Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Альтернатива » Las amistades peligrosas


Las amistades peligrosas

Сообщений 31 страница 60 из 285

31

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206366_kinopoiskruOcean_27sTwelve164252.jpg[/AVA]
Готье с неуловимой улыбкой наблюдал за тем, как Дамиан снисходит до него. Забавный все же. Кому врать пытается, что не удивлен?
- Да, так, - еще и кивком подтвердил слова свои – ну что я, передумать не мог, что ли? Я ж тебе круги ада пообещал? Ну так вот. Побуду тебе Вергилием. – Я посчитал, что мое требование несколько… затруднительно выполнить буквально. Видите, нельзя было исключать случайностей, а мне не хочется, чтобы вы считали, что это нарушение договоренности, - Лис улыбнулся. – Не более того, Дамиан. Только поэтому, не обольщайтесь.
Если и не сказал всей правды, что имелась, так только потому, что сам верил – нет ее, другой, кроме той, что только что облеклась в слова. Он, Венсан Готье, ни от чего зависеть не должен. И уж тем более – ни от кого. А тут… Если чуть занавес отодвинуть да заглянуть в пыльное закулисье – и что там в уголочке скалится весело? Конечно. Одержимость этим засранцем сладким -  мучительная, опасная. Для обоих опасная. Так что лучше шторочку поплотнее задернуть, и верить во все, что угодно, кроме недопустимого.
- А может быть это вы подождете? – Лис нахмурился, уголок губ дрогнул гневно – это еще что за вольности такие? Однако момент упустил, доли секунды какие-то потерял на финише, а теперь – не вырываться же? Как будто было уже это с ними – цепкая рука, которую отшвырнуть-то ничего не стоит, да нельзя прилюдно – оказаться в нелепом, смешном положении Готье боялся более всего. Потому последовал за Данте, словно так и нужно, и вот же – некая милая беседа намечается. Впрочем, о содержании той беседы Венсан вполне догадывался.
- Предлагаете потанцевать прямо здесь? – осведомился насмешливо, внимательно глядя в глаза Альвареса. – Я же сказал вам, что…
Лис словно со стороны увидел себя, искренне недоумевая, почему это мальчишка вдруг так тесно прижимается к нему, так откровенно нахально лапает, а он стоит изваянием самому себе, парализованный подобным обращением. Только тогда и очнулся, когда теплые губы к его губам прильнули с каким-то отчаянием, что ли… И вот что, что с ним, таким неугомонным, делать?
- Что ты себе позволяешь? – это даже не шепот – злобное шипение змеиное. Готье до боли сжал плечи Данте, оторвал мальчишку от себя, будто репей надоедливый. – Мои слова дали тебе повод думать, что я тебя хочу? – взглядом пронзительным обжег, и так близко, глаза в глаза. Черт же его дернул! Лис оттолкнул Дамиана, отвернулся. А в следующий миг уже вжимал его в стену.
- Ты прав, твою мать… - прохрипел, словно удушье мучило. – Хочу… - и сам уже целовал его яростно, жадно, до боли сминая теплые губы, вторгаясь языком в нежную влажность рта. Готье забыл, где он, зачем, почему. Его трясло от вожделения, от желания растерзать этого мальчишку, который посмел… Майку вверх дернул, не заботясь о ее целости, пальцами до сосков добрался, застонал, сжимая, за колечки потянул, осознавая, что последние проблески разума окончательно уплыли в сладкое марево. И поцелуй – взахлеб, до головокружения, до ослепительных вспышек под закрытыми веками.
Лису казалось – вечность прошла, когда, наконец, так же резко оторвался от него. Глянул на Дамиана шальным взглядом сумасшедшего маньяка. С удовольствием оглядел припухшие от жестоких поцелуев губы, нетерпеливо брюки свои расстегивая.
- Продолжим? – вплелся пальцами в роскошные волосы Дамиана, резко, грубо вниз потянул, заставляя опуститься перед собой.

+1

32

[AVA]http://se.uploads.ru/Y76m1.jpg[/AVA]Понял сразу, что правильно сделал, разом лишив возможности мсье Готье посопротивляться. А то так, глядишь, хрен бы они теперь наедине оказались. И так бы и целовал его, отсосал бы даже… да что там… прям здесь, у стенки, подставился бы, потому что не мог так больше попросту. Это было невыносимо. Ведь не от него хотелось бежать, а к нему. Только он ведь объятий не раскроет, да ни за что. Помнил он, каждое слово помнил, что было ему сказано тогда. И что бы еще мог Лис ему сказать, тоже прекрасно понимал. Как и знал доподлинно, как чертовски рискует, отдаваясь во власть собственного неуемного желания. Но не отдался бы – свихнулся бы вконец.
«Лучше башку мне прострели, чтобы я не мучился… пойми ты… я не могу ничего с собой поделать…» - думал он, пока эта навязанная Венсану близость длилась какие-то жалкие секунды, а для Дамиана, казалось, половина жизни пролетела.
Однако ж сам не ожидал, что так реагировать будет, когда тот его оттолкнет. Думал, что закусит губу, взгляд в пол, бормоча глупые оправдания, зажимаясь, сбежит. И черт знает, что будет дальше делать, теперь уж наверняка стараясь сделать все, чтобы только не видеть вот его, в котором, кажется, вся его жизнь теперь была. А на деле… не только откровенной злости в голосе не устрашился. Нагло, упрямо в глаза заглянул, облизывая губы, в глаза неотрывно продолжая смотреть.
- Вот именно, Венсан… - в тон ему почти отозвался Данте, - я себе позволяю. И мне повод не нужен. Впрочем, я был прав… вы смогли забыть. – Усмехнулся, кривя губы. – Через час или раньше?
И, в следующий момент оказавшись сам у стенки, удивленно распахнул глаза, видя перед собой вроде бы совершенно другого человека. Но нет, того же самого, того, которого в кабинете мог бы видеть, позади себя. Наверняка. Таким же он был тогда, наверняка, страстью ослепленный. И вот теперь воочию наблюдал. Любовался. Предвкушал. На все готовый. С жадностью неистовой в ответ его целовал, то покоряясь его бешеному натиску, то инициативу пытаясь перехватывать, льнул к нему, крепко прижимая к себе, до боли пальцами впиваясь в кожу, жалея, что вот прям здесь раздеться нельзя… или можно? А уж когда руки скользнул по его груди и добрались до колечек в сосках, застонал несдержанно, куда громче, чем до того. Свои бы джинсы сдернуть, да хоть бы подрочить, пока он его у стенки неистово целует. И то было больше, чем он мог получить последние гребаные недели, без этого Готье адом показавшиеся.
И ведь собирался же и правда собственные джинсы расстегнуть да требующий внимания член пальцами обнять. Кажется, секунды бы ушли на то, чтобы кончить от таких сумасшедших впечатлений, ан нет. Больше не жгли его губы поцелуи. Но взгляд… дорогого стоил. Внутренний голос почти восторженно орал что-то детское на вроде «он меня хочет! Есть на небе бог!» Внимательно, с вожделением следил за тем, как он брюки расстегивает, сам готовый ему в ноги бухнуться, и пофиг, что коленки бы отшиб.
- А то. – Облизнулся, на колени перед ним-таки падая, да отшиб, но и не заметил, немедля потянувшись рукой, чтобы плоть из-под ткани освободить и спешно губами обхватить, издав протяжный довольный стон, бедра его обнимая, почти вцепившись пальцами, будто Лис мог сейчас передумать, не позволить дело до конца довести.
«Ох, увидит кто… да хер с ним… пусть завидуют… насрать мне, кто и что подумает… вот этого вот никому не позволю у меня забрать! А он… пусть смотрит… помнит же, как я его ствол тогда… так вот наслаждайся… я тебе сейчас покажу, как я тебя хотел все это время… и хочу…»
Вряд ли он кому бы то ни было за всю свою жизнь отсасывал с таким упоением. Да что грех таить, почти уверен был, что кончил бы сам, наконец, получив желаемое, плотно обхватив губами твердый член, до основания в себя впуская, от сводящей с ума похоти дрожа.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-06 10:30:29)

