала стража. Сейчас им надоест чесать по улицам и я уйду.
Колдун перевел взгляд на стол и увидел свой амулет. Подошел к столу неспешно провёл по нему пальцами, кружа вокруг оберега замысловатыми узорами, затем вдруг задрал голову, внимательно всматриваясь в углы на потолке кабинета, чуть шире приоткрыв глаза обвел помутневшим взглядом раму окна, едва наклонив голову вбок. Через мгновение в глазах Джуры вновь появилась осознанность, которая крючком зацепилась за отражение в зрачках Матео.
- Ты не думал почистить помещение? Здесь так много.. мм, - поджал губы, подбирая слова, - негативного. Зависть, стражайшие тайны, недосказанность, чужие грязные слова и мысли, тёмные дела. Не боишься накопить на сглаз, бонито?
Джура провел пальцем по костяшке амулета, следуя высеченным символам.
- Или могу тебе отдать этот оберег. Заговорю на деньги или на удачу. За помощь — помощь. Равноценно. Или не станешь ты уже носить столь яркую цыганскую вещицу на своей горячей груди?
Цыган тихонько рассмеялся, казалось бы совсем не замечая не особенно дружелюбной атмосферы.

Отредактировано Джура (2015-01-20 22:21:37)

+1

5

Матео помнил, что именно это пугало жителей табора – странная манера молодого колдуна столбенеть на месте, будто ослепнув. Кхаца со странностями была, но такое замечалось за ней только при обрядах, а вот внук ее получил в наследство что-то сверх того, чего бабке отмерено. Поначалу многие считали, что юный эль брухо себе авторитет так зарабатывает, нагоняя страхов. Но как-то, выходя из общего шатра во время пирушки на цыганской свадьбе, Джура вдруг так же замер, глядя на пустое место в углу шатра:
- Молодой, а уже мертвый… нож в груди, – слепым взглядом пробежав по толпе, колдун отыскал седую цыганку, бабушку невесты и вперился в нее, будто видя впервые. – Тебя к себе зовет… - сообщив это глубоким нутряным, не своим голосом, Джура вышел прочь под перешептывания стихших гостей. Молодежь ничего понять не могла, а  старики враз загомонили, вспоминая – сорок лет уж прошло с той кровавой свадьбы, когда юную Долориту выдавали за нелюбимого, а тот, к кому тянуло ее сердце, явился за ней, но в поединке был убит одним из ее новых родственников.
История была давно забыта, рассказать ее молодому колдуну вряд ли кто-то мог, и с тех пор, преемника Кхаци не только зауважали, но и стали побаиваться, хотя и потянулись в его шатер – кто за советом, кто за талисманом.

И снова Джура стоял перед ним, всматриваясь в невидимое, слушая неслышимое. По холке Веги прошла дрожь, как у кота, почуявшего опасность при виде собаки – вроде, и знает, что удерет, а не может сдержать первый, самый древний страх. Молодой колдун не изменился и не изменил себе – высокий, с шальными, словно взбитыми порывом ветра волосами. Длинные, спутанные - они  обрамляли вытянутое, заросшее щетиной лицо. Неудивительно, что Хуанита была напугана. Да помятый жюстикор на голое тело еще дополнял картину. Публика в трактире у Матео была приличной, если конечно можно назвать так тех, кто приходил заказать себе зажаренного каплуна и  баночку отравы для любимого родственника. Но, по крайней мере, явных представителей «дна», в округе мышковавших за кошельками посетителей, Веге удалось отвадить за несколько месяцев после того, как заведение попало ему в руки. По негласной договоренности, городская стража частенько ходила тут дозором, так что не удивительно, что спугнули колдуна. Но по той же договоренности, в сам трактир стражи не заглядывали. Звериный нюх Джуры верно подсказал спасительное направление.

Выдвинув вперед стул, обозначая приглашение сесть, Матео разлил по кубкам вино -  багряное, крепленое, весьма пробуждающее аппетит. Хотя он нисколько не сомневался, что цыганский желудок пуст, и без того не откажется от любого угощенья:
- Сейчас принесут обед, а пока, раз уж тебя сюда занесло… случайно, почисти мне кабинет, - кивнул, негласно признавая, что дела тут решались не настолько богоугодные, чтобы не захаживали сюда призраки, а люди, не приносили свои беды и нечистые замыслы.

Молился Вега в церкви, но от помощи цыганских духов не отказывался, практично рассуждая, что на наглую мышь нужна кошка, а на наглую кошку – собака. И молитва, и заговор найдут себе применение.
- Или с твоими силами лучше дело ночью иметь? – Веге припомнилось, что народ обычно подтягивался к шатру Джуры в темноте – то ли прятались от лишних глаз, то ли обычай велел вести колдовские дела после захода солнца, когда ангелы утрачивали полные силы, уступая власть силам иным. 
Заметил Матео цепкий взгляд колдун – давно не виделись, оценивал его Джура, а у Веги у самого интерес проступал – как там в таборе дела, в силе ли Шандор, как говорит, настолько ли прочны устои. Вот старые баро никогда бы не осели на земле, словно потомственные крестьяне, всю жизнь выращивавшие сады да копавшие огороды. Все чаще Вега подумывал о том, чтобы понемногу отодвигать власть баро от себя и своего дела. Именно «своего», потому как прикипел к  нему и через кровь свою пропустил, да жизнью рисковал, каждый день ступая по угольям. А баро только пенку снимал с его трудов, получая каждый месяц барыш. Конечно, деньги цыганские были сюда вложены, но половина дела сейчас велось и на деньги, которые Рамиро получил за порученное, но не осуществленное убийство младенца. Может, настало время под видом любопытства узнать у колдуна свое будущее?
- Карты да травы гадальные с собой? Возможно,  не зря тебя сюда стражники как зайца загнали – вопросы есть у меня к силам, которым ты служишь. – светлые глаза скрестились с темными.

+1

6

Колдун следил за жестами Матео, как будто изучает повадки незнакомого существа. Рука с большой квадратной ладонью по-хозяйски обхватила спинку стула, а мышцы напряглись так, будто мужчина хватается за палку, чтоб отбиться, или за перила оградки, чтобы перемахнуть через неё или удержать равновесие, в те мгновения когда тело принадлежит другому человеку. Воспоминания плещутся в голове, как вино в кубке, так гостеприимно предложенном Вегой. Джура как заворожённый пялился на струйку жидкости, что алым сочным потоком стекала по стенкам второго кубка, наполняя сосуд. Колдун сел на стул и, ведомый чувством противоречия, взял себе ту тару, которая стояла ближе к Матео, и вроде как, предназначалась для него.
Джура обхватил ладонями кубок, повернул его три раза по часовой стрелке и один раз против, что-то едва слышно нашёптывая. Затем расслабленно откинулся на спинку стула и обмакнул пальцы в вино, помешивая его.
- Спасибо, бонито. За вино и обед будет тебе чистка.
Колдун вынул пальцы и смочил вином свои губы, затем облизнулся, прикрыв глаза, но из-под век продложая смотреть на гостеприимного хозяина.
- Вкусное. Мне нравится. Угости её сегодня тоже. Ту девушку, что принесла тебе мой медальон. За дополнительную плату могу заговорить на сильное желание, - довольно щурится как кот, - и будет она ещё более горяча, чем обычно.
Цыган потянулся, обхватив хищными пальцами кубок и вновь сел более расслаблено. Опустил глаза и какое-то время смотрел внутрь кубка, видя там рябую тень своего отражения. Затем закрыл глаза и неспешно, ровными глотками, опорожнил свой кубок досуха. Со стуком поставил его обратно на стол и сел прямо.
- Для чистки мне понадобится свеча, огниво... впрочем, не страшно если свечу зажгу не я, - сделал неопределённый жест рукой. - На свече будет достаточно, моей силы хватит провести ритуал очищения огнём.
Ещё раз медленно обвел взглядом помещение, едва прикусил губу и добавил:
- И воду. Руки вымыть.

От вопроса Матео осёкся как от пощёчины и вернул свой взгляд мужчине, затягивая в тягучую бездну своих тёмных глаз.
- Ночь, день, для меня разницы нет. Звезды и днём остаются на своих местах, Матео. Это предрассудки.
Слово за слово, заговорив хозяина, успел налить себе второй раз кубок, смазанным жестом описал вокруг него ладонью так, чтобы свисающие бусинки браслетов позвякивали о круглые края. Пока не пьёт, всё своё внимание сконцентрировав на «клиенте». Через мгновение приподнялся, чуть округляя спину и приподнимая плечи как кошка перед прыжком, рукой облокотился рядом со своим кубком и приблизился к Матео, смотря в глаза, на расстоянии вытянутой кисти, так близко, чтобы зрение ещё фокусировалось на лице, но достаточно, чтобы чувствовать аромат вина с чужого дыхания и запах дыма в волосах. 
- Карты и травы не с собой. Я свои карты не ношу там, где могу их потерять или лишиться, - медленно, набирая воздух для новых слов, наклонил голову чуть вбок, - Приходи любой ночью ко мне, если хочешь. За ответами. Тогда будет честно. И так... как положено. И здесь уже явно не откупишься ни вином, ни едой, Матео, - чуть понизил голос, - если вопросов много, то готовь кошелёк потолще.

+1

7

Перехваченный цыганом из-под руки кубок, Вега проводил гневным взглядом, только на миг тонкие ноздри как у взбешенного скакуна расширились, втягивая воздух, которого резко стало не хватать – слышал, что из отпитого кубка колдуны умеют мысли того, кто пил читать. Не предусмотрел Матео такого хода, глаза потемнели, стараясь скрыть затопившую разум досаду, но не смог – выплеснул, как пламенем коротко полыхнув резкой насмешкой:
- Хочешь сказать, что я и девицу без вина разжечь не сумею? – пальцы сжали кубок – серебро мягкий металл, поддалось, чуть изменяя форму округлой горловины. И тут же Вега взял себя в руки, мягчея взглядом и голосом – ни к чему из-за пустяка свариться, пригодится ему еще колдун. Если тому надо, он и без вина прочтет по своим неведомым приметам тайное. Сказал и отставил от себя винную чашу. На другой край стола от Джуры. – Если б девушка меня не устраивала, нашел бы другую. Думаю, тебе и не колдовским зрением заметно, что я для женщин интерес вполне представляю.

Не про внешность свою говорил, про статус и кошелек – эти аргументы всегда были в цене для красавиц. Поднялся, скрипнув ножками дубового стула, прошел к очагу, на каменной полке которого раскинул развесистые крючковатые лапы двухрожковый канделябр. Одна свеча в нем уже почти догорела, оставив перевалившийся через края чашечки медового цвета нагар, но вторая еще на три четверти была цела. Вега, перенеся с полки на стол, поставил перед гостем подсвечник, прихватив и огниво.
- Будет тебе и вода, - понятливо кивнул, тут же ожегшись о взгляд – и попятился бы от него, если б не был настолько … цыган. Не отступил, оставаясь напротив, пока внимательно слушал говор колдуна – коли вступил на эту тропу, пойдет и дальше. Через пару дней все равно везти баро полученную прибыль, значит в таборе отыскать колдуна сможет. За кошельком дело не станет – не трясся Матео за каждый медяк, деньгами не сорил, но если что хотел – значит, мог себе позволить. – Приеду через два дня, только смотри, чтобы тебя ветер в очередной раз куда не укатил, Джура.

Мазнул взглядом по взъерошенным волосам собеседника, отступил в сторону, услышав шаги – служанки, даже те, с которыми спишь, чересчур любопытны. Еще примется ночью расспрашивать, о чем колдун говорил.

Аромат жареной крольчатины в розмарине, ворвался в двери впереди Хуаниты. Деревянная плоскость подноса была уставлена блюдами, сколько вместить смогла – в центре миски с отварным картофелем, посыпанным зеленью, вольготно развалилась разделенная на части тушка кролика. Десяток запеченных с сыром перепелиных яиц с мясной подливкой, нарезанные щедрые ломти хлеба. Ловкие руки Хуаниты тут же распорядились, переложив подальше вещицу колдуна, отставив кубки и канделябр. На стол мягкой тенью легла небольшая скатерть, и все съестное бесшумно перекочевало на нее, даже кубки вернулись на прежнее место, примостившись к столовым приборам. А кувшин, стоявший в медном глубоком тазике, бодро звякнул, ныряя «клювом»:
- Сеньоры ополоснут руки? – Матео заметил, что сейчас служанка накинула на всегда обнаженные плечи тонкий платок, завязанный на груди  - словно в церковь собралась. Уж не колдун ли причина ее скромности? 

Когда прыткая красавица наконец исчезла за дверью, Вега сделал жест рукой, предлагая Джуре насытится.

Отредактировано Матео Вега (2015-01-21 20:49:11)

+1

8

Сильная энергетика, хорошая. Не из трусливых был Матео, значит и удачу сможет принять и несчастья, как опыт. Колдуну известно, что даже крупная удача по заговору могла стать настоящим проклятием для того, кто слаб умом и душой. Отстранился Вега, как одёрнули. Всё ясно... звук женских каблуков блоками обрушился между мужчинами, пресекая разговор о встрече в таборе, выстраивая стену от ненормальности, пряча Матео в быт и реальность.
Потрясающий запах ласкал ноздри, отдавшись теплом по всему телу. Джура чуть закатил глаза, с удовольствием втягивая ароматный воздух носом, ресницы дрогнули, сглотнул. Покачнувшись как пьяный, развернулся, теперь упираясь ладонями о край стола позади себя.
- Какие почести, - проговорил, скользя взглядом по блюду с едой, мысленно запуская жадные руки в сочное мясо. Быть может какой из мужчин повёл взгляд выше, чтобы полюбоваться декольте прекрасной девушки, но не Джура, чью лодку страсти ещё в юности повело не на тот берег.
Колдун оттолкнулся ладонями от стола и отошел, чтобы не мешать девушке хозяйничать.
- Ты всегда так ешь и всех гостей так привечаешь, Матео? Я удивлён. Ты можешь есть сколько хочешь, но я смогу съесть столько, сколько я бы взял в оплату. В моем деле ни одной из сторон нельзя оставаться в долгу... В любом случае, есть будем после.
Ловкими движениями крючковатых пальцев Джура расстегнул свой жюстокор, скинул его с плеч, небрежно стянул рукава и кинул сей предмет гардероба на стул, где тот осел бесформенной тряпкой. Колдун неслышно подошёл к девушке, пока та набирала воду в кувшин. Обернувшись, та ойкнула от неожиданности и выронила всё из рук, брызгами слегка попав на торс цыгана.
- Я сам, - нежно улыбнулся Джура и подошел к тазику. Макнул руки, не снимая браслетов и повязанных на запястьях платков, прошелся влажными ладонями по своим предплечьям, затем зачерпывая воду, прошелся по плечам, умыл лицо и шею.
После этого колдун подошёл к подсвечнику, вынул менее прогоревшую свечу и снял с неё нагарок. Вместе со свечой подошел к Матео и присел на самый краешек стола, и не присел даже, а просто бёдрами облокотился, благо рост позволял, развернувшись спиной к служанке, оставляя её вниманию выступающие позвонки и острые края лопаток, вместо взгляда колдуна и неприятной улыбки.
Джура взял со стола нож, который принесли вместе с прочими столовыми приборами и опустил голову, подготавливая свечу, осторожно вырезал на ней несколько символов.
- Она ребёнка хочет, ты знал? - шепотом проговорил колдун, не поднимая головы, чтобы только Вега мог его услышать, как если бы у стен нашлись вдруг уши, - Хорошо, что ушла, - добавил уже громче и мотнул головой в сторону двери. - Я бы и тебя спровадил, да ты не оставишь меня наедине с твоим добром, - усмехнулся, затем отточенным движением полоснул себя по ладони. Неглубоко, но чтобы показалась кровь. Колдун отложил нож и обхватил свечу. Одной рукой он придерживал свечу у основания, а раненой медленно, с чувством водил по свече вверх вниз, тщательно размазывая кровь, поворачивая свечу, чтобы она практически вся оказалась в цыганской крови. Шепчет что-то при этом, наговаривает.

Отредактировано Джура (2015-01-21 21:44:34)

+1

9

Умные люди придумали обряды – не столько таинственности в самих них было, сколько флера вокруг наводилось: полоскания эти, свечки фигурками. Да еще браслеты на смуглых кистях, заходящиеся тихим перезвоном-перестуком. Взгляд невольно цеплялся за них, пытаясь уловить в неспешных жестах рук  ту самую вспышку, с которой начинается магия. Но не успел Матео очароваться вот-вот приоткроющейся перед ним детской тайной, как будто ударом колдун его откинул.
«Ребенка?! О чем он?»
С Хуанитой у них закружило с полгода назад. Для Веги связь с красивой, страстной служанкой упрощала жизнь – все под рукой, и прислуга более предана. Да и сразу он открыто дал понять, что никакого расчет на большее быть не может. Но, видимо, женщины есть женщины, как бы умны не были, полагают, что сумеют склонить чашу весов на свою сторону – влюбляются, мечтают о свадьбе, молятся Мадонне. Но Хуанита пошла дальше, если о ребенке речь. А может, врет Джура? Так, сказал, чтобы продемонстрировать свое чутье, порисоваться, больше веры своим фокусам добавить? Матео помрачнел. Расставаться с девушкой не хотелось – служанка она толковая, новую искать - опять же время. Но держать при себе ту, которая возомнила себя рядом с ним, он не намерен. Или пусть работает, а от постели отлучить?

На минуту, погрузясь в размышления, владелец кабинета «отодвинулся» от набиравшего обороты магического действа – Джура начал работать всерьез. Тонкая полоска раны расцвела алым. То, что на крови – прямое обращение к силе, просто так эль брухо не разбрасываются своей кровью, видать, и правда в этой комнате намоталось переплетений чужих бед да страхов, как у паука в паутине мошек.
Вега попытался разобрать вязь слов, слетавших с губ колдуна, но смысла так и не понял – не те это были слова, которые обычному человеку можно понять, не к людскому уху обращены. Кабинет стал казаться неуютным, чужим, как будто Матео только что обнаружил, что его место оказалось занято другими существами. Поежившись и передернув плечами, он замер рядом с шаманившим Джурой. Стоявшая на столе еда казалась теперь неуместным напоминанием о плотском мире.
«Если здесь так ощущается, каковы же обряды в его шатре или среди ночной тиши леса?»

+1

10

Джура уже не обращал никакого внимания на Матео, заканчивая подготовку ритуальной свечи. От постоянного шелестящего бормотания губы колдуна совсем пересохли, он облизнул их, но этого явно оказалось недостаточно, потому что при ритуальном обходе помещения цыгану нужно было петь. Джура соскользнул со стола, ловко подхватил ближайший кубок с вином, который вновь оказался кубком Веги, отпил несколько глотков, торопясь, поэтому немного пролил мимо рта. Вытер свою щетину тыльной стороной ладони и передал кубок Матео.
- Мне и мысли твои читать не надо, бонито. У тебя всё на лице написано. Я мог бы утешить тебя и сказать, что соврал про ребёнка... для того чтобы устранить препятствие в виде этой девушки на пути к твоему сердцу, - взглядом мазнул явно ниже, чем сердце, затем прикрыл глаза и рассмеялся, - Но, я не люблю обманывать людей, тем более тех, кого знаю достаточно давно... И особенно тех, - показал на него свечой, - у которых есть много денег. Видишь ли, женщина так устроена, в определённом возрасте — это уже инстинкт. Как инстинкт выживания. Им для чего-то нужны дети, - сделал круглые глаза, потому что сам не понимает.
Выпрямился, поводил плечами, расслабляясь, через мгновение зажег кровавую свечу поставил её на ладонь, чтобы воск не капал на пол, второй рукой придерживает. Колдун медленно двинулся к ближайшему углу комнаты, слева от него, потому как первый обход следовало проходить против часовой стрелки, изгоняя ненужные сущности, накопившиеся в этом помещении, будь то мысли или память о действиях. Джура шел очень медленно, ступая по доскам пола так, будто ходит по тонкому канату над пропастью, со стороны это действительно могло казаться таковым, потому что цыгана периодически пошатывало, однако он не отпускал рук от свечи, кое как выравниваясь без их помощи. С самого начала обхода Джура закрыл глаза и начал монотонно что-то напевать, на низких тональностях, вибрируя звуком, то усиливая его, то почти позволяя тишине поглотить кабинет. Были моменты, когда пламя свечи трепетало, шипело и дым темнел, тогда колдун останавливался и некоторое время «прорабатывал» это место, до того момента, пока пламя свечи не выравнивалось.
Таким образом колдун прошел всю комнату против часовой стрелки, качественно почистив помещение. Вернулся ровно на то же место, с которого начал и открыл глаза, безошибочно определив взглядом местонахождение Матео. Сморгнул ещё стоящие в глазах неприглядные образы и поманил пальцем мужчину.
- Иди сюда. Иди-иди... возьмешь свечу и пойдешь в обратную сторону. Это наполнит помещение положительной циркуляцией огня. Делать лучше «хозяйской» рукой. Сильной рукой. Огненным темпераментом, - вручил ему окровавленную свечу, - не брезгуешь, надеюсь? Иди теперь по часовой, по-кругу. Не спеши. В мыслях и шагах уверенность. Как обойдёшь — нужно поставить свечу в кабинете и не трогать, пока не прогорит.
С этими словами, Джура сделал пару шагов назад, упершись бёдрами о стол, выгнул спину, запрокидывая голову и улёгся на столе рядом с приготовленным кроликом, устало разведя руки в стороны и глубоко заметно дыша, отходя от сеанса общения с магическими силами.

+1

11

Уже не удивлялся, что колдун читал его как открытую книгу, так оно, пожалуй, даже легче – силы не надо тратить, чтобы что-то скрывать или объяснять. Кивнул, перекидываясь мыслями от желаний Хуаниты - к своим. Хотелось закончить быстрей. Может Джура и пребывал в своей стихии, а ему, человеку обычному, земному, было не по себе – от окровавленной свечи, на которую, казалось, слетались духи; от ушедшего в мир призраков колдуна. Скрестив руки на груди, Вега чуть отстранено смотрел на действо, упершись спиной в стену, куда отступил, чтобы не мешаться под ногами. Почему-то казалось, что прежняя жизнь, от которой ушел и сознательно отгородился, как океан во время прилива – хлынула под ноги, намереваясь утянуть его с собой в смутные глубины.
«Черт бы тебя побрал, Джура, и тех стражников, которые слишком рьяно несли свою службу»
Как-то с появлением колдуна чересчур много новостей ворвалось за короткий промежуток времени в его обычно тягучую как липкий мед жизнь, и грозило еще большим потоком, потому что Вега уже решил сам в него войти. Пока не признавался себе, что старый знакомец из табора только повод начать то, о чем давно тайно подумывал, иногда отмахиваясь от зудевших, как шмели в банке, мыслей.

Очнулся Матео от созерцания лишь когда магическая процессия из колдуна и духов остановилась напротив него – призраки догорали в огне свечи, потрескивая и трепеща невидимыми крыльями, как опаленные мотыльки. Взбудораженное воображение дорисовало  на деревянных досках пола жалкие трупы насекомых, скрюченные и прожаренные до хруста. Прикажет к завтрашнему дню вымыть кабинет до блеска.
Но оказалось, что еще не все окончено – Джура и ему оставил шанс поучаствовать. Взяв полудогоревшую свечу, Вега кивнул, мол, держу, все понял. И пока колдун, отдыхая, примял собой  стол, Матео, машинально подражая нежданному гостю, пошел по его маршруту в обратную сторону, разгоняя в комнате незаметно сгустившуюся тьму: за окнами явственно вечерело.
«Может, мне тоже надо было скинуть рубаху?» - вспомнив приготовления Джуры, на миг едва не приостановился, но решил, что колдун бы сообщил, если б понадобилось, и пошел дальше.