+1

33

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206366_kinopoiskruOcean_27sTwelve164252.jpg[/AVA]
Вот теперь и самому впору к стеночке прислониться, хоть какую-никакую опору себе обеспечить. Лис всхлипнул глухо, прикрыл глаза – прикосновение губ обожгло, как будто другого чего-то ожидал, удивился даже. И нет бы вовремя остановиться, спросить себя – какого это хрена я делаю? Его отсутствие скоро станет неприлично заметным, и что же – не найдут что ли? Да вот-вот телефон обрывать начнут, а не ответит – запаникуют, рыскать станут. А он вот тут, во всей, так сказать, красе.
Но кто ж о подобном думает, когда губы мягкие с таким упоением ласкают, что взгляда отвести невозможно? Чертов соблазн, перед которым сдался, как мальчишка какой-то. И не все ли равно было, где свой хуй в этот умопомрачительный рот воткнуть? Любая самая загаженная подворотня показалась бы королевскими апартаментами. Так что еще и не худший вариант. Хотел его так, что суматошно пульс частил, а каждое движение языка по напряженному члену стремительно возводило похоть в немыслимую, неизвестную науке степень. Прежде всего – неизвестную самому Лису. Он что-то такое вроде помнил – было-было, а когда, с кем? Ну и к дьяволу, быть может оно только снилось, или мечталось там – ну вот, однажды, кто-нибудь…
Временами он словно выбирался из этого непроглядного омута, отстраненно замечая, как Дамиан за его бедра цепляется, и это отчего-то казалось вот единственно правильным, хотя вообще не очень-то Готье себя лапать позволял. Качнулся, словно пьяный, в его волосы пальцами зарываясь, ухватив жестко, глубже толкнулся в восхитительно умелый рот. Вот и все, малыш…
- Убери руки… - отстраниться не позволил, подушечкой большого пальца по уголку его губ провел, стирая тонкую ниточку вязкой слюны. - Ведь я сказал, что хочу тебя? Сказал. А ты знаешь, что это означает, не так ли? Теперь знаешь…
Удовольствие… Готье не только ощущал его, он знал, как оно выглядит. И смотрел, впиваясь шалой темью взгляда в мальчишку, стоящего перед ним на коленях, в спутанные волосы, которые в запале только вот разве что на кулак не намотал, жестко вбиваясь членом в рот его так глубоко, что должно быть – доставлял весьма неприятные ощущения. Но остановиться не мог. Не хотел. С едва слышным стоном, подрагивая от желания немедленно кончить, но отчего-то сам себя и сдерживая, в исступлении трахал нежный рот, липкой от блядской течки головкой выглаживая нёбо, чтобы после снова втолкнуться глубоко, прижать его голову к себе, с глухим стоном содрогаясь в каком-то неправдоподобно долгом оргазме. Быть может, только казалось так, ведь времени не существует… Пока не существует.
Когда успел закрыть глаза – так и не понял, и в первый момент даже дернулся от неожиданно облепившей его темноты. Сознание, хоть и медленно, но возвращалось, и время наверстало свое, дальше покатилось, и королевские апартаменты полумраком коридорным проступили. Неизменным остался лишь Данте. Лис разжал пальцы, по волосам его погладил, вроде как приласкал.
- Иди ко мне, - позвал негромко, а когда тот поднялся, Готье в глаза его заглянул, кончиками пальцев по губам провел. Нет, за грубость свою извиняться не собирался. Он другим-то не бывает, а извиняться за то, что ты есть – по меньшей мере глупо. – Мне действительно пора. Если хочешь – приезжай вечером, - вроде бы с безразличием этак, мол, ты сам решай, оно надо ли тебе. В порядок себя привел, застегнулся, оглядел как смог – как будто ничего предосудительного. Сигарету из кармана вынул, с невозмутимым видом направляясь к выходу. Но вдруг остановился резко, обернулся.
- Мне было хорошо с тобой, - улыбнулся. И еще будет, несомненно.

+1

34

Дамиан отчетливо чувствовал, что кружится голова. От счастья. До тела его уже, считай, допустили. Так ведь, чем черт не шутит, и в постель пригласят. Да что там… уверен почти был, он там уже, одной ногой уж точно. Но все-таки следовало официального приглашения дождаться, потом. А уж он постарается сейчас, на славу постарается, чтобы это самое приглашение получить. Чтобы этот охуенный мужик каких-то девок местных клубных лапал? Нет уж. И уж тем более чтобы с кем-то из своих проводил время в постельных утехах? Нет еще раз сто. Но вроде бы как Данте особо и не старался – оно само выходило по себе так, он чувствовал почти, что доставляет то самое удовольствие, от которого в глазах темнеет. Во всяком случае, шибко надеялся на то, что именно так оно Лису и чувствуется.
И вот же, приказ услышал, но все понял, с томной поволокой на него снизу посмотрел, уздечку во рту пирсингом щекоча, демонстративно руки за спину убирая, в замок сцепив, думая лишь о том, что как же дьявольски сладко ему в эти мгновения принадлежать. А уж тогда, на столе… Нет, не врал тогда. Никогда этого не забудет. А уж если подобное с ним повторят… вот тогда даж свечечку в церквухе будет не грех поставить. За что-нибудь. Деве Марии, конечно, подобные утехи и не снились, но пусть уж порадуется за грешного сына… божьего… Дамиана Альвареса, для которого нынче, в минуты эти, не было больше радости, чем сосать член Венсана Готье.
А уж Данте взгляда от лица Лиса почти и не отводил, стараясь малейшую смену эмоций заранее предугадать. Да только почти ни черта не видел – расплывалось все от желания собственного как в тумане. Сейчас бы джинсы приспустить да подрочить перед ним. Да ладно, успеется, да и руки сам же за спину завел. Пусть любуется. В том числе и на топорщащиеся джинсы в известном месте. И вот… то ли так его и правда ему хотелось, то ли давно не трахался, то ли действительно Дамиан охуенно сосать умел, но развязка оказалась довольно скорой. И волшебной. Сам волну удовольствия, по телу прокатившуюся ощутил, позволив себе глаза прикрыть, глотая сперму, постепенно отстраняясь, как только он позволил, начисто вылизывая его член. И вот же, даже ласки удостоился, поднялся с пола, глядя ему в глаза, улыбаясь шало, пьяно, сдержавшись, чтобы не начать пальцы его целовать.
А уж что услышал – так впору было и дикую радость проявить, как мальчишке нетерпеливому, но порыв безумный сдержал, неотрывно глядя на него.
- Спасибо за приглашение. – Промурлыкал почти, не проговорил. Считай, «приеду» ответил, так и слышалось, никак иначе. И какая разница, что прочь пошел… так ведь отсутствовал, того и гляди искать начнут, опомнившись. Сам было уж за сигаретами полез, да поздно вспомнил, майку оправляя, что в куртке оставил все, а значит вернуться так и так надо, чуть погодя, чтобы забрать и… уехать. Марафет наводить. Для него.
И тут такое признание. А что он мог сказать? Привалился плечом к стене, с улыбкой продолжая на него смотреть, мягкой такой, блеск безумный в глазах пригласил, едва заметно кивнул, отпуская. Зная, теперь, как торопить часы будет до вечера, время подгонять.
И вот, выждал нужное количество минут, сам нарисовался с телефоном в руках. Рожа серьезная такая, пальцем кому-то показал, что, мол, по телефону говорю, не до бесед. Сосредоточенно этак кивая, проник в комнату, где переговоры были. Не взирая на то, что кто-то из охранки пялил деваху прямо на карте, на столе, взял вещички, оделся и вышел, наконец, получив от Маркуса его прекрасное «скоро буду». На улицу вышел, ни с кем не прощаясь, отошел подальше, где его друг будет забирать. И закурил наконец, на парапет облокотившись. В небо посмотрел. Заулыбался.
- Ну спасибо. Теперь, можно сказать, я в тебя опять верю.
И небесам подмигнул. А через минут десять, как докурил, уж и Маркус приехал, приветственно махая рукой.
- Ты чего такой довольный? – улыбнулся он.
- Да дело провернул, все теперь в порядке, расслабиться можно.
- Наслышан уже. Такие новости быстро распространяются. А что ты… - пригляделся к нему. Губки-то припухшие, глаза блестят, волосы в беспорядке…
- Чего? – бровь изогнул, закуривая еще одну.
- А нет, ничего. – Усмехнулся только.