Возможно, он и правда отдавал теплому дереву стен кабинета свою энергию, но к концу круга, в теле будто веса прибавилось – на плечи навалилась тяжесть, хотя и приятная. Скорей от того, что двигаться молодой цыган привык решительно и быстро, а сдерживание себя усилий стоило, тем более, когда хочется скорей обежать комнату. Как взнузданный скакун, Матео, мысленно закусив удила, завершил проходку, надеясь, что Джура все это устроил не для того, чтобы потом похохотать над ним. 
Закрепив свечу в чашке подсвечника, Вега, сосредоточенно сдвинув брови, полил себе на руки воды – сначала на одну, где свечу держал, потом – на другую. Белым полотенцем вытерся и развернулся к колдуну, выглядевшему теперь уставшим, будто провел бессонную ночь. Глаза чуть ввалились, обозначившись полутенями, а может это оттого, что тот почти не открывал их, глядя тьмой зрачков из-под тьмы ресниц.
- Ты как знаешь, а я проголодался, как будто пашню вспахал! – резко сообщил Матео, намекая на то, что гость, перерывает своим тощим телом доступ к столу.

+1

12

Колдун лежал с полуприкрытыми глазами; он будто кожей чувствовал циркуляцию энергии Матео в кабинете, тьма отступала, осыпаясь на теле колдуна и прилипая к окровавленным пальцам. Ещё до того, как Вега закончил обход, Джура восстановил своё дыхание и теперь его грудь не вздымалась так явно над столом. Через некоторое время взгляды мужчин вновь пересеклись. Джура сморгнул несколько раз, возвращая своему зрению способность видеть реальность, а не сущность. Удивительно, как мало нужно времени, чтобы отвыкнуть от привычного облика собеседника. А дело здесь совсем не во времени, скорее в том, что сущность: мысли, действия, намерения, сила духа — всё это гораздо честнее, чем чёткая линия скул, чем широкая линия плеч или точёный профиль.
Не совсем осознавая своё движение, Джура потянул руку к Матео, чтоб тот помог ему подняться. Однако слух без труда уловил журчание воды и шуршание полотенца. Колдун едва приподнял уголки губ, врядли хозяин таверны будет подавать руку, после того как только отмыл её. Джура вздохнул и не особенно грациозно поднялся сам.
- Пашню вспахал? - искренне удивился сравнению, - С каких пор в твоей голове такие мирские сравнения? Не думал я, что ты так быстро отвыкнешь от нашей жизни и начнешь думать, как... средний класс людей.
Как ни странно в словах не было какой-либо негативной окраски. Джура просто размышлял вслух. Колдун приблизился к тазику и аккуратно вымыл свои руки, затем стащил с одной руки платок и крепко перевязал свою порезанную ладонь.
- Как ты думаешь, - вернул взгляд собеседнику, - Это твоя кровь так поёт? Чтобы ты жил так?
Джура сел за стол и пока ничего не брал, рассматривая заботливо приготовленную, уже порядком поостывшую еду. Он чувствовал противоречие. Как если бы сейчас напротив колдуна сидел двуликий бог Янус. Матео одновременно и бежал от своего прошлого и не противился, когда прошлое догоняло его. Джура вспомнил этот неприветливый тон в самом начале их сегодняшней встречи, а теперь он сидит, окутанный доверием хозяина, как тёплым одеялом, с разрешением творить любую магию, давать советы, и Вега прислушивается к этим советам.
- Матео...
Джура заглянул в глаза собеседника, всматриваясь в душу; переводит взгляд с одного глаза на другой, надеясь что-то усмотреть. Что-то важное.
«Пойдём домой...» - слова застряли в горле. Какой разумный человек променяет сытую жизнь в достатке на нищие скитания, не лишенные своего очарования?
Это глупо.
Цыган опустил взгляд, пряча его за густыми чёрными ресницами.
- Я буду только хлеб, - протянул руку, взял самый крупный ломоть хлеба, макнул его в стекающий от мяса жир и теперь спокойно и неспешно ест, отрывая небольшие куски от хлеба и отправляя их в рот.

+1

13

- Не отвык, а нахватался, Джура. – тяжела колдовская доля и нелегок хлеб, коли каждый раз после четверти часа магических заморочек, тело так выдыхается – желая быстрей восстановить силы, Вега уже по-волчьи присмотрел себе кроличью ножку и, получив подступ к столу, подцепил ее пальцами, тут же жадно впиваясь остриями клыков и сглатывая сок. Они с колдуном словно поменялись местами – тот теперь выглядел вымороченным, как будто не с воли пришел, а просидел неделю в темнице, а Матео, несмотря на хорошую усталость, ощущал свободное дыхание. Тесновато, оказывается, было в этой комнате от духов. Стоило задуматься и для приема посетителей отдельное местечко завести, да начинить его незаметно оберегами. А то все время тут после «особых» посетителей, то он работает со счетами, то с прислугой разбирается, а потом таскает на себе по дому чужие проклятья как липкие гроздья застарелой паутины. – Когда жить начинаешь среди чужих, приходится учиться говорить на их языке, и думать – тоже, иначе не будет тебе доверия, так чужаком и останешься.
Матео не любил вспоминать, как поначалу его перетирало это новое место, создавая нового Вегу, постепенно вытравливая все, что с детства было в нем. Но как ни трудно шло дело, а вывело оно в привычность жизни - в какой-то миг «цыган» отступил, освобождая место иной сути, долго спавшей в Матео. Той, которая умела крепко держать власть в своих руках, править с помощью невидимых поводьев, распоряжаться деньгами и людьми, заставляя все чаще задумываться о его настоящей крови, все быстрей набиравшей бег в его жилах.

Глядя, как колдун насыщается лишь хлебом, пропитанным мясными соками, хозяин «Золотой подковы» ощутил сытость довольно быстро, удовлетворившись парой кроличьих лапок и небольшой картофелиной. Вытирая о тканевую салфетку длинные, красивой формы пальцы, которые ожидаешь увидеть у аристократа, но никак не у трактирщика, Матео чуть склонив голову, посматривал на колдуна. Не виделись они давно, но если подумать, «видеться» и «видеть» – разные вещи. Встречал Вега Джуру в таборе, но обращал внимание не больше, чем на других собратьев. Лишь статус  преемника Кхаци выделял того из прочих жителей табора. Юного Матео тогда интересовало многое, но не парни-ровесники. Как-то выходило, что ни с кем он дружбу особо не водил, больше проводя время с лошадьми, убегая от кибиток в поля, устраивать силки на тех же кроликов. Только домашние, подернутые жирком кролики – не чета диким: сухощавым, чуть жилистым, но вскормленным на сочных травах.

Вега отпил из кубка, прикрывая глаза:
- Наверху комната есть свободная. Можешь завтра по утру уйти, пока город будет спать. Кухарка со служанкой рано на рынок едут, подвезут до городских ворот. – привычно без напора, но со спокойной властностью в голосе сообщил, словно уже дело было решено. Сказал и сам не поверил, что колдун останется – колдун, он ведь тоже себе не всегда хозяин. Потянет его куда, сорвется и пойдет. Вот и посмотрим – претит ли ему гостеприимство Матео.

Дел было на вечер намечена еще парочка, так что Вега ждал ответа, чтобы сорваться и отправляться в ночь – сегодня под каменным «быком» городского моста его ожидал поверенный по «грязным» делам.

Отредактировано Матео Вега (2015-01-25 09:20:51)

+1

14

Вкус хлеба еле еле перебивал послевкусие после ритуала, колдуна слегка подташнивало. Джура очень редко имел дело с чисткой помещений, да и то, обычно это ограничивалось личной комнатой, шатром, а здесь... очень старое здание, несколько владельцев. Ни разу не чистилось. Тяжело. Матео же напротив преобразился, расправил плечи. Он выглядел как конь с которого сняли пыльную чужую попону и хорошенько почистили, так чтоб шерсть лоснилась, чтобы можно было любоваться.

Джура вспомнил свой давний разговор с бабкой Кхацей. В то время он уже занимался магической практикой, и, как-то под вечер, вернулся, уставший, но счастливый, сверкая довольной улыбкой, едва не танцуя при каждом шаге.
- Чего это ты такой радостный, Джура?
- Дух больше не будет преследовать Чирикло, бабушка, - колдун едва не рассмеялся, как будто был под действием наркотика, - Это так хорошо. Он стал такой свободный, - чуть наклонил голову, мечтательно смотря куда-то вдаль, - такой красивый.
- Только не говори, что ты с него платы не взял.
- Не взял! Мне достаточно этого чувства...
Тогда знатно поплясала бабушкина трость по спине, рукам и бокам молодого цыгана. Но Джура по-прежнему всегда начинал смотреть другими глазами на человека, которому хоть раз помог. Он становился как родной, как будто перед Богом теперь за него есть ответственность, так как вмешался в ход судьбы.

Матео предложил остаться ночевать, вызвав улыбку на лице цыгана. Тщательно прожевав хлеб и проглотив кусок, колдун ответил:
- Нельзя, бонито. Она будет сильно переживать. И не зазря... Если останусь тут, страсть к вам не придёт. То ли её будет что-то беспокоить, то ли тебя... если меня не будет здесь, то сможете не думать о том, что я сказал или сделал.
Подъев почти весь хлеб, что принесла служанка, Джура наконец-то поднялся из-за стола, вытер щетину предплечьем, поднял брошенный жюстокор. Сперва хотел хорошенько трехануть им, чтоб выбить пыль, но решил этого не делать. Во-первых на столе по-прежнему оставалась еда, во-вторых помещение казалось самому цыгану сейчас таким чистым, что едва ли не обувь хотелось снять.
Джура неспешно нацепил на себя жюстокор, не став его застёгивать, хотя, при желании мог бы обернуться им с запахом. Вообще с таким высоким ростом было сложно колдуну найти себе одежду с чужого плеча, поэтому приходилось носить подходящее до сноса. Цыган деловито поправил манжеты, затем сунул руку в карман, проверяя на месте ли кошелёчек, который тот успел получить от юной девушки за предсказание. На месте.
Колдун обошёл стол, остановившись за спиной у Веги. Наклонился к его уху.
- Жду тебя через пару дней. Не поминай до этого...
Сказав это, Джура уверенной походкой направился к двери, спустился по лестнице и совершенно спокойно вышел из таверны, как если бы был уверен, что теперь никакая опасность в виде страж порядка ему не грозит. Хотя почему «если бы»? Он был уверен.

+1

15

К руинам старого замка, где теперь по воле последнего баро располагалась стоянка табора, можно было с удобством доехать на возке, вжимаясь седалищем в скамью, обтянутую кожей, набитую изнутри упругим комком соломы; от солнцепека и дождя голову закрывал бы полог из выцветшей, но прочной ткани. Но Вега каждый раз использовал поездку как повод снова вдохнуть пыльную, возбуждающую смесь дороги и свободы. Именно ею повеяло от цыганского колдуна, которого случай занес в его трактир пару дней назад. Знакомую смесь Матео сначала не распознал, и после ухода Джуры непонятное ощущение чего-то волнующего, что он не мог припомнить, мучило его, сдавливая легкие и мешая дышать. В ту ночь он так и не позвал к себе Хуаниту. А на утро постарался забыть о колдовских обрядах, окунувшись в дневную круговерть дел, не обращая внимания на укоризненно опущенные вниз тени ресниц девушки, которые если и поднимались, то только чтобы метнуть в него опасные стрелы обиды.

Но держателю постоялого двора сейчас было не до женских капризов и настроений – с разных сторон до Веги доходили слухи о собиравшихся в Кордобе людях: замечены приезжие из Мадрида – по выправке и манерам явно имевшие отношение к военной службе; к Альтамире прибыло подкрепление в виде резвого молодца; развалины старого монастыря просто источали миазмы, притягивающие странные личности. Так перед грозой ощущается неизбежность ливня – она тревожит и томит ожиданием. Слухи о трупах, о секте, о поисках убийц – круги по воде: камень упал далеко, но поднятые волны могли задеть и раскачать и «лодку» Веги. Знает ли Шандор о чем-то таком или первый раз услышит от него? И стоит ли говорить баро все?..

К баро Матео ездил один. Опасно для путника в такие неспокойные времена, но цыган считал, что еще опасней доверяться кому-то, беря с собой слугу. Языки прислуги ненадежней его навахи и пистолета. Своему коню он верил больше и, прикрыв тяжелым плащом, отягощавший талию двойной пояс, набитый золотыми монетами, хозяин «Золотой подковы» ехал одному ему знакомыми тропами, чутко вслушиваясь в тишину леса. Часа, отведенного на дорогу, вполне хватало, чтобы размять ноги жеребцу, а Веге – прочистить мозги, раскладывая по полочкам, что он будет говорить баро и как себя вести. Так сложилось, что при всей важности дела, которое было отдано в руки Матео старейшинами табора, случилось это до прихода к власти Шандора. И каждый раз прибывая перед темные очи нового баро, Вега кожей ощущал, как тот словно теркой проходился по нему взглядом, будто пытаясь содрать невидимые шипы непокорности. Но все же, трогать не трогал, на словах неблагосклонности не проявлял. Но Матео был почти уверен, что до времени. Такой прием делал пребывание в неприютных развалинах еще томительней и холодней.

Показавшийся издали каменный донжон, застывшим часовым предупредил о приближении к руинам. Шершавая моховая оболочка старых стен зеленела даже в марте, радуя взор сочностью цвета и контрастируя с серой глыбой вытесанного несколько веков назад из скал основания замка. Мало кто помнил имя его владельца, теперь гораздо чаще о нем упоминали как о жилище цыган. Шандор сумел развернуть жизнь табора в другое русло, направив древнее течение цыганской крови из бесконечных кочевок в оседлую стезю, найдя новый источник существования – развлечения знатных бездельников, стравливая между собой на их потеху желающих почесать кулаки или позвенеть сталью.

Легкий посвист, Матео откликнулся по-особому, подавая знак, чтобы признали в нем своего. И через несколько минут уже входил в зал, немало веков повидавший слепыми бойницами окон. Шандору было не до гостя – деньги отданы, главное - сборы трактира не упали, даже несмотря на вынужденное в связи с Великим постом отсутствие аппетита у горожан. В остальном - не до разговоров сейчас, лишь парой фраз перекинулся, посветил золотой фиксой зуба в ухмылке. Веге же легче – лишних почестей не отдавать, на сложные вопросы не отвечать, можно сразу колдуна найти.
Искать пошел сам – где тот живет, не знал, но никому лишнему сообщать не хотелось о том, кого ищет. Коня взял в повод, повел, остро всматриваясь в шатры, по особым приметам надеясь не ошибиться. Всегда колдун жил на отшибе, а на не слишком богатом шатре у него висели пучки травяные, обереги. Не каждый обратит внимание, но знающий, что искать, не пройдет мимо. Только дома ли Джура? Матео присматривал высокую фигуру, глядя в темнеющую синеватым туманом листву деревьев, окружавших развалины.

Отредактировано Матео Вега (2015-01-25 20:17:45)

+1

16

Полог одного из тёмных больших шатров приоткрылся, выпуская совсем молодого цыгана. Не более 20 лет от роду. Парень щурился от солнца, что явно говорило о том, что он провел приличное количество времени в темноте шатра, на смуглых щеках догорал румянец, рубашка расхристана. Следом за ним, пригнувшись в проёме показался Джура, отводя кистью руки полог.
- Прости, что так вышло, но ко мне гости, - проговорил низким, вибрирующим томным звоном голосом.
Колдун прошелся пальцами по краям смятой рубашки юноши, чуть задевая едва проклюнувшиеся волоски на груди цыгана, рассматривая при этом лицо мальчишки. Широкая кисть краем своего ребра удобно легла у основания смуглых ключиц, длинные пальцы ласково царапнули подушечками кожу на шее, медленно сминая её, затем Джура не спеша накрыл горло цыгана своей ладонью, удерживая и наклонился ещё ниже, сорвав с губ паря короткий властный поцелуй, после чего отстранил его от себя и убрал руку.
- До встречи, Гожо.
Джура проводил взглядом цыгана, который поспешил убраться от злополучного шатра подальше и медленно перевел взгляд на Матео, который как раз практически дошел до нужного места.
- А вот и ты, - колдун улыбнулся и прошелся пятернёй по своим непослушным волосам, убирая их с лица, - Даже немного раньше, чем я рассчитывал.
Цыган вновь заглянул в шатер, до чего-то там дотягиваясь. Через мгновение выудил тёмно-бордовый кушак и не особенно заботясь о красоте, небрежно обернул свою талию, сминая черную рубашку и опоясывая штаны. Завязывал кушак он уже на пути к Веге. Вроде как шел к Матео, а в первую очередь подошел к его коню.
- Красавец, - восхищенно распахнул глаза, похлопав животное по крепкой шее, не меняя выражение лица, перевел взгляд на Матео, - Ты один приехал, - не вопрос, утверждение, - Коня не страшно оставлять, пока будешь у меня? Позволь...
Джура взял у Веги повод и завел коня за свой шатёр, привязал его, затем снял один из своих неизменных оберегов с шеи, заговорил от кражи и привязал к упряжи.
- Вот. Теперь никто и не подойдёт к твоему коню, будь спокоен.
Колдун наконец мог уже не отвлекаться на красавца-коня и полностью обратить своё внимание на не менее эффектного хозяина животного. Вроде бы всего два дня прошло, а снова Матео немного изменился. Там, в таверне, он казался сытыми от мясного жира тлеющими углями, на которых медленно готовится достаток. Джура послужил искрой, которая смогла сотворить на углях небольшой огонёк и теперь в душе бывшего соратника медленно зарождался настоящий костёр. Если только кто-то, а может и сам Вега, не потушит его по зову разума своего, чтобы мясо не подгорело. Цыган подошел ко входу в свой шатёр и вновь гостеприимно отвёл полог в сторону.
- Разувайся и проходи.
Пропустил вперед Матео и следом зашел сам. Внутри шатра по периметру расположены пара матрасов и целая гора смятых подушек. По середине на полу толстая деревянная доска, видимо служившая столом. У одной из стен стоит сундук и пара вязанных корзин с вещами. В дальнем углу притаился таз. С краю на деревянной доске стояли три стакана со свечками, когда мужчины зашли в шатёр — они уже горели.
- Прости за беспорядок, - небрежно заметил колдун, подвинул подушки и уселся на один из матрасов. Схватил с сундука что-то похожее на самодельную курильницу и с помощью палочки, которую зажег от свечи — поджег курильницу. Шатер тут же начал заполнять аромат благовоний, сбивая любые прочие запахи, которые царили здесь до этого.
- Присаживайся, - колдун указал рукой напротив себя, по другую сторону от доски. Непонятно откуда у него в руках вдруг появились карты и теперь цыган начал их методично помешивать, смотря как тени от свечей пляшут на лице его гостя.

Отредактировано Джура (2015-01-25 20:06:09)

+1

17

«Ничего не меняется»- после встречи с Шандором, всегда ложившейся на отвыкшие от чужой власти плечи Матео неуютной тяжестью, как седло на спину необъезженного жеребца, случай застать врасплох Джуру повеселил.
- Да, разгулялся ты не ко времени, - не удержавшись от легкой язвительности, Вега растянул губы в улыбке. – Вели своему молодчику далеко не отходить – надолго не задержу тебя.

Вольница цыганская, свои законы – не столько Господни заповеди, сколько языческие. За пять лет проживания вдали от табора, Вега уже и о том подзабыл, что здесь не прячут своих пристрастий, как в лицемерной христианской Кордобе. И то, что истые католики прикрывают пыльной тяжестью бархатных балдахинов, тут не осуждается и не скрывается. Кажется, Матео даже припомнил, что и раньше колдун никогда не был охотником за юбками, зато парней точно заговаривал – частенько видели, как опрометью по ночам из его шатра, точно пьяным, выбирался то один молодой цыган, то другой. Однако самого колдуна в такой момент Вега не встречал – странно было, как будто не верилось, что того может занимать что-то плотское, что-то другое, кроме магических действ.
«Интересно, после ночи с этим молодцом он выглядит столь же утомленным как после снятия порчи?» - любопытство заставило напрямую встретить взгляд темных глаз. Шальными они были. Матео чувствовал в воздухе парок, оставленный незавершенной страстью.

Молодой цыган, помнившийся Матео неоперенным подростком, торопливо скрылся, теряясь в отблесках дальних костров, а гость шагнул за порог. Не стал останавливать Джуру, поставившего оберег на коня, хоть и знал, что того без опаски можно оставить - не дастся он в чужие руки без хозяина. Но все же по сердцу пришлась забота хозяйская, как и восхищение статью животного не могло не тронуть – Матео сам уже третий год холил вороного.

Внутри жилища от колдуна и его шатра потянуло таким теплом, что по коже Веги пошли приятные мурашки. Накрой его кто в зимний холод плащом с меховой подбивкой и налей глинтвейна – так же пойдет согрев: снаружи и внутри одновременно.
Стянув пропитанные дорожной пылью сапоги, он снял с себя плащ, открывая перекинутую через плечо суму, из которой маячило зажатое тугим кожаным ремешком горлышко винной бутылки. Оглядев шатер, Матео приметил замятый матрас, видимо, только что оставленный любовниками. Благовония проникали в ноздри, но стойкий запах мужского мускуса сложно было перебить.

Подушки приняли на себя груз тела Веги – расположился поудобней, полулежа. Перенес тяжесть тела, опершись на одну руку, а вторая рука водрузила на деревянную доску вино того же сорта, которое они с колдуном отведали пару дней назад у него в кабинете:
- Погоди гадать. Я заметил, что такое вино тебе понравилось – вот решил прихватить. Помнится, несколько  глотков тебя весьма вдохновили, - мягкая улыбка коснулась его губ. Такую он не мог позволить себе в кабинете, где лицо, словно само по себе, принимало форму жесткой гримасы. А сейчас Веге хотелось немного продлить свободу, выторгованную у жизни большим кошелем золота, привезенного баро. Кинет карты колдун, расскажет о будущем и – прощаться.
- Давай, выпьем, Джура, - прошелся ладонью по приглаженным волосам, машинально цепляясь пальцами за кожаный ремешок, связывавший «хвост». Потянул за него, освобождая пряди. – Вопросов у меня много – только ответ будет один. Дай подготовиться услышать его.