Дамиану организовали небольшую квартирку поближе к офису Королей, так что даже отец вроде как доволен его остался. Мол, глупости из голову с Готье выкинул, уму-разуму у дона Эдуардо набирается. Так что уж дозволил сыну дома появляться существенно реже, наездами. Вот и теперь Маркус его к нему на квартиру отвез, а сам делами поехал заниматься. А Данте… что ж… извлек бутылку дорогого испанского вина, принял ванну, с особым тщанием расчесался, волосы высушил. Потом подумал и в косу их заплел. И даже оделся вроде как прилично. Джинсы, футболка, ветровка. Ну и верный вайпер за поясом, куда ж без него. Радуясь, что наступило пресловутое понятие «вечер», он, стремглав, минуя лифт, по лестнице с бутылкой вина поскакал вниз, в гараж. И, повернув ключ в замке зажигания, на новеньком черном спорткаре рванул по известному адресу, ерзая на сиденье от нетерпения. Наконец, вот. Его дом. Еще вчера он не представлял себе, что когда бы ни было сможет приехать сюда. По приглашению. А вот. Чем черт не шутит. Кнопочку видеодомофона нажал и охране представился:
- Дамиан Альварес к мсье Готье. С презентом.
И еще и, паршивец такой, бутылочкой вина в кадре помахал.

+1

35

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206366_kinopoiskruOcean_27sTwelve164252.jpg[/AVA]
- Куда это вы с Альваресом пропали? – при появлении Готье легкая тревога на лице Алекса сменилась пристальным таким интересом. Даже чуть вперед забежал, в глаза заглянул.
- Что ты как собачка цирковая вокруг меня вертишься? – усмехнулся Лис. – Бросай привычку задавать вопросы, ответ на которые очевиден. Тебе это скоро пригодится.
- С чего это ты вдруг сменил гнев на милость? – Росс даже и не пытался скрыть язвительности, яд едва с языка не капал.
- Садись, поехали, - Венсан влез за руль. – И не забивай голову ерундой, особенно когда она тебя никак не касается.
Но вовсе не поэтому Готье не стал ничего объяснять. Нечего было. То есть – повторяться не хотелось, а он уже все сказал, пусть и совсем другому человеку. И действительно не стал бы никаких встреч с Дамианом искать, если бы тот дал ему уйти сразу, как Лис и планировал. Не то чтобы он рассуждениями этими пытался переложить с больной головы на здоровую, прикрываясь благоглупостями типа «он меня не отпустил». Так сложилось. Иногда и в серьезных делах существовали погрешности, которые никак невозможно было учесть. А уж тут тем более. Кто ж предположить мог, что Данте за две недели не успокоился?
- Я, я мог предположить, и говорил тебе!
- Что? – Готье с удивлением уставился на Алекса.
- Ты разговариваешь вслух, Венсан, - приятель покачал головой, и уж больше ни слова не проронил до самого дома Лиса,  старательно изображая полную незаинтересованность в чем бы то ни было.

- Я собираюсь вернуться во Францию, - Готье, в халате на голое тело, вальяжно развалился на диване. Неспешно потягивал вино, наблюдая за Россом, раздумывая – то ли тщательно каждое слово подбирать, то ли вывалить все сразу на его голову, чтобы потом барахтался, а тут-то Лис руку ему и протянул бы.
- Зачем? Боишься, что нищий художник Кристофа испортит? – фыркнул Алекс, прохаживаясь по просторной гостиной. 
Ну вот и решилось, и нечего в словах ковыряться.
- Я встречался с Куаре. Он собирается отойти от дел, ну и как понимаешь – слухи об этом поползли за пять минут до того, как он сам таковое решение принял, - Лис усмехнулся. – Ты же понимаешь, что за этим последует?
Росс кивнул, присел на край дивана, бесцеремонно спихнул в сторону ногу Готье.
- Подвинься. И правильно ли я понимаю, что он предложил тебе занять его место? – это «тебе» прозвучало с явным таким ударением. – Ну не мне тебе рассказывать, что будет ждать тебя там. Ты готов в это ввязаться, Лис?
- Пока не решил, - Венсан задумчиво рассматривал на свет содержимое бокала. – Сначала скажи – а ты готов в это ввязаться? Ты же не подумал вдруг, что я здесь все брошу? – приподнялся резко, едва не сталкиваясь с Россом лбом. – Если я уеду, здесь останешься ты. И не мне тебе рассказывать, что ждет тебя, -  почти слово в слово повторил предостережение приятеля. Друга. Бессменного, надежного помощника, наместника бога на земле. – Я не требую от тебя немедленного ответа, Аль. И если откажешься – пойму. Но только не пытайся сейчас как-то на мое решение повлиять, в какую бы то ни было сторону. Хватит с меня на сегодня всей этой болтовни о разделах и прочей суете. Я отдохнуть хочу.
- Признаться – неожиданно… - Росс закурил, но Венсан с улыбкой выхватил у него сигарету, зажал в зубах. – Все, - невнятно произнес он. – Обсудим тогда, когда ты осознаешь, проникнешься. И еще… - он словно только что вспомнил. – Сегодня не предлагаю остаться, планы изменились.
- Сволочь, - рассмеялся Росс. – Ладно, допиваю и ухожу. Только скажи – кто?
- Ты мазохист, - Венсан демонстративно запахнул халат. – Зачем тебе… Минуту, - потянулся к трубке.
- Мсье Готье, к вам мсье Дамиан Альварес, - доложил охранник.
- Проводи.
- Алекс, допивай живо и убирайся, - Лис поднялся. Вечером – сказал он. Что ж, небо за большим панорамным окном уже серело, комнату окутывал уютный полумрак. А ведь и не заметил, как пролетело время. И неужели думал, что для Дамиана вечер начнется ближе к ночи? Усмехнулся. Одного проводить, другого встретить. И столкновение уже неизбежно. Впрочем, не все ли ему равно?
- Ты не делаешь удивленных глаз и не звонишь мне через три минуты из тачки, - напутствовал Венсан друга, за плечи подталкивая к выходу, словно тот сопротивлялся изгнанию. – И вообще не звонишь мне сегодня, разве что только в том случае, если… - договорить не успел. – До завтра.
И не дожидаясь, когда Алекс выйдет за дверь, в которую только что вошел его гость, Лис притянул Дамиана к себе, вроде как это краткое властное объятие должно было обозначать и приветствие, и то, что видеть рад, хоть и не ждал так рано.
- Проходи, - кивнул, приглашая следовать за собой в гостиную. – Располагайся. Дела важные обсуждали, не рассчитал время, - счел нужным пояснить эту неувязку и столкновение с человеком, которого тут вроде бы уже не должно быть. А самому вдруг подумалось, пока бокалы чистые из бара извлекал, - интересно, а как отреагирует Данте, если сам Венсан этой связи скрывать не станет? В том, что это связь, уже сомнений вроде как не возникало. Официальный любовник Венсана Готье, - подумал, рассмеялся вслух.
- Прости, я сегодня устал, откровенно говоря. Поэтому ни о каких делах слышать не желаю. О твоих в том числе, - наполнил бокалы, подхватил оба со столика, и обернулся к Дамиану.
- Разденься, - на сей раз не приказ был – просьба. Лис подошел к нему вплотную, окунул кончик языка в ароматное вино, и тут же облизал губы Дамиана, которые еще так явно хранили следы сегодняшних поцелуев.