+1

18

Из-за неровного дыхания свечей, тени плясали по шатру, будто маленькие бесы, отражаясь искрами в чёрных глазах цыгана, вылизывая короткими и длинными острыми языками черты его лица. В светлых же глазах Матео бесы плескались как в озере, показываясь на поверхность стройными черными чешуйчатыми телами и ныряя вновь, в самую глубину воронки зрачков. Особенно тёмные тени прятались в складках одежды, за её краями, очерчивая границы, окрашивая кожу чёрным, будто если дотронуться пальцами, то они увязнут в этой тьме. Дым от благовоний вступает в этот танец, вплетаясь в волосы мужчин, заполняя пространство, оглаживая силуэты и оседая на подушках, въедаясь запахом в заплатки и бахрому.
- Тот мальчик. Гожо. Я работал с ним. Ему кажется, что его одолевает дух желания, демон страсти. Он не может думать ни о чём, кроме своей похоти и всё напоминает ему о любовном слиянии. Я поборолся с этим духом, заставил его отступить... на время. На самом деле никакого демона нет. Просто мальчик созрел и становится мужчиной. Но так интереснее.
Джура скривил губы в сладострастной улыбке, будто сам был тем самым демоном, в существовании которого так ловко сомневался.
Старые карты сушили кожу, ласково шурша от любого к ним прикосновения. Уголки поистёрлись, но нельзя было сказать, что они находятся в плохом состоянии, видно, что хранятся бережно. Пальцы замерли, ровняя карты. Клиент просил подождать и хотел настроиться. Ну что ж. Клиент всегда прав. Колдун отложил карты и ласково надел кольцо из пальцев на горлышко бутылки, обхватил покрепче и поднял её с доски. Мазнул глазами этикетку, вглядываясь в причудливые закорючки на бумаге, приклеенной к стеклянному боку. Перевел взгляд на Матео.
- Посуды у меня нет. Придётся пить из горла.
Полоска чёрной кожи, змеей обвивающаяся вокруг тугого хвостика Веги, ослабила свою хватку, освобождая гриву жеребцу, пуская в неё ветер. Джура закрыл глаза, ресницы дрогнули, втянул ноздрями воздух, будто почувствовал это дуновение. Ветер всегда грозит какими-то переменами. Кончики пальцев покалывает от желания впиться в эти волосы, сжимая пряди, чтобы задрать голову, открывая шею.
Колдун медленно открыл глаза, всматриваясь в лицо собеседника сквозь темноту. Зрачки расширены. То ли из-за образов в его голове, то ли из-за мальчишки, который совсем недавно был в шатре, то ли из-за благовония, которое продолжало своим дымом ненавязчиво распространятся по шатру.
Джура сам не заметил, как открыл бутылку. Поднял её к губам, звякнув браслетами по стеклянному горлу, и сделал приличный глоток. Поджал губы, затем облизал их, смакуя вкус вина.
- Да, ты прав. Оно мне понравилось. У него есть название?
Поставил бутылку на импровизированный стол, а, убирая руку, прошелся пальцами по язычкам пламени свечей.
- Готовься сколько угодно, бонито, - поднял руки, потягиваясь, округляя грудь и прогибаясь в пояснице, - Я что-то могу сделать для того, чтобы подготовить тебя?
Многозначительный вопрос, звук голоса колдуна утопал в складках ткани шатра, которые видимо прятали множество чужих секретов и тайн. Понятия времени и пространства здесь переставало существовать, сложно было отслеживать минуты и понимать, в какой части света находится это место. Казалось, ещё немного и внутри начнут появляться звезды, как на ночном небе.

Отредактировано Джура (2015-01-27 11:08:57)

+1

19

Слушал про мальчишку, по губам скользила лисой усмешка – то покажется, то спрячется.
- И зачем же вышибать желание из тела жадного до всего плотского, двадцатилетнего парня? Разве это правильно, колдун? – собственные юные желания  Матео вовсе не лечил походами к знахарям – влюблялся до сцепленных от страстных стонов зубов, сбегал  на несколько дней с юной цыганкой к речке в тайный шалаш. И возвращался отощавшим, как шальной волк, чтобы получить пару раз внахлест по спине гибкой тростью от бабки Марии, тревожившейся о нем. 
Улучив момент, коротким движением перехватил только что поставленную собеседником бутылку – нечего вину попусту отстаиваться. Вскинул голову вверх, прикладывая горлышко к губам, делая несколько больших глотков, пропуская ароматный напиток в горло так, что кадык заходил на шее, дергаясь под не по-цыгански светлой кожей.
– Но было бы интересно узнать, как ты борешься с такими… недугами? Сам-то не боишься такую же заразу подцепить? – опустив на тесаные доски, подтолкнул бутылку обратно к хозяину шатра. – Хорошее Tempranillo.

В винах Вега начал разбираться только когда вошел в дело и стало важным отличать качественный товар от бросового. Служанок учил понимать, кому что предложить можно. Даже не в цене дело – бывают и недорогие напитки вкусными, но вино – это как собеседник, важно какие мысли навеет, какое настроение создаст.
Сейчас бы Матео не подошло легкое кисловатое беззаботное, хотелось глубины, томления, гудения силы в крови и изысканный привкус был уместен случаю, как малиновая епископская сутана к праздничному соборному богослужению.

И то ли вино, прокатившееся в пустой желудок, да на уставшую голову, то ли что-то магическое происходило в шатре колдуна, но Вега почти стал ощущать движение вокруг. Будто зарождалось кипение как в котле, под которым все больше и больше разгорался огонь.
- Ты не отошел еще от предыдущего обряда, Джура? – вокруг колдуна вился легкий дымок благовоний, разносимый по шатру вечерним воздухом, просачивавшимся между полами, и казалось, что цыганский знахарь окутан едва видимой мантией из хоровода дУхов. – На меня недуг молодого цыгана не перекинется?

Стараясь шутить вопреки вновь и вновь накатывавшим нелегким мыслям, Вега, как канатоходец, искал в себе баланс, чтобы дозреть и наконец позволить словам выдать накопившееся:
-  Окреп я, Джура. Опасно окреп и тянет меня на волю… если понимаешь, о чем я. Не могу я уже себе позволить прежнюю свободу, вот так как ты. Но по-другому – хочу, – в полголоса, больше выдыхая, чем рассказывая. Лишние уши не расслышали бы, а духи и так Джуре все рассказали бы. – Выйдет ли?

Говорить о выходе из повиновения самому баро, да еще прямо у него под носом, едва ли не в соседнем шатре. Колдун – не священник, может и не утаить его тайну от Шандора, но темные глаза напротив, взгляд которых даже дымка не могла отдалить от Матео, «говорили», что не открывает Джура чужих секретов, запечатывая в своем шатре.
Вега отвел взгляд, стряхивая с себя тяжесть признания и перекладывая ее на плечи колдуна, смахнул со лба ладонью влагу испарины. И тут же на себя разозлился – проснулся в нем жесткий хозяин «Золотой подковы», скривил губы, обнажая белые зубы в легком оскале.
- Мы вино еще не допили. Раскинь карты – скоро ли мне женитьба светит? – вино, наспех влитое в горло, несколькими каплями «окровавило» грудь, видневшуюся между распахнутым воротом рубахи. Опомнившись, Матео стянул с себя камзол, небрежно кинув на одну из корзин с вещами.

+1

20

Джура улёгся на подушки, опираясь на локоть, и уложил голову на свою ладонь. Свободной рукой он будто рисовал что-то на доске. Пальцы дошли до бутылки, гладкая поверхность которой была приятной и прохладной. Особенно в контрасте в кожей цыгана на руках, которая будто горела, не так давно поцеловавшись в пламенем свечей. Слушая голос Матео, колдун улыбнулся.
- Ты совсем позабыл, душа моя, о том, что большинство цыганок довольно целомудрены и не ложатся ни с кем из нас до брака. Гожо ещё рано жениться, он не готов к этому, но его тело уже готово к ласкам.
Колдун теперь смотрел на своего гостя неотрывно, следя как постепенно меняется его облик. Как защитный слой неприглядной железной чешуи лопается, являя золотистый оттенок чувствительной кожи. Красивый оттенок, непривычный взгляду.
- Я просто удовлетворил его, бонито. На какое-то время этого будет достаточно, - следит взглядом по вороту рубашки Матео, ныряя в небольшой запах на груди, - Он был такой отзывчивый. Приятный. Мне до сих пор немного пальцы сводит...
Улёгся на спину, поднимая руки перед собой, выпрямил, прокрутил, танцуя пальцами, как будто крыльями раненой птицы в замедленном времени.
- Я всегда боюсь сломать таких... как он, - хрустнул пальцами и плавно опустил руки, следя как тянется за ними тень по обвисшим стенам шатра, - Будто держишь на руках хрупкого котёнка и боишься слишком сильно стиснуть его, но этого очень хочется. У тебя бывало такое, бонито?
Вновь повернул к нему голову и отчего-то еле слышно бархатисто рассмеялся.
- А что ты вдруг переживаешь? Ты ощущаешь что-то похожее на внезапную необъяснимую похоть? - приподнял густые брови.
Ну, шутки шутками, а вот и подошло время для вопросов. Услышав вопрос, колдун осторожно поднялся с подушек, вставая на колени и опускаясь на руки, как огромный кот со сверкающими глазами. Подполз поближе к Матео, рассматривая внимательно, будто первый раз видит. Смотрит серьёзно, запинаясь взглядом о каждую морщинку на лице, за каждый волосок щетины. Перенёс вес на одну руку, отрывая вторую от пола, прошелся пальцами от локтевого сгиба Веги до его кисти, накрывая её своей, при этом взгляд не отводит с лица, гипнотизируя, как змей бывает смотрит на добычу, чтоб та не смела шелохнуться. Цыган переплёл свои пальцы с пальцами мужчины, обхватывая его кисть, развернул его руку ладонью к себе и поднёс поближе к своему лицу, чтобы получше видеть линии.
- Рано, Матео. Ты не окреп ещё, как говоришь. Сомневаешься. Неужели сам не слышишь своего голоса? Однажды ты проснёшься и поймёшь, что всё получится. Пока в твоей душе есть этот вопрос — это порождает нерешительность.
Отпустил его руку и сел рядом, привалившись плечом к плечу мужчины, из под полуприкрытых век теперь смотрит на колоду карт. Та кажется тяжёлой, неподъёмной.
- Тебе правда интересно про свадьбу? - приподнял брови, лениво наклонив голову в его сторону. - Учти, я возьму плату за все вопросы. Даже за те, которые тебе не очень интересны. Включая те... о моём мальчике.
Джура хмыкнул. Забывает Вега, что перед ним настоящий цыган, коварный и корыстный. Да ещё и колдун, который при желании и штанов на тебе не оставит, к моменту выхода из его шатра.
Матео пролил немного вина, которое прочертило линию от губ к распахнутому вороту, прячась там, где ещё совсем недавно утопал взгляд колдуна. Не смотря на благовония, цыган отчётливо почувствовал запах крепкого вина, смешанный с запахом кожи мужчины. Быть может, не почувствовал... представил?
Вега стащил с себя камзол. Джура стащил с себя слой спокойствия, слегка взволнованный поступком гостя, пропустил удар сердца. Что-то этот жест ему напоминал. Воспоминания наполнили цыгана через вздох, иссушая губы. Мотнул головой, отгоняя сущности, не связанные с Матео. Потянулся за картами, что-то ласково шепнул им и начал вновь их помешивать.
- Оформи свой запрос нормально, душа моя. Я думаю, что под вопросом свадьбы ты подразумевал вопрос об отношениях твоих в принципе. О сердце твоём. Я не прав? - подсунул ему карты, удерживая ровную колоду в ладони, - Сними.

Отредактировано Джура (2015-01-27 16:40:21)

+1

21

- Удовлетворил? Его – да, а себя? – не удержался, жадное жало любопытства впилось в него, вырывая нескромный вопрос. Вино, подхлестывая вольные мысли, подтолкнуто их перелиться через край словами. Вот хоть пари заключать – откуда-то в Матео сидела уверенность, что не выглядит колдун тем сытым котом, которого возле теплой печи, даже мыши не интересуют. «Котенка?» Высокий цыганенок, только на пол головы бывший ниже самого Джуры, таковым не представлялся Веге, хотя вид у него и правда был потерянным, щенячьям.

Доверчивая расслабленность ползла по телу, добираясь до кончиков пальцев – может в благовония чего подмешано? Не успел подумать, как темноглазый колдун оказался рядом, мягким хищником стелясь по упругому горизонту матраса. Озадаченный Матео только случайно успел сдержать первый порыв отнять руку, до того, как понял, что именно делает Джура – ну конечно, гадание на руке, линия Судьбы, линия Жизни – первое умение, которое получает любая таборная гадалка или колдун. Можно сказать, азбучная истина, передаваемая от любой мало-мальски умеющей раскидывать карты цыганки ее чадам. Только у цыганки бы так не получилось – рука Джуры – мужская, тяжелая длань неожиданно оказалась горячей и бережной. Невесомые прикосновения словно трогали не ладонь Веги, а нащупывали невидимые струны, которые споют нужную песню, если их найдешь.