+1

36

[AVA]http://i62.tinypic.com/99kkrc.jpg[/AVA]И ведь уже лыбился, как идиот, точно вот идиотом и оказался, улыбочку, однако, с лица стирать не стал.
«Ну, теперь я и воочию видел то, что птичка на хвосте принесла… как там тебя… Алекс, кажется… официальный любовник, зам... швец, жнец... и на кожаной флейте, стало быть, игрец… ну что ж… двоим на одном хую прыгать? Расписаньице значит, составлять возьмется…»
Злобное такое веселье было, ревнивое, даже как-то чуть из объятий этих рванулся прочь, огонек в глазах полыхнул. На соперников у него нюх всегда был, с юности еще далекой, когда только становился кроватных дел мастером.
Притушив какой-никакой праведный гнев по одной лишь причине, что фактически на этого охуенного мужика он прав никаких не имел ни малейших, прошел за ним в гостиную, бутылочку подарочную дорогущую на столик выставил, да рядом с диванчиком встал, ладошками его оглаживая, внимательно вокруг осматриваясь и едва ли ни принюхиваясь.
- Это бывает. – Милостиво и кратко, чересчур даже милостиво отозвался Данте. – На этом диване поди решали?
Очаровательно так улыбнулся. Словно как и невинный вопрос, а в глазках такая жгучая ревность, что «не влезай – убьет». – Какой вы неутомимый, однако. Прямо у меня стойкое ощущение, что не вовремя я приехал.
«Не массаж же ему Алекс делал. Ага. Скорее наоборот. Алексу. Внутренний. Повезло чуваку – простатита точно не будет».
- Раздеться? – Данте прямо не на шутку удивился, подавив вопрос, по сколько ж раз на дню мсье Готье трахаться изволит. Этак многие представители молодежи позавидовать могут!
Нет, бокал он, конечно, принял. И от такого поцелуя не отказался. В общем-то. Хотя фразочки, что на языке крутились и готовы были вот-вот сорваться, были одна краше другой. И какой бы приласкать-то? Огромный ж выбор.
- Ну что вы. Мне следует дать вам отдохнуть. После обсуждения дел-то. Некрасиво с моей стороны… снова заставлять вас… напрягаться.
Винца хлебнул, да и залпом бокал выпил тут же. И к бутылке отошел, снова бокал наполняя. То, что вскоре нужно будет вести машину, его ничуть не настораживало. И не в таком состоянии за рулем сиживал. А вот что это самое «вскоре» наступит довольно быстро, уже и не сомневался.
Он же так старался. Для него. На крыльях любви, можно сказать, несся. А тут вот так. Еще б сказали подождать, дескать, мсье Готье еще прошлого гостя не до конца оприходовал. Да поди еще и даже душ принять не успел. Прям вот так халатик, как позвонили, накинул. И встречать пошел.
«А после меня кто по записи? Со мной-то успеет или тоже недотраханного домой ушлет? Чет у этого Алекса явного удовлетворения на лице-то не наблюдалось. А я помню… помню прекрасно, как оно после него бывает…»
Вот и второй бокал выхлестал залпом, нахмурился, нос наморщил, вздохнул, наконец. И все этак быстро. Чтобы следом признаться, расписаться в собственном хамстве.
- Я ревную. Простите меня. – Покаянно произнес, к столу прислонившись, глядя на дно опустевшего бокала. – Наверное… я действительно. Не вовремя. И вообще… вы, считайте, сделали мне одолжение, а я еще кобенюсь, претензии тут высказываю, дескать, в лучших чувствах оскорблен. – Осторожно бокал поставил на стол. – Наверное, я не достоин этого шанса. И только и гожусь… на то, что уже было.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-06 15:14:48)

+1

37

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Так. А вот это уже было более чем интересно. Венсан сощурился, руки на груди скрестил, за гостем своим наблюдая. То, о чем как-то смутно догадываться после этаких-то фраз начал, не лезло ни в какие ворота. Малыш ревновать изволит? Очень, очень интересно, чем еще может ревнивый испанский принц одарить, кроме медовых сарказмов? Готье улыбку невольную в бокале с вином притопил, терпкую влагу с наслаждением языком растягивая, смакуя, в то время как Дамиан от огорчения, не иначе, заливался вином так, будто русский алкоголик вульгарной водкой. Лис не мешал, пусть. Может вскроется нарыв, прорвется криком ли, хлопаньем ли двери. Ревность непредсказуема в проявлениях своих. Особенно от человека по сути незнакомого.
Ну вот. Заговорил же, тут же и подтверждая сделанные Венсаном выводы. И нет бы сорваться, пальцем на дверь указать. Трогательный какой-то Альварес был в эти минуты, ну чисто ребенок, который в подарочной коробке вместо вожделенного подарка нашел лишь блестящие фантики.
- Это все? – спросил тихо, опускаясь на диван. – А теперь сядь рядом, смотри на меня и внимательно слушай. Я ничего не должен тебе объяснять, но я это сделаю. И надеюсь, что когда я закончу говорить, ты поймешь, почему. Или раньше, - Лис сделал еще глоток, наслаждаясь вкусом вина, заодно и с мыслями собираясь. Скандал на почве ревности – это, конечно, развлечение в своем роде, но сейчас Венсану развлекаться подобным образом не хотелось. – Я даже не стану говорить о том, что ревновать меня глупо – ты все равно будешь. И не раз. И до тех пор, пока не обретешь уверенность в себе. Надеюсь, этот момент настанет довольно скоро, - Готье чуть развернулся, уселся удобнее, глядя в глаза Дамиана. – Я действительно обсуждал важные для меня планы, и не ждал тебя так рано. Но если бы твой приход был мне неудобен – тебя бы не впустили, а вежливо попросили подождать, - Лис закурил, словно этой краткой паузой давал Дамиану усвоить сказанное. – И поверь мне, одолжения я делаю только в деловой сфере, что касается личного… - Готье усмехнулся. – То, что ты здесь – это не одолжение, с какой бы стати мне так временем и покоем своим разбрасываться? Это мое желание, как я тебе уже днем сказал, и оно вроде бы совпадает с твоим, или мне показалось? И вот еще что – не принижай себя, никогда и ни перед кем. Особенно передо мной, не заставляй меня думать, что я ошибся, - Лис глубоко затянулся, чуть нахмурился. – Если бы ты годился только на то, чтобы задницу и рот мне подставлять – я бы тут перед тобой не распинался. Я вроде бы ничего из твоей речи не упустил? Надеюсь, что ты меня услышал и понял. А если намерен вести себя, как ревнивая истеричная жена, то у тебя появится отличный шанс оказаться за дверью, - подвел итог довольно жестко. – Ах да, чуть не забыл о главном. Моя ревность отвратительно выглядит. Поэтому не нужно тебе ее провоцировать, даже в шутку. Мое – это мое. Неприкосновенно. Надеюсь, это понятно? – тыльной стороной ладони погладил по щеке, кончиками пальцев провел по шее. Ишь ты, ревнивец выискался какой! Знал бы ты, что не к кому.

+1

38

[AVA]http://i62.tinypic.com/99kkrc.jpg[/AVA]- Всё. – Тихо отозвался Дамиан, покорно садясь на диван рядом с ним, точно также досконально выполняя и другие две поставленные перед ним задачи: смотреть и слушать. Смотрел во все глаза и слушал очень внимательно. С первым он согласился сразу. Ему точно, совершенно точно Венсан ничего не должен был объяснять. И вообще ничего ему не был должен, если уж на то пошло. Только вот собственное брошенное «не оправдал доверие» немного лезло в голову, пока он слушал то, что ему, словно маленькому ребенку, внушали. Стыдно стало сразу. Только приехал, а уже сцену ревности закатил. И вот хотел сразу глаза долу опустить, но раз велено было смотреть – смотрел, хоть и порывался куда-нибудь взгляд отвести. Чтобы не показывать лишний раз, насколько сильно он раскаивается в собственном поведении.
«Это да… я ревнивый… что есть, то есть. Но, может… и правда… я никогда не задумывался, насколько это вяжется с моей уверенностью в себе. Впрочем…»
А вот в глаза ему посмотрел – и вообще куда-нибудь сныкаться захотелось. Но куда от такого взгляда спрячешься?
«Сволота я все-таки. Он устал… работал… а я тут… сцены закатываю…»
И сам закурил, нервно так. И виновато. Был бы и правда псом, уши бы прижал уже давно. А так… сиди и слушай, мать твою, раз своим умом не допер.
- Нет, не показалось! – отозвался с каким-то безбашенным совершенно энтузиазмом, продолжая во все глаза на него смотреть. И чуть в спинку дивана вжался инстинктивно, когда Лис нахмурился. Привычка и инстинкт. Когда нужно прятаться, чтобы папенька лишний раз тросточкой не отходил. Еще в школе ж, когда табель с оценками предъявлял, думая, что там все хорошо, ан нет, не всегда Доминго был доволен просто «хорошими» оценками, требуя по ряду предметов «отличных». И вот тогда, видя, как меняется неуловимо выражение лица отца, Дамиан вовремя давал деру, если не успевали к этому времени отцовский кабинет закрывать на ключ снаружи.
- Я больше не буду! – выпалил после подведения итогов, коротко хохотнув собственной реплике, затушив в пепельнице сигарету, которую так и не докурил. – То есть я не буду себя так вести и все понял. Ничего глупее я не мог сказать, конечно.
А вот последнее ввело Дамиана в откровенный тупик, так что даже на ласку не сразу должным образом среагировал, быстро облизав губы, сморгнув, словно от ступора отходил.
- Погодите… вы хотите сказать… что… - явно не веря собственным ушам, он даже не знал, как реагировать. Он-то был в полной уверенности, что это так, бирюльки, поиграет с ним Лис ну раз, ну два… ну десять, а потом, как тогда «пшел вон, щенок», потому что банально надоест. А тут такое предложение.
«Если отец узнает – мне кранты…»
И вот же, опять реакция впереди разума. Мгновенно перекрестился и крест свой поцеловал.
- Да я никогда! Богом клянусь! – совершенно с серьезным видом пообещал.
Ну что взять с того, кто в католической среде рос. Подобные вещи еще с молоком матери впитываются. Ну а потом – с хребтом отца. Так что ничем уже не вытравишь.
- Можно я?.. – как-то неуверенно начал спрашивать, но даже договорить не успел, порывисто к нему прижавшись и обнимая, через мгновения отстраняясь, кратко целуя его губы, улыбнувшись.
- Просто… мне нужно было удостовериться, что вы, говорящий мне это – настоящий.

+1

39

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Слушал Данте внимательно, не отнять. Словно Готье ему какие откровения тут озвучивал, такие, без которых завтра только лечь да со святыми упокой. И взгляд выдержал, перед которым порой и близкие сдавались. А этот ничего, молодец, держится достойно. Ох, далеко пойдет, как Венсан и предрекал в закулисной беседе с приятелем, к которому его тут так необдуманно ревновать вздумали. Впрочем, чего уж скрывать-то – порыв этот приятным чем-то вывернулся, вот сейчас, когда признал своим. Что ж…
- Что? – Готье удивленно бровь изогнул, стараясь вспомнить, где эту фразу слышал – совершенно бессмысленную, лишь бы отвалили только. Ах да, так сын обещал, честными ясными глазками глядя на разгневанного какой-то его шалостью папашу. Я больше так не буду. И сам он то же говорил своему отцу. И вот тут, ясно представив себе этих малышей, каковым сам был когда-то, и Кристоф… не выдержал – рассмеялся, так искренне, весело. Ай да Данте, черт возьми!
- Извини, я… Как-то не ожидал подобное от тебя услышать, - Венсан, все еще со смешливыми искорками во взгляде, смял в пепельнице окурок, тут же другое невольно припоминая – как тем же жестом гасил алый уголек о нежную кожу. Вздрогнул даже.
- Да, именно это я и сказал. Если бы мне нужна была какая-нибудь дырка на раз или два – я бы ее без заморочек нашел. Думаю, это и без моих пояснений понятно. Могу чуть понятнее выразиться – ты мой.
Я феерический, сказочный долбоеб, нда…  Прятаться теперь, что ли? Готье как-то не привык по углам ныкаться. Нет, о пассиях своих он прессу, конечно, не оповещал, однако вот например показаться вместе в ресторане дорогом, или еще в каком присутственном месте, где их враз срисовать могли – не избегал. И кто-то да срисовывал непременно. А Дамиана что же, прятать, чтобы папа Альварес не узнал? Так черт подери, не иголка же он, чтобы вечно его за лацкан пиджака воткнутым носить. Та еще проблемка. Но когда это Лис легких путей искал в этой жизни?
Едва заметно головой качнул, однако запомнил. И заодно воспитание оценил. Так вот, по ярким эмоциям, понемногу, и узнают друг друга. Готье и впрямь вдруг так живо заинтересовался мальчишкой, и не как постельной принадлежностью. Зауважал. Удалось же тому как-то до него достучаться, влиться в жизнь его, в мысли, непостижимым образом уверить в том, что без него эта пустота разве что паутиной затянется со временем, напоминать станет. Нет уж, лучше они пресытятся друг другом, лучше орать станут и ненавистью исходиться, как змея – ядом, веря в то, что это ненависть. И может быть однажды один пристрелит другого, чтобы больше не мучил, чтобы никому не достался. Кто знает, как оно дальше… Но лишь бы не пустота эта с зубами острыми.
- Можно что… - даже и спросить не успел, в объятиях его замирая. Досадно краткие мгновения. Усмехнулся в ответ на слова. Да что ж ты, а?
- Настоящий, можешь поверить, - улыбнулся. После узнает, что таким Готье бывает редко, крайне редко. Усталость ли тому виной, или же нечто, давно позабытое – желание быть с кем-то рядом. Не с кем-то. Вот с этим конкретным человеком. Лис отлично знал, чем Дамиан смог зацепить его. И пожалуй, это дорогого стоило. Слишком дорогого.
- Твой отец узнает, - озвучил обоим понятный факт, проблему, которую едва ли не завтра решать придется. – Не волнуйся и не лезь, да? – и вопрос в конце фразы – так, для иллюзии. Но пока ни о чем думать не желал, только о тех прикосновениях, вот минуту назад – слишком мало их было. Слишком желанно. Воображение и фантазии его давно уж унеслись вперед, прочь от того, что здесь и сейчас, в них Дамиан уже стонал под ним, вился блядски, являя его взгляду спину, исчерченную алыми рубцами. И почему этот сладкий мальчишка не опасался его? Неужели… Неужели и впрямь нашел того, кого уж и не чаял встретить?
- Чего ты добивался? – спросил Лис тихо, глядя в глаза его. – Я только надеюсь, что ты достаточно умен, чтобы не идеализировать меня, - нижний край его футболки потянул, раз уж Данте сам не соизволил раздеться, да и какое там, когда такой непредвиденный разговор состоялся. Готье-то считал, что приглашение автоматически означает признание отношений и да – его власти. Ан нет. И вот, теперь избавлял любовника от ненужного груза одежды, едва сорвав, немедленно завораживающих сосков касаясь. Черт бы побрал его, ну откуда, кто мог знать, что так!... Не для него это было сделано, однако попадание – в самое яблочко. И невыносимо, невозможно что-то там изображать, сдерживать, когда так близко, доступно. Свое теперь, о, да… Здесь можно было не сдерживать себя, ни в чем себе не отказывать. К дьяволу все, все дела, проблемы, мысли, только он… желанный до боли, до пьяной одури, и не отпустит теперь. Ладонями по спине его скользнул, огладил, придерживая, и наконец… да, так хотел этого, еще с того, самого первого дня… - губами прильнул к пробитому соску, дразня языком тугую бусину, вбирая губами, цепляя зубами колечко, оттянул резко, почти сразу и отпустил, перебираясь ко второму, приласкал, не замечая, что собственный халат уже весьма условно на нем держится. Подмял под себя, заваливая на диван, продолжая ласки свои, обещая себе не торопиться, словно этот вечер и ночь должны были стать чем-то особенным, тем, что свяжет их крепко, даст познать и понять друг друга.
- Ты останешься здесь… - прошептал, поднимая на Дамиана шальной от желания взгляд. – Сегодня… - расстегнул его джинсы, сдернул резко, обнажая бедра. Боже, как же хорош! Не устоял, да и как тут… как это возможно, когда оба желают друг друга настолько, что свет меркнет? И только ли сегодня он не отпустит Дамиана от себя? Готье этого не знал. Сейчас это было неважно. Только бы ощущать под ладонями эту нежную кожу, покрывать поцелуями, жадными, жестокими. Впереди – длинная, упоительная ночь, в которой им обоим предстоит лучше узнать друг друга.