«Интересно, меня он тоже боится сломать, если так касается?» - его глаза отразили недоумение, что вообще можно додуматься так прикоснуться к нему, несгибаемому Веге, который недрогнувшей рукой указывает цель наемным убийцам.
И, уже спустя миг, до него донеслись слова колдуна – нет, услышал он их раньше, а вот дотянулись до сознания не сразу, потому как не поверилось в нежеланную правду. Из нутра прорвался протестующий хриплый выдох. «Рано?!» А вовремя – это когда наймет убийц уже по своему желанию и уберет с пути тех, кого считает лишними? Колдун сидел рядом, его костистое, крупное плечо давило на плечо Матео, припекая странным жаром, но почему-то это не побуждало отодвинуться. Распорядитель постоялого двора опять поймал горлышко бутылки, плеснул в себя, тряхнув головой – свободно падающие волосы ощущались редким удовольствием.

- Тогда - за то, чтобы не опоздать!
Но не последним колдун озадачил. «Плата за все вопросы?»  - кошелек был пустоват после передачи денег Шандору. Месяц выдался не столь урожайным – обычно Матео сохранял заначку, а тут самолюбие взыграло, решил, что не даст баро повода усомниться, вытряс все на отдачу, сколько было оговорено.
- Оплачу, - и тут самолюбие впереди него явилось, срывая с хмельного языка зарок. Коня не отдаст, но если не хватит тех золотых, что сиротками жались в кошельке, привезет через пару дней. – Не смей сомневаться, колдун! – таким тоном можно было бронзу чеканить.
- Стоит ли мне жениться на Хуаните или другая моей судьбой будет? – повернул голову к привалившемуся к нему Джуре, близко в упор прищуром глядя во тьму глаз под ресницами. – Я ведь только с женщинами дело имею, а это обычно приводит к семейной жизни.

Отредактировано Матео Вега (2015-01-27 18:22:12)

+1

22

Пальцы ловко и вместе с тем бережно перебирают карты.
- Себя? Успею. Нехорошо было заставлять тебя ждать.
Вот зачем Матео снова и снова возвращается к этой теме? Только колдун пытается сосредоточиться на гадании, как Вега плавит собранность своим длинным до слов языком. В голове колдуна мешаются образы. Обнажённое смуглое тело юноши, которое будто танцует под умелыми ласками, каждое движение находит отклик. Солёная кожа, терпкая как хорошая закуска. Такого бы мальчика и под крепкое пойло. Но он кружил голову и без всякого алкоголя. Настолько меняется человек, когда ты вместе с одеждой снимаешь с него все страхи, все перегородки, внушая, что есть только он и некая сущность, главной целью которой является служение интересам просителя. Мягко сломать все блоки неуверенности, взращивая мужественность, уверенность, контроль над своими желаниями. Стоны парня вдруг ломаются, будто их что-то удерживает в воздухе, натягивая и делая тоньше. Как пряжу. Пальцы вдруг утопают, обхватив его бок, не чувствуя под собой напряжённое поджарое тело, а ощущая мягкость бархатной кожи, плавную линию талии. Мысленно отшатнулся. А это Хуанита. Лежит перед ним, готовая, зовущая, мягкая и пленительная. Но у Джуры в голове промелькнуло только одно сравнение — тесто. Тёплое и мягкое, оно румяное, когда готовится и пахнет домом. Настоящим домом, в который можно возвращаться и где тебя всегда ждут. Такого дома не было у цыгана никогда, но это не было печальным ощущением, ведь вместо этого он получал неограниченную свободу. Затем он осознал, что смотрит на неё глазами Матео, перенесясь в его спальню, в прошлое, когда стража ещё не загнала цыганского кролика под уютное крыльцо «Золотой Подковы».
Колдун мотнул головой, прогоняя видение.

- Конечно заплатишь, золотой мой, - улыбнулся и добавил каким-то более приглушенным и низким голосом, - В противном случае мне придётся украсть твою душу.
Неизвестно шутит ли колдун или серьёзно говорит. Много жутких слухов ходит вокруг цыганской магии. Джура глянул на Матео, затем перевел взгляд на бутылку:
- Ты пей, но не напивайся. И мне оставь. Я как погадаю тебе — приложусь. Духи не любят, когда я пьян. Так, сейчас посмотрим, я открою три карты... Первая. Ты по отношению к ней.
Колдун вынул из колоды одну карту и положил её на поверхность доски. Матео мог прочитать снизу надпись «Небольшие деньги». Джура же читать не умел, но отлично знал значение этой карты, ориентируясь по рисунку. Если можно было бы подбирать карты, характеризующие человека, то именно эта карта действительно отлично сочетается с ощущениями от Матео. Колдун заговорил:
- Малые деньги. Может быть, этих Малых денег и немного, но их приток, по-видимому, постоянен. Для мужчин карта может означать помощь женщины в денежных делах.
Джура глянул на гостя, всматриваясь. Это могло означать только одно, либо Хуанита уже вмешивалась в дела таверны, либо, как только сможет стать законной хозяйкой, то станет ощутимо вмешиваться. Делам это принесёт пользу, но гордости Матео... вряд ли.
- Это богатство, материальное по своей природе, оно способно быть более холодным, ненадежным, неуловимым и более обманчивым, чем Большие деньги. Вместе с тем эта карта означает и душевное благородство, свойственное женщинам.
Вот сейчас было немного опасно. Сказал, не подумав. Колдун поджал губы, карты говорили о том, что в большем объеме в Матео присутствовала женская энергия. Это никак не умаляло его мужских качеств, а лишь указывало на то, что он был способен стать для кого-то источником вдохновения.
Чтоб по-быстрому перевести тему, цыган ткнул пальцем в карту:
- Майя — зеркало иллюзий и наваждений на рисунке — указывает на реальность обмана. Оно означает, что любое богатство, которого мы жаждем или достигаем, всего лишь призрак. Всё в этом мире — не более чем отражение Единого.

+1

23

Будь Вега не цыганом по воспитанию, может и поддался бы искушению поверить в похищенную душу и карточные предсказания, но здравый смысл все время перечил доверчивости, раздирая острыми когтями праздничную обертку из слов и действ, разукрашенную магией. Матео только хмыкнул неопределенно, согласно кивая – кради уж душу, кто тебе помеха – и дальше продолжил внимать голосу, которым колдун умел играть отменно. Голос Джуры мог таиться как ручей между камнями, местами прорывающийся журчанием, а потом уходящий в перекаты и вливающийся в громовой вал водопада. Слушал бы, если б таким голосом сказки на ночь сказывались – детишки пришли бы в восторг, да молодухи трепетом изошли, теребя юбки.

- Не бойся за вино – еще в седельной суме есть бутыль, а меня споить – еще суметь надо
, - успокоительно сообщив, Вега снова позволил тягучему баритону Джуры наполнить пространство шатра. Но про опьянение правду сказал – такое напряжение сидело в теле с давних пор, что напиться не удавалось. Конечно, Матео и не мог себе позволить частое веселье, но пару раз брался. Но только еще больше каменел от вина, жестче становился. Раз, навесив на пояс наваху и пистоль, в полночь ушел шляться в опасные кварталы Кордобы, где после того, как на город оседает ночная мгла, на улицах остается только сброд, как гиены, рыщущий добычу. Вернулся поутру, мало что помня, в рубахе и с сапогами, забрызганными кровью, но с улыбкой. Рухнул спать, а к вечеру, на нем, пробудившемся, Хуанита насчитала около десятка порезов и небольших ран. Зато пару дней Вега ходил счастливым, голоса не повысив, перестав презрительно щуриться на мир.

Так что, помятуя об этом, Матео на бутылку больше не глядел – и Джуре спокойней, и ему самому – не будет рваться из шатра в драку. Именно за эту его неуемность когда-то бабка Мария и решила спровадить из табора, когда жажда Веги ввязываться в драки стала опасной.

По шатру курился дымок, а колдун вскрывал карты, одну за другой разлучая их с колодой, а потом беспощадно обнажая их тайны.
«Малые деньги» - Матео и сам знал, что то, что ему оставлял Шандор, не великое богатство – только чтобы дело шло. А то, что удавалось припрятывать, большим богатством не назвать, хотя возможно, не всякий граф имел такой доход. И никаких женщин к казне Вега не допускал. Только Терезе выдавались суммы на покупку свежих продуктов для стола, но кропотливая кухарка в транжирстве замечена не была и доверием не злоупотребляла.
«Давай дальше!»

Матео уже словно несло куда-то вдаль, как закусившего удила жеребца – в душе закипало непоседливое беспокойство. «Дальше. Дальше» - ничего нужного, важного он не улавливал, и досада начинала просачиваться изнутри через глаза, через расширившиеся тонкие ноздри. Слова, как и облики в дымке, начинали терять свои очертания, значения. Вега сменил позу, убирая от Джуры подпорку в виде своего плеча.
- Сколько я тебе должен? – резко, как удар в челюсть, вбивая в глотку колдуна последние слова своей фразой, он поднялся, не замечая, как по-военному поправляет пояс, убеждаясь, что наваха на месте, проверяя, быстро ли выхватывается. В груди волнами расходилась сладкая вольность, дозволявшая дикой энергии искать выхода. И лучше сейчас было покинуть табор, пока еще успокаивающе действовал дым, окуривавший шатер.

+1

24

Вторая карта замерла над доской, подрагивая чуть загнутыми уголками. То ли свет от свечей создавал иллюзию дрожи, то ли пальцы колдуна передавали клочку бумаги своё напряжение. Джура ловким жестом убрал карту обратно в колоду, мазнул с доски «Малые деньги», которые так же незаметно исчезли в утробе судьбоносной стопки карт. Достал из кармана какую-то ленту, обвязал ею карты, шепнул что-то им и отбросил на гору подушек в дальний угол. Атмосфера в шатре стремительно менялась, будто тучи сгущались над головами мужчин. Тени стали будто тяжелее, оседая вибрирующими пластами на одежде и коже. Джура медленно поднялся, насколько ему позволяла высота шатра и обернулся к Матео. Колдун выглядел довольно жутко, разве что волосы не встали дыбом. Жестокий пронзительный взгляд чёрных глаз, будто ядра пушек, готовые сорваться в смертельный полёт, разрывая душу собеседника, отстраняя. Черты лица цыгана ожесточились, густые брови, в обыкновении своём чуть приподнятые, сейчас были хмурыми, рисуя морщины на лбу. Губы, ещё минуту назад такие чувственные и расслабленные, теперь побледнели и были напряжённо стиснуты в гримасе явного недовольства.
- Убирайся отсюда, - процедил сквозь зубы, - Не зря тебя называли гаджо!
Последнее слово едва не выплюнул в лицо, приближаясь к Матео, поймал его глазами, держит, чувство самосохранения подсказало, что Вега сейчас может сорваться, но молчать колдун не мог. А если он не мог молчать, то лучше было говорить очень много. Заговаривая внимание.
- Не учили тебя уважать ремесло колдуна? - толкнул его в грудь, выпроваживая, - Так я тебя научу, - теперь взгляд цыгана казался вовсе диким, ирреальным, будто искрился сотнями игл - Коня мне своего отдашь за неуважение. Будет тебе уроком. И убирайся вон в свою сытую жизнь. Попытаешься забрать коня от шатра — прокляну. И конь ноги ещё до «Подковы» пообломает и в Таверну твою беда придёт.
Пока говорил, вытолкал Матео из своего шатра. Джура повышал голос, сознательно, привлекая внимание к своему шатру, чтобы в случае чего собратья вмешались. Защитили своего. Цепкими крючьями пальцев подцепил недавно снятый чужой камзол и со всей злости кинул его в лицо обидчику. Горячая цыганская кровь бурлила, воспламеняя эмоции, доводя их до жгущих нутро страстей, да так, что лицо раскраснелось. За какие-то пару дней Джура начал дорожить своим общением с Вегой, ведь тот, тогда в таверне, говорил с ним как с равным. Дышал одним воздухом. Призрачный налёт какого-то положительного отношения ощущался как шёлк на коже. Очень приятно и непривычно. А сейчас он трещал по швам.
- И вино своё забирай!
Бутылку кинул ему в ноги и та естественно разбилась, осыпав дорогу осколками. Колдун и сам вышел на улицу, преграждая вход в свой шатёр. Он тяжело дышал, был зол и взъерошен, как гарпия. Только вот в глазах теперь помимо ярости тонкой алой рыбёшкой плескалась обида. Обида на то, что признал в чужаке своего. Джура думал, что то, как к нему относились в таборе в каком-то смысле делает Вегу похожим на самого колдуна. Их обоих обходили сторон, не заводили дружбы ни с одним из них. Сейчас Джура понял, что ошибался и досада сжимала его сердце. Саднящее чувство одиночества и обособленности вновь царапало кожу изнутри. Колдун думал, что привык к этому, однако какая лживая тварь эта "надежда на лучшее". Она возносит к небесам, так высоко, что падать очень больно. Больше всего цыган злился на себя, что близко подпустил.