+1

40

- Да уж, узнает… и самое малое, что сделает - отдубасит и запрет, не так как в прошлый раз. А чтоб не сбежал… - хмуро подытожил, но улыбка с губ так и не сошла. Уж что-что, а отец пока казался очень далекой, хоть и весомой угрозой, но это потом, когда-нибудь. Что делать, будет бегать от него и от его людей, с Королями договорится… не здесь же, в конце концов отсиживаться. Пока - только Венсан, на которого хочется бесконечно долго смотреть, а потом уж, поверив, что можно, что теперь никаких запретов фактически нет, пока они не озвучены, изучать его тело, пока не запомнит и не узнает, что в большей степени ему доставляет удовольствие и как. Хотя отчего-то уверен был, что все получится едва ли ни само, на уровне инстинктов что ли.
- Да я почти всего добился уже. Главное… вы меня все-таки не прогнали, хотя моя импульсивность и длинный язык вполне способствовали принятию именно такого решения… а идеализировать вас… - он хотел что-то ответить, но пришлось прерваться, помогая стащить с себя футболку, - разве вы хоть раз давали мне… повод, чтобы ва-а-ас…
И губу прикусил, голову назад запрокинув, сразу дар речи утратив от таких его прикосновений, однако осмелился скользнуть пальцами по его плечам и пальцы в волосы запустить, чуть потягивая, лаская. Вот этого он хотел, хотя бы этого. Что ж, никто больше с должным вниманием не прикасался к этому украшению, которое он заимел то ли из-за спора, то ли прихоти ради, то ли чтобы отца позлить… но только вот ему, Готье, отчего-то удалось правильно распорядиться и эти кольца в сосках использовать для какого-то неземного удовольствия.
И халат бы этот к черту с него снять, чтобы налюбоваться на него, насмотреться, не сокрытого одеждой. А еще бы и свои джинсы заодно стащить, которые внезапно настолько тесными стали, что хоть срывай их с себя. Что стало сложнее из-за того, что он оказался фактически под ним, вжатым в диван. И это оказалось еще лучше - ощущать на себе его тяжесть, приятную, горячую, встречать его шальной взгляд собственным, который, видимо, мало чем отличается. Такой же безумный от желания, от близости этого мужчины, которого он пожелал и которого, пожалуй, даже завоевал. Чем не повод для гордости? Но и это потом. Потом, когда пойдет в душ, если доползет до него. Или потом, когда продерет на утро глаза, когда все тело будет сладко ныть от того, что между ними пока еще не было, он скажет себе… может даже не шепотом, а в полголоса: «Я смог завоевать самого Венсана Готье». Вот она, та самая уверенность в себе, которую он должен был обрести. В этом она и есть. В том, что мужчина, которого он желал заполучить, его предпочел всем прочим мальчишкам, среди которых и покрасивее были, и в постели пожарче наверняка. Но выбрали-то его. А значит ревновать было не просто глупо, а даже неразумно. Потому что он один такой. И никто другой ему, Лису, стало быть, не нужен? Все верно. Как никто другой не нужен был и Дамиану.
- Останусь… - подтвердил, хотя можно было и промолчать. Это не предложение было, не вопрос. А констатация факта. Сегодня будешь здесь. Я сказал. Ну почти. И задницу приподнял, чтобы легче было джинсы снимать с него, как-то даже сам в процессе поучаствовал, а сам под халат руками пробрался, несмотря на ласки и прикосновения дразнящие пытаясь все-таки его рассмотреть. Кое-как, мельком частями удавалось. И то, что он увидел, только восторгом отдавалось во всех частях тела. Да, в голове тоже. Он еще был способен думать, а потому подумал, что он, определенно, вытянул счастливый билет.
- Иисусе сладчайший… - прошептал он восторженно, - ну снимите же этот чертов халат! Очень хочется, наконец, на вас посмотреть. Целиком. Не урывками… Ну оторвитесь на мгновение от меня… я как раз… от джинсов отделаюсь. Ну, пожалуйста.
И, получив на короткие мгновения свободу, быстро довершил собственное раздевание, с полным желания взглядом уставившись на Венсана. И, едва колено того уперлось в диван аккурат между его ног, сам сел, мягко обнимая его за бедра, чтобы, пока дозволено, покрывать горячими поцелуями его кожу. Конечно, и в непосредственной близости от члена его губами касался, но сам член пока не трогал… не хотелось, чтобы пик похоти слишком быстро наступил, захлестывая их обоих с головой. А потому, понимая, что уже чересчур много себе позволил, вновь упал на диван. Отчасти мысль промелькнула - неужто тут и останутся?
«А заманчиво было бы в святая святых, так сказать, попасть, раз уж…» - но, конечно, от мыслей о том, что с Венсаном он готов где угодно, даже в подворотне, он не отказался.

Отредактировано Дамиан Альварес Кастильо (2015-02-07 10:54:21)

+1

41

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- Не спеши. Насмотришься еще, - Готье рассмеялся тихо. Отрываться-то от Дамиана как раз не хотелось. Каждое прикосновение к нему едва ли не священнодействием казалось – над самим собой. «Я чувствую себя городом, который двадцать лет простоял в осаде». Откуда это – Венсан не помнил уже, но отчего-то пришло на ум именно теперь, когда любовник одним лишь присутствием своим в такой простой и понятной доступности, пробуждал в нем не то нечто совсем новое, не то давно и основательно позабытое что-то, позабытое намеренно, усилием воли. Точно так же, как Лис отказывал себе вот в нем – да так и не смог отказать.
Не спеши… Только торопливости не позволю тебе сейчас. Она у нас уже была, помнишь? Теперь же хотелось упиваться этой убийственной нежностью рук и губ, позволить окутать себя лаской, нежнейшим шелком ее, дойти до предела этой томной неги, и попытаться удержать, зная – бессмысленно это, и после – после вспыхнет, обратится сокрушительным ураганом, выплеснется страстью яростной.
- Дамиан… - нежный шепот, хриплый стон, и пальцами по его шее, по плечам обнаженным. Ты же… Хотел, не так ли? И сам подставлялся под ласку чутких пальцев, смутно осознавая гулкое, невообразимое звучание неровного пульса, разрывающий сознание восторг. Венсан нервно облизал пересохшие губы, беспокойно языком по небу прошелся, словно как-то мог еще сохранить вкус того жгучего поцелуя. Он помнил… И вновь захотелось самозабвенно припасть к его губам, заставить любовника задохнуться в этом поцелуе.
Стоило поверить, принять уже собственное тело, которое раздергивало по нервам от ласки дерзкого языка и губ, так восхитительно-нежно выглаживающих кожу – до судорожной дрожи, до отчаянного желания окончательно отдать себя этой восхитительно-сладкой пытке, мечтая о том лишь, чтобы она никогда не заканчивалась.
- Пойдем… - если бы Дамиан хоть на миг помедлил – наверное, Лис бы на руках унес его с спальню. А так – лишь за талию потянул за собой, словно боялся отпустить, лишиться тепла его.
Огладил ладонью задницу, подталкивая к широкой кровати, уронил на нее.

И это – не начало уже, а продолжение его, положенного там, в полумраке коридора, или еще раньше, в кабинете Готье? Дамиан рискнул, кажется, и выиграл. Только вот что? Безоблачного, не омраченного никакими тучами счастья Венсан ему пообещать не мог. Но мог дать чуть меньше, и – намного больше. Уже. В эти самые мгновения, когда возбуждение разливалось по телу жаркой волной, неровными толчками гнало кровь, он отдавал самого себя, отлично зная, что вряд ли что-то ценнее мог предложить сейчас тому, кто получил то, чего желал. Да и самому Лису – что же вот это, плюшка от мироздания, подарок судьбы за все дни и ночи мнимого не-одиночества?
Жаркие мгновения безумия, готового вот-вот сорваться с цепи, и так близко губы его, даже легчайшее прикосновение к которым рождало во всем теле жаркую дрожь неудовлетворенности. Мало, чудовищно мало… Обвил талию любовника рукой, рывком – к себе, со стоном, больше похожим на рычание голодного зверя, впился в податливую мякоть губ его, жестоко, не давая вдохнуть, вторгаясь в его рот языком, вылизывая уже знакомый вкус. И лишь неумолимая близость дурманного опьянения им, до провалов черноты и ярких вспышек под прикрытыми веками, словно отрезвило на миг – оттолкнул резко.
Мой. Оказывается, приятно было думать так. Именно о нем, Дамиане. А ведь знал уже, тогда знал, но смотрел, не видя, когда мальчишка кривлялся перед ним в кабинете, отлично зная, какую непостижимую магию таит в себе его тело. Как же блядски восхитителен! И во взгляде пьяном – не обреченная покорность или слепое преклонение, но – азарт, неприкрытое желание. И так щедро обещает это обнаженное тело соблазн вседозволенности, опьяняет ароматом откровенной жажды, которая пока еще лишь заявляет о себе, но совсем скоро изводить станет мучительно, до жестоких спазмов. Чернота зрачка сошлась в тонкое игольное жало, обнажая всех дремавших демонов, выплескивая алчное желание – опасное, таящее в себе звериную похоть, застилающую безумный взгляд карминной пеленой. Всего и сразу хотелось, немедленно – да так, чтобы после лишь только и мог бы, что обессилено лежать, подрагивая, не в силах стонать даже, и его, такого, прижать к себе бережно, и не отпускать, никогда.

Готье склонился над ним, дотронулся  - лишь кончиками пальцев, с нежностью очерчивая скулы, плавной лаской стекая по изгибу шеи, отрисовал выступающие хрупкие ключицы, с той же невыносимой неспешностью, словно последние секунды перед прыжком в бездну давал себе и ему, провел по груди, наслаждаясь упоительной гладкостью кожи. И жажда становилась сильнее, нарастала стремительно,  душила, болезненными спазмами скручивая напряженное тело. Постанывая от вожделения, вжался бедрами, откровенно притираясь хуем к восхитительно горячему, влажному члену любовника.  Невероятный мальчишка… Как же так удается ему переплавлять желание ласки в это чистое сумасшествие, в одержимость? И хочется любоваться на искаженное удовольствием прекрасное лицо, на ломкую грацию дрожащего под ним тела, украсить хрупкую шею нечитаемыми иероглифами безжалостных страстных укусов. И – долгая ночь впереди, ночь наслаждения, расставания с несвободой своей – как странно звучало бы это еще несколько дней назад!

+1

42

- Да за всю жизнь не насмотреться… - отозвался Дамиан, который отчего-то чувствовал, что оторваться от этого мужчины, равно как и не смотреть на него хотя бы долю секунды – подобно смерти что ли. Нет, преувеличивал, конечно, но в глубине души верил в то, что первое время точно, пока он в полной мере не осознает, что теперь – всё, можно успокоиться, не изводить себя нелепыми выводами и планами, потому что Готье – с ним. И никуда не денется. Но вот пока эта светлая мысль в его голова не пришла. И от того хотелось каждую секунду собственной жизни посвящать хотя бы лицезрению его, которого добился ли упрямством и наглостью, заслужил ли этим же или чем еще. Главное – результат.
А результат выражался еще и в диком нетерпении, которое Данте пытался подавить, прекрасно понимая, что нынче торопиться некуда. Вот же, его на всю ночь оставили, до самого утра, а значит не надо того безумства, что было в кабинете ли, в коридоре ли еще днем. У них есть время, чтобы успеть все, но вот… как-то сложно было ему, молодому и горячему, взять себя в руки, на этот раз образно говоря, чтобы не спровоцировать себя же самого на слишком быстрый финал.
И вот – не прогадал же в мыслях, допущен даже дальше дивана. И прогулка ой как своевременна, хоть и коротка, но есть возможность немного настроиться на что-то еще, чтобы, оказавшись в спальне, не оказаться вновь на коленях на полу возле него, чтобы не попытаться и его окунуть в тот же огонь нестерпимого желания, которым он сам сейчас был объят. Что же, сдержался, на кровать упал, призывно глядя на Венсана, слегка прихватывая зубами нижнюю губу. И надежда, что и в ближайшее время не сорвется, не подтолкнет обоих к пропасти наслаждения, хотя было это ему раз плюнуть. Ему, которого еще не назовешь опытным в подобных утехах; который не привык ждать, самозабвенно получая все здесь и сейчас. Да ведь никто и не пытался отсрочить или, упаси боже, отказать такому юноше. Лишь он, Готье, первым оказался. И вот теперь важно было, чтобы этот первый опыт для него не оказался провальным с той точки зрения, что Данте сорвется, расстроив и свои, видимо, планы, попробовать получить сполна все, что для него уготовано.
Но, несмотря на то, что на этой единой мысли сосредоточился, не допуская ничего большего, все равно сдержаться было очень сложно. Особенно когда Лис прильнул его губам, едва ли ни рыча, терзая острым жарким и голодным поцелуем, так что даже дышать не представлялось возможным. Конечно, он отвечал на этот поцелуй, в страсти своей захлебываясь, обо всем на свете, в том числе об обещании быть сдержанным, забывая. Но как же это, черт дери, было сладко до безобразия. И перспектива собственного скоропостижного финала маячила не на горизонте, как хотелось бы, а совсем близко. Вот же он, только немного подлить в огонь – и он разгорится, и без того опаляя тело.
Казалось, в эти минуты не было ничего более желанного, чем принадлежать этому мужчине, отдаваясь ему целиком. В конце концов, что такое собственная несдержанность теперь? А ничего, кроме, как таковой, прелюдии к следующему ослепляющему блаженству. И Дамиан зову собственной похоти покорился, потому что иначе попросту не мог. Еще одна краткая отсрочка, чтобы, глядя в глаза и подрагивая, наслаждаться его прикосновениями, такими нежными, едва ощутимыми, изучающими, даря подобные в ответ, почти неотрывно в глаза глядя, пока собственные руки касаются его тела, которым невероятно сильно хочется обладать не только этой ночью – всегда. И вот же… знал, что одного движения какого-нибудь, касания интимного хватит, чтобы прервать это изнеможение. Так и произошло, едва его сумасшедший в своей страсти любовник вжался в него, чтобы потереться собственной плотью о его. И поздно же говорить что-то, когда все тело, напряженное, подобно натянутой струне, именно этого желает.
- Я… я честно пытался… чтобы этого не случилось… - выдохнул Данте, облизывая губы, - но это… целиком и полностью ваша вина… - улыбнулся он, все еще подрагивая, - зато теперь… я могу выдержать куда больше… и дольше… - практически пообещал, обвивая его шею и притягивая к себе в поцелуй, чувствуя, как вновь загорается едва ли ни с большей страстью от близости его.