Отредактировано Джура (2015-01-29 23:44:33)

+1

25

При грозе две молнии никогда не пересекаются в небесах. Хотя, кажется, что бьются они насмерть, наотмашь мимоходом хлеща по щекам темных туч, высекая из них капли дождя как слезы. Но на самом деле никогда друг с другом не перекрещиваются, принося страх и гибель другим. У людей все страшней – чем больше боли причинишь, тем самому легче: глядя на стоявших в шатре Джуру и Вегу, казалось – еще чуть-чуть и исходившая от этих двоих  непогодь разнесет и их, и тонкие пологи шатра в клочья. Будто дунуло внутрь жилья из мартовской ночи зимним холодом. За краткий миг торопливая неосторожность заморозила и теплую негу вечера, и равномерно текущую беседу, превращая в прочный лед, который колдун сейчас, как топором, яростно колол словами, надвигаясь на Матео. Наступал на Вегу, будто не замечая, как тот от каждого слова и проклятия, кинутого в лицо, разгорается, словно жадное пламя от сухостоя.  Глаза сатанеют гневом, голова наполняется звоном и гудит от голоса цыганского шамана, как колокол, в который бьют в набат. А колокол звонил по одному из них… По кому?
Когда ярость колдуна плеснула под ноги отступившего из шатра Матео осколками бутылки, наскочившей на камень, и бордовыми брызгами, напоминавшими кровь; расплылась грязным пятном, смешиваясь с землей, поверенный Шандора лишь плотней сжал губы, сомкнутые до побеления так, что и под пытками на выдали бы ни слова. Камзол подбирать не стал, лишь мотнул головой, убирая с лица сбитые порывом ветра на бок волосы – те так и остались свободными, а между подушками цыганского жилья, на полу змейкой темнел кожаный ремешок.

Вега отходил, признавая право хозяина, но не отступал. Впился «играющими», бешеными зрачками в Джуру. После первой случайной встречи в трактире у него в том месте груди, где зачерствелая корка броней закрывала сердце, зашевелилось неясное волнение, будто распознал в чужом давно потерянного друга. Все было у Матео – достаток, пылкая любовница, прочный фундамент нужных связей, но как оторванный от порта корабль, плыл он в одиночестве, швыряемый бурями. Устойчивости в штормах он научился, но долго одному на плаву держаться трудно. Не стал бы ему колдун соратником в задуманных делах, но терпеливым собеседником и другом – мог бы. Хоть и мало этого было бы Веге, но небольшое отдохновение его душе дал бы Джура. Да и сам он чуял, что тот потянулся к чему-то в Матео. А теперь отталкивал за то, что не поверил тот его магии. Не просто отталкивал – коня ему отдай, единственное близкое существо, которого каждый цыган считал скорей братом, чем скотиной. Джура знал о том, но посмел замахнуться.

Больше не слыша ни единого слова, жесткими негнущимися пальцами под раскаты громового голоса колдуна, Вега неосознанно нащупал наваху, торчавшую сзади за поясом, и выхватил ее, раскрывая – пусть только посмеет Джура остановить его или не забрать слова обратно – глотку перережет за вороного.

Жеребец, встревоженный человеческим гвалтом, откликнулся, точно понимая, что речь о нем, забился на привязи, хрипловатым ржаньем вторя голосам. Ночные звуки, полные стрекотом насекомых, сочным хороводом перекликались с устроенным шумом, заглушая крадущиеся шаги за спиной у Матео. Бледное от лунного света лицо молодого цыгана, вспугнутого приездом Веги из шатра Джуры, мелькнуло за кустами… и следом тонким лучом в отблеске звезд прочертило свой путь лезвие навахи, прерывая его в спине Матео. Мужчина на миг задохнулся болью, стекленея глазами, его тело, застигнутое в развороте к ржавшему коню, осело на землю, а выброшенная вперед в поисках опоры рука, непроизвольно впилась пальцами в землю, ломая ногти о мелкие камешки.

Отредактировано Матео Вега (2015-01-31 11:11:44)

+1

26

Перед глазами колдуна за секунду пронеслось видением развитие событий, которые никак нельзя было предупредить. Цыган вспомнил, что и карты старались рассказать о возможной опасности, ведь, когда откинул колоду, связанную алой лентой, на внутренней стороне последней картой оказалась «Ревность». Но, как известно, пулю, которая уже вылетела из ствола может остановить только неминуемое столкновение с целью. Джура едва не задохнулся от слов, которые застряли у него в глотке железными раскалёнными штырями, что должны были пронзить обидчика. Матео падал на глазах колдуна как в замедленном времени, как сорванный тяжёлый занавес, открывая лицо виновника этой печальной пьесы.
- Гожо...
Джура сам не узнал свой голос, скрипучий сожалением, как не смазанный замок старого сундука со сказками, который теперь закрывался перед молодым и ревнивым цыганом. Щелчок запертого замка. Ключик смазанный маслом невидимые пальцы проталкивают во влажный рот и тот исчезает в пищеводе, вызывая спазм.
Вега, падая, мазнул туманным взглядом по фигуре колдуна, будто оставляя кровавый след вины. Джура почти застонал от досады и поспешно рухнул на колени перед раненым. Не так он представлял себе их встречу, разгорячённый юным цыганом колдун ценил ту обстановку, что зародилась в его шатре с приходом Матео. Там было жарко дышать, дымка благовоний лизала обоих мужчин, тени вибрировали от света свечей, но казалось, что от какого-то более чувственного напряжения. Волшебное чувство. Всё ровно, что лежать на дне моря, обласканный неспешным течением и гладкими рыбами чужих мыслей, обнаружив, что можешь свободно дышать. Дышать водой и любоваться на далёкое солнце, которое играет на поверхности с барашками волн. Сейчас вся эта вода вылилась из шатра, выплюнув на берег раненного кита.
Джура не мог себя заставить прикоснуться. Его рука на какое-то мгновение зависла над плечом Матео. Колдун тряхнул головой, поднимая взгляд на застывшего цыгана с окровавленной навахой.
- Помоги мне затащить его обратно в шатёр и уходи.
Опасный взгляд, холодное железо уверенного голоса, Гожо никогда не мог сопротивляться влиянию сильной личности колдуна. Рядом с Джурой он чувствовал себя жеребцом с шорами на глазах, чтобы видеть только хозяина, а во рту удила с привкусом спермы. Гожо действительно как молодой ретивый конь недовольно втянул ноздрями воздух, но ничего не сказал и послушался, помогая Джуре перенести Матео обратно в шатёр и уложить его на подушки.
Колдун присел рядом с раненым и одним уверенным движением порвал рубашку Веги, освобождая рану и тут же оценивая кровопотерю. Нужно было действовать быстро, хотя нож и не задел артерии. Прежде чем открыть сундук со своими вещами, колдун скользнул взглядом по тени, которую отбрасывал силуэт Гожо, загораживая свет из открытого полога шатра.
- Я сказал — уходи, - бесцветный тон голоса, - Не волнуйся, чико, мне больше не грозит опасность от этого человека. Я видел, - поднял взгляд на юношу.
В последних словах ни тени сомнения. Через какое-то время молчаливая тень удалилась, оставив лишь шлейф грусти и обещание тяжелого разговора в последствие.
Джура достал из корзины с чистыми вещами одну из своих рубашек, оторвал от неё кусок и сходил до тазика с водой, вымыл руки, смочил ткань и хорошенько выжал. Вскоре вернулся к Веге, открыл свой сундук, взял оттуда какой-то мешочек с травой, высыпал себе часть в рот. Тщательно пережевывает травки, пока вытирает кровь, прижимая влажную тряпку к ране. Сплюнул себе на руку получившуюся мазь и начал обрабатывать рану, читая заговор против кровотечения.
Через какое-то время кровь действительно остановилась, больше не сочась из раны и колдун мог отвлечься, чтобы порвать уже испорченную рубашку так, чтобы можно было перевязать раненое плечо через спину. Посматривает на Вегу, следя за его дыханием. Дыхание учащённое, нужно будет найти для него настойку от возможной лихорадки. На данный момент колдун был рад, что ему есть чем заняться, это позволяло освободить голову от мыслей. Совершенно не хотелось думать о том, что нужно что-то говорить. Чувства смешались. Ещё несколько минут назад цыган был очень зол на Вегу, готов был выгнать его за пределы своей жизни и не пускать никогда более, а теперь он чувствовал вину. Не за рану даже, а за то, что не сумел понять, раскрыть Матео, раз тот почувствовал, что готов уйти из шатра. Не вызвал полного доверия к себе, колдун. Это в какой-то мере был удар по самолюбию, и сейчас Джура понимал это.

+1

27

Ангелы ему не пели. А если и пели, то он их не слышал. Зато отдаленным плеском волн накатывал один голос. Знакомый, но Матео все никак не мог вспомнить, где именно его слышал. В детстве кажется, похожим, но еще неоформившимся юношеским баском, разговаривал молодой ученик бабки Кхаци. В странном подростке даже голос был странный – как будто через него вещал кто-то более древний, знающий. Это пугало и притягивало…

Матео, затаившийся под остовом старой сломанной телеги, лежит на животе, подглядывая за тем, как будущий колдун, спустив в воду босые ноги, сидит возле речки, тихо, нараспев что-то бормоча сорванному цветку. Временами замолкает, пялясь на лепестки, и тогда вместо него вступает голос воды, который будто затихал на время колдовского пения.
Юный Вега ворочается под телегой – осторожно, чтобы Джура не заметил его присутствия. Какая-то дерзкая травинка, мешая слежке, щекочет его – мятая рубаха задралась и теперь Матео чудится, что по его животу бегает целая когорта мурашей. И почесаться хочется, да страшно выдать себя. Говорили про колдуна, что тот иногда как бешеный – может спалить взглядом, если долго будет на тебя смотреть угольями глаз. Правда это или нет, светлокожий цыганенок так и не решался спросить у бабки Марии, но был готов при необходимости змейкой ускользнуть прочь, не поднимаясь из травы.
Но сбежать не удалось – Джура вдруг вскидывает голову и резко разворачивается к телеге, словно собираясь выжечь взглядом то место, где затаился соглядатай. Растрепанные волосы Матео едва не встают дыбом, судорожно извиваясь, он начинает отползать, стукаясь локтями о колеса, а головой о заднюю ось, подхватывается, забыв о том, что собирался ловко исчезнуть неприметно. Вскакивая, как вспугнутый заяц, нахальный шпион несется в поле, так быстро, что свободно болтавшаяся  рубаха, на спине натягивается как парус… 

Вега дергает лопатками, как будто, пытаясь распахнуть крылья, чтобы помочь себе бежать, но боль пронзает правое плечо – одно крыло обессилено повисает, истекая сукровицей…   
Хрипловатый стон почти не слышен, в горле запеклось, и Матео с трудом поворачивает голову, надеясь что-то разглядеть в полутьме. Воды бы…
- Воды… - мысленно просит.
Почему ему казалось, что он уже ускакал прочь от шатра колдуна? Может оттого, что слышал ржанье своего жеребца и топот его копыт? Только его самого-то на конской спине не было. Вороной, взбешенный человеческими страстями, сорвался с привязи и умчался в ночь, сквозь мглу пробивая себе дорогу к родной конюшне, где в соседнем стойле мирно дремлет знакомая гнедая кобылка, а в яслях томится отборный золотистый овес.

Матео прикрывает глаза, шевеля губами – это проклятье колдуна так его приголубило? Веки дрогнули – налитые тяжестью, они сопротивляются, но Вега упрям и снова открывает светлые глаза. Несуразная, огромная фигура застыла неподалеку. Раненный всматривается, стараясь сквозь пелену, оставшуюся от благовоний, узнать силуэт. Темная объемная фигура делает движение и Матео понимает, что это лишь тень колдуна, а сам он сидит совсем рядом, у его изголовья. До его колена Вега даже может дотронуться рукой – он усилием распрямляет пальцы и касается ноги Джуры, одетой в вылинявшую ткань штанов.
- Прости… - и больше не объяснить, больно. Да и лучше, что цыганский знахарь его вряд ли услышал.

+1

28

Вместе с рубашкой рвал свои мысли, освобождая голову. С треском, одним уверенным рывком сильных, но вместе с тем ласковых рук. Во рту остался привкус горькой травы, который осел на языке и зубах зеленоватой шершавой плёнкой. Покатал во рту вязкую слюну, пытаясь избавиться от этого вкуса, сглатывать было неприятно. Горло немного засаднило, захотелось запить послевкусие. Джура мгновенно переключился на больного, только подумав о воде; можно было себе представить, что если Матео в сознании, то точно захочет пить.
А Вега, как оказалось, был в сознании, чем вызвал чувство уважения от знахаря. Пальцы трактирщика на колене колдуна казались горячими и твердыми как трескучие ветки в костре, непослушными, но уверенными.
- Матео, - нагнулся, чтобы рассмотреть его лицо, - Отлично, ты здесь. Мне нужно чтоб ты сел. Попробуем?
Джура аккуратно, но крепко обнял трактирщика, обхватывая его торс длинными руками, помогая подняться. Усадил, обложив подушками, стараясь обеспечить максимальное удобство мужчине.
- Держишься? Погоди минуту.
Тепло прижал ладонь к его здоровому плечу, убеждаясь, что Вега вполне способен сидеть самостоятельно. Колдун нашел у себя кружку с водой, которую когда-то не допил; торопливо осушил её в два глотка и вновь полез в свой сундук, в поисках лекарственной настойки. Нашел, открыл бутыль и налил в кружку. Через мгновение колдун уже вновь оказался рядом с Вегой, обхватив своей ладонью одну из его рук, вложил в неё кружку, придерживает.
- Пей. Должно помочь.
Сейчас Матео казался ещё бледнее, чем обычно, особенно в контрасте со смуглыми руками колдуна. Дыхание мужчины поднималось в широкой груди, упираясь в ключицы, порванная рубашка трактирщика лохмотьями свисала с одной стороны, частично оголяя торс. И ни тебе светлого мягкого жирка на боках, ни болезненных стенаний при каждом касании. Джура неосознанно любовался поджарым телом Матео, путешествуя взглядом по плавным выступам напряжённых мышц. Пока раненый вливал в себя настойку, колдун старательно не обращал внимания на выступающий подвижный кадык на крупной сильной шее, за которую приятно было бы ухватиться; не обращал внимания на звук глотков и капельки холодной испарины на лбу трактирщика; не обращал внимания, что помогая держать кружку, едва не переплёл его пальцы со своими, чувствуя кожей как пульсирует не цыганская кровь.
- Всё? Позволь...
Отстранил от него пустую чашку и отставил её куда-то на край сундука, сам же схватился за подготовленные лоскуты ткани.
- Мне нужно наложить повязку. Потерпи.
Джура со знанием дела начал туго накладывать ткань, закрепляя повязку на плече, через спину и грудь, чтоб не елозила и держалась крепко. Каждый раз перебрасывая ткань за спину Матео, будто обнимает его, пальцами на ощупь прокладывая дальнейший путь повязки.  От Веги теперь пахнет терпкой настойкой, а от тела исходит жар, будто он был раскалёнными камнями в паровой, на которые капнули немного ароматной воды, для лечения парами носовых пазух. Отчего-то Джуре тоже было жарко, непослушные пряди волос прилипли к вискам, за шиворот скатилась капелька пота. И дышать будто бы нечем в шатре, хотя полог был по прежнему немного приоткрыт, пуская воздух с улицы.

+1

29

Как он раньше не замечал, что в Джуре столько тепла? Не просто спокойной уверенности, сдобренной крупинкой дерзости человека, знающего, что может за себя постоять, а именно тепла. Может, он, зная себя, закрывался от чужих глаз, а может, просто повода не было. Но не зря тот молодой, с пьяно-счастливым взглядом цыган выходил от него таким утихомиренным – после постельных утех, да еще прерванных, в человеке не бывает затишья, лишь жадность просыпается. А темнокудрый любовник Джуры выглядел умиротворенным, как будто и душой отдохнул и телом.

А еще крепкие руки колдуна умело отводили боль – Матео смог сесть, настойку выпил, и при перевязке боли не ощутил. Только слабость - вяжущая, терпкая, расползшаяся по телу и по мыслям, оплела его, как зелеными плетями хмеля. Так бывает, когда борешься с волнами, а потом отпускаешь свою судьбу на их волю, и позволяешь течению нести себя. Мышцы почти не слушаются, кости словно расплавились в теле, но желание выглядеть в глазах колдуна сильным, творило чудеса – Вега сидит, привалившись к Джуре здоровым плечом, смотрит на млеющую восковыми слезами единственную свечу в шатре. Мысли мешаются в голове и он судорожно пытается поймать и додумать до конца хоть одну из них – скорей всего в настойке растворены дурманом какие-то успокаивающие травы и Матео тянет в сон, как в омут. Не сразу, но он роняет голову на плечо хозяина шатра, опаляя горячечным дыханием его ключицу.

Утро проникает в шатер почти незаметно. Оно ощущается лишь по тому, как нагревается упруго натянутый цветастый купол потолка, накрывая спящих ровным теплом покрывала из воздуха. Проснувшийся возле лежащего неподвижно колдуна Вега долго лежит, слушая себя – разворочанная железом плоть плеча ноет, причем, намного пронзительней, чем вчера.  Действие настойки  ослабло, и теперь предоставленная самой себе рана тревожит болью, лишая Матео внутренней сосредоточенности. Но само состояние, все же, намного лучше – силы возвращались, а в голове прояснялось. Потихоньку проникая из глубин опаленной жаром памяти на поверхность, отзвуки вчерашних событий не вызывали сожалений – Вега четко понимал, что кратковременность боли он бы предпочел тому расставанию, которое невольно предотвратил чужой нож. Неожиданно все повернулось в  нужное русло и только одно мешало спокойно принимать заботу Джуры, который из грозного колдуна преобразился в знахаря – в трактире Матео обещал, что вернется к вечеру сегодняшнего дня. Но даже если он найдет в себе силы сесть верхом, садиться пока было не на кого – испуганный жеребец не только унесся прочь, но и дома наделает шума, вернувшись без хозяина.

«Надо попросить Джуру найти мне коня или возок. Лишь бы до Шандора не дошла новость об этом глупом  покушении. В такие дебри это может вывернуть… » - и уже не лежалось Матео. Приподнялся, осторожно откинув покрывало, гревшее его ночью, удерживая равновесие как канатоходец, встал сначала на колени, потом, на ноги, подлавливая – не закружится ли голова. Пошатываясь, он вышел наружу, встречая грудью, едва прикрытой лохмотьями рубахи, ласковые солнечные лучи. Стоявший на отшибе шатер, отгороженный от суеты остального табора кустами и редкими деревьями леска,  давал возможность незаметно подойти к ручью. Хотелось умыться, хотя бы смыть с лица стягивающую пленку испарины, а с тела ощущавшуюся на спине засохшую корку крови. Но до спины самому не дотянуться, поэтому Матео сам справился только с умыванием, освежаясь похолодевшей за ночь водой и жадно хлебая воду из ладони.

Отредактировано Матео Вега (2015-02-06 13:14:15)

+1

30

Джура лежал на боку, спиной к гостю, подвернув под руку небольшую подушку и поджав колени. Острое плечо возвышалось, будто крутой склон горы, обтянутый тканью. Дыхание не глубокое, как обычно бывает во сне, а поверхностное, незаметное, будто цыган и не дышит вовсе; только пылинки на стёганной подстилке матраца танцевали в лучах солнца возле рта Джуры, обозначая хоть какие-то колебания воздуха, которые тонкими струйками выходили из чуть приоткрытых губ.
На самом деле цыган не спал, прислушиваясь к дыханию мужчины подле себя. Каждый тихий стон от боли Матео отдавался неприятным щемящим чувством в позвонках, заставляя покрепче вцепиться в подушку, осторожно сминая её края до напряжения в костяшках. Колдун размышлял о том, что может принести это утро кроме натянутой неловкости? Яркая вспышка ссоры не могла не оставить осадок, да ещё эта рана. Предстоит ещё объясняться с Гожо, да так, чтобы не навредить его разуму, не испортить чистое искреннее сердце, не надломить гордость. Чужая боль, и физическая и эмоциональная, делала воздух в шатре тяжелым и саднящим, наполненным пеплом догорающих слов, сказанных и невысказанных.
Матео рядом ощущался горячо, занимая приличное пространство личного шатра колдуна. Джура привык спать один, растворяясь в прохладной ночи, коченея пальцами и остывая от своих ритуалов. Сейчас, с непривычки, не смог уснуть, всё прислушиваясь к чужому присутствию.
Трактирщик ворочался во сне, инстинктивно пытаясь найти удобное положение, при котором рана не будет болеть, а когда в одном положении мышцы затекали, снова ворочался, повторяя попытки лечь поудобнее. Джура отдал ему свой плед, не отважившись согревать своего гостя теплом своего тела, хотя, надо признать это вышло бы продуктивней, потому как цыган всё-таки немного замёрз.
Вега проснулся, поднимаясь на подушках. Колдун замер. Он ещё не успел продумать как будет вести себя с утра, что скажет, что будет готов услышать. Крупная тень на ткани шатра вырисовывала силуэт мужчины, позволяя наблюдать за ним, не поворачиваясь. Через какое-то время Матео встал и неровной походкой вышел из шатра.
«Куда он?»
Ещё несколько мгновений Джура лежал, осознавая что в шатре теперь стало ощутимо пусто. Первым желанием было подтянуть себе плед, согретый телом трактирщика, укутаться с головой и провалиться в сон, снимая с себя всякую ответственность. Но это было плохое решение. Детское. Нужно было вновь осмотреть рану Матео, возможно приготовить ему ещё лечебной настойки, решить проблему с конём и вынуть свой язык из засушливой клетки ступора, чтобы научиться вновь произносить слова. Уже не особенно важно какие, подходящие ли, продуманные или то, что в голову взбредёт, лишь бы снять эту скованность.
Вскоре не выспавшийся колдун тоже вылез из шатра, завязывая потуже свой поехавший на бёдра кушак. Глянул под ноги, подле шатра по прежнему валялись осколки разбитой бутылки. Колдун поднял взгляд, вглядываясь в окресности. Покрутил головой в поисках Матео. Не нашёл. Вместе с этим пришло понимание, что врядли мужчина банально сбежал. В шатре по-прежнему оставались его вещи, да и куда он пойдет? До «Подковы» пешком? Самым разумным объяснением было то, что Вега решил проветрить свои мозги, прогуляться в одиночестве, чтобы поговорить сам с собой. Колдун вытащил одну из подушек, уложил его рядом со входом в шатёр и сел, скрещивая ноги.
«Нагуляется, вернётся...»
Где-то поблизости послышалась гитара и оживлённые голоса. Либо у кого-то сегодня праздник, либо репетиции, не всё ли ровно? Главное, что это наконец-то вызвало улыбку на устах Джуры. Родная музыка была всегда самым лучшим заживляющим бальзамом для души.

+1


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Архив » Волк хоть обожрётся, а волком останется. ©