+1

43

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- Ты… - прошептал, словно не веря самому себе, ощущениям своим, когда горячее тело задрожало под ним, и да, ответ уже знал. Улыбнулся смутно, лишь теснее прижал к себе упоительно-нежного, несдержанного любовника, всем телом впитывая сладкую дрожь, наслаждаясь пульсацией его плоти, скользя членом по горячей вязкой влаге. Отзывчивый какой, страстный… Ведь по меркам Готье – ну ничего такого не сделал, чтобы… Боже, как же ты хочешь меня… Ласково по его щеке пальцами провел, мягко стекая на скулы. Приподнялся, любуясь им – ничего никогда не видел прекраснее, чем откровение блаженства в каждой черточке лица.
- Чтобы не случилось? – прошептал, мягко целуя его губы. –  Зачем же так, что ты…
Лису и впрямь понравилась эта несдержанность, непосредственность и смелость в желаниях, независимо от того, что он сам там мог захотеть дальше. Он порой и сам не знал, куда похоть заведет его, какие фантазии подкинет. И сейчас он без сожаления прощался с той, что так толком и не успела в его мыслях шалых оформиться. Справедливо – не стоит обрушивать на Дамиана все и сразу. Он – не все те, кто мог развлекать Готье час или ночь, и остаться безымянным и забытым. И каждая ночь будет для них открывать что-то новое, и спешить исполнить все свои извращенные желания – ни к чему. Дамиану еще предстоит привыкнуть к Лису. Впрочем, как и ему самому – просто к наличию любовника, желанного, страстного, который пришел чтобы остаться. Надолго.
- У нас вся ночь впереди.
Венсан мягко, неторопливо целовал влажные губы любовника, с той трепетной нежностью, о которой сейчас вот только и вспоминал – оказывается, я так тоже могу, умею быть таким, несмотря на то, что желание жгло изнутри, грозя вот-вот взорвать к чертям. И в то же время с удовольствием позволял себе купаться в видениях, представляя, как тонкие хвосты плети болезненными жалами впиваются в нежную кожу бедер, целуют упругую задницу, оставляя после себя мгновенно вспухающие алые полосы. И если раздерет до крови, то не потому, что рука уверенная дрогнет, а потому что самому Лису захочется именно так, чтобы после пройтись пальцами по этому следу, смазывая бисерные капли в размытое пятно. Или же не под пальцами – под жадностью губ… Однажды – да. Не теперь. Но мечтания эти, уже сами по себе означающие вседозволенность, сводили с ума уже сейчас, становясь источником острого, болезненно-жгучего наслаждения.
И это уже не наваждение, это одержимость, которую Лис предрекал себе, которую во взгляде Дамиана видел – в первый вечер их встречи, когда вышвыривал из клуба, должно быть, когда один на один в его авто… Не чувствовал разве? Не оттого ли и постарался от пьяного мальчишки отделаться, чтобы не придти к тому, что имел сейчас? Да, так. Только вот не жалел ни о чем, и своими руками создал себе все, чего могло не случиться. Данте мог с ним не случиться. И – нет, должно быть, не мог. Кто-то там что-то уже за них решил, и упрямо сталкивал, словно из любопытства – а посмотреть-ка, чего выйдет? Готье уже много часов назад стало все равно. Дамиан был ему нужен. Остальное не имело никакого значения.
- Отдохни, малыш… - Венсан отстранился, потянулся за сигаретами. Оторваться от его губ и тела стоило нечеловеческих усилий, а ведь когда-то казалось – как легко ему подобное дается! Сейчас же даже взгляд на него рождал жаркую дрожь во всем теле, взрывал неудовлетворенностью, жестокими спазмами внизу живота. И можно было бы вмиг решить вопрос собственного возбуждения, на короткие мгновения вжавшись мокрым хуем в его ладонь – этого бы сейчас хватило, чтобы излиться наслаждением, сминая его губы жгучим поцелуем. Но это было бы слишком просто для первой ночи. Смешно, право слово – ну когда же он в последний раз заморачивался подобной ерундой? А никогда. Но теперь чем-то важным виделось, и не желал ни спорить с самим собой, ни копаться в мыслях своих. Несколько глубоких, жадных затяжек, краткая пауза – чтобы пережить это буйство собственного желания, прежде чем смять окурок в пепельнице, прихватить смазку, и вновь обернулся к Дамиану.
Как же бесстыдно, до одури красив в пробуждающемся желании своем, в каждом ломком изгибе открытого удовольствию теле... Лис кончиками пальцев провел по его животу, стирая следы спермы, и в безотчетном порыве склонился ниже, приласкал языком член любовника, слизывая его пряный вкус, и вот уже обнимает губами, ласкает ртом нежную плоть, даря теплую возбуждающую ласку. Не спешил, намеренно дразня – по себе знал, как в такой момент хочется прикосновений, насколько чувствительно теперь тело, когда каждая клеточка пульсирует алчным желанием, когда так сладко ноет внизу живота, почти болезненно. Но знал так же, насколько после это ожидание окупится – шквалом наслаждения. Скользкими пальцами провел между призывно раздвинутых ягодиц, толкнулся в тесноту желанного тела, наспех растягивая и дрожа от нетерпения, отчетливо понимая, что никакого времени на долгую подготовку он уже не может  дать. Только боль. И после – новую волну удовольствия. Теперь он почти злился, подрагивая от иссушающего желания, и всего, всего теперь казалось мало. Горячими ладонями прошелся по его груди, медленно обвел пальцами вокруг восхитительно тугих сосков, задевая такие волнительные колечки. Но как… Не вырвать бы однажды в порыве страсти… - смутно мелькнуло в сознании, тут же угасая, когда коснулся, играя, оттягивая, в то же время глубоко впуская в рот его член, постанывая от удовольствия. Дамиан принадлежит ему и только ему, сейчас, завтра, всегда, пока он того хочет, и теперь Лис волен делать с ним все, что пожелает. А желал он столь многого, что не умещалось не только в ночь, но и в целую жизнь, как казалось теперь.
Отстранился, становясь на колени между раздвинутых ног любовника, огладил ладонями, открывая взгляду своему алчному эту блядскую готовность и доступность – для него одного. Притерся мокрой головкой, и удерживая за бедра плавно толкнулся в невыносимо узкую дырку, медленно, неглубоко, и замер, не позволяя Дамиану даже двинуться, до боли, до синяков вминая пальцы в нежную кожу. И еще чуть глубже, и снова – пауза, невыносимо дразнящая. Мучительно-сладкая пытка, когда стоны сами рвутся с губ, несдержанно, похотливо. И собственный пульс оглушает, а внизу живота огнем пульсирует тугой узел, вот-вот готовый взорваться сокрушительным оргазмом. И все же сдерживается пока, вталкиваясь  еще чуть глубже, позволяя себе насладиться прекрасным развратным зрелищем – как растянутые мышцы тесно обхватывают напряженный член. И лишь после – сорваться, единым рывком вбиваясь до самые яйца, вскрикивая, кусая губы – до безумия хорошо в нем, до качнувшейся перед глазами ослепительной, выжигающей белизны.
Но даже теперь Готье не стал спешить, двигаясь все с той же убийственной плавностью, изводя обоих, чтобы после дать волю сжигающему желанию, растерзать, выебать до слез, до обморока почти, услышать стоном имя свое, почти в беспамятстве.
- Дамиан… - горячий шепот на ухо, и после – жестокий укус, расплывшийся тонкой сеточкой лопнувших капилляров, и нежность языка, словно извиняясь за несдержанность.
- Ты хочешь меня? – пьяный шальной взгляд в глаза его, заставляя утонуть в этой темени расширенных зрачков, затуманенных звериной похотью, сминая его бедра до боли, рывками насаживая его на свой член, врываясь запредельно глубоко в сладкую горячую дырку, мечтая после глубоко пробраться в нее языком, жадно вылизать.
Подхватил его под ягодицы, ласково огладил нежную шелковистую кожу, прежде чем приподнять, так, чтобы каждым движением члена задевать сладкую точку удовольствия в теле любовника. И не до сдержанности теперь – самозабвенно, жестко ебет его, вбиваясь в умопомрачительно нежный жар желанного тела, лихорадочной дрожью, которую никак не унять, трахает его, чувствуя, как судорожно сжимаются вокруг напряженного члена тугие мышцы, даря невероятное блаженство, обещающее слишком скорый головокружительный оргазм.

Отредактировано Андреа Фольи (2015-02-09 14:43:53)

+1

44

И правда виноватым себя чувствовал, приходя в себя, медленно фокусируя на его лице свой взгляд, мягко целуя в ответ. Однако недолго себя винил – сказал же, что фактически все поправит. Много ли нужно молодому организму, чтобы вновь чувствовать, как страсть сжигает изнутри? Когда он рядом… Отчего-то верилось, что спокойным с ним рядом оставаться будет очень непросто. Даже одно воспоминание об их первом разе в кабинете уже внушало трепет и дрожь благословенную, отзывающуюся, как следствие, теснотой в штанах. А что же будет дальше, когда постепенно Дамиан будет узнавать своего любовника подробнее, узнает, какими способами тому нравится получать и дарить удовольствие? Вот это чувство, это предвкушение уже заранее заставляло тело напрягаться в определенном месте, хоть и только что получил удовольствие лишь от прикосновений, от страсти в его объятиях сгорая. И вовсе не в горячей крови дело. Хотя и в ней тоже, но темперамент тут уж, пожалуй, на последнем месте. Просто желал он именно его. И желал до одури. На сколько сил хватит… а уверен был, что хватит его надолго. На всю ночь. Которая впереди…
«Малыш…»
Так это по-домашнему было, так трогательно. Его и так называли, конечно, но ничего такого в этом слове прежде не было. Обычное словцо, которое не несло никакой смысловой нагрузки. Надо же… а вот у него, Венсана, получилось. Или же просто виной тому особое к Лису отношение, из-за которого любое сказанное им словечко будет слышаться иначе? Может, и так. Не до того пока было.
А пока Дамиан, «отдыхая», внимательно следил за Лисом, взгляд свой переводя с лица его украдкой на возбужденную плоть, не позволяя себе прикоснуться, зная, каков будет итог. Такой же точно, как и для него самого, когда лишь прикосновения хватило. А если б вот прильнуть сейчас губами? Нет, не оттолкнул бы, не успел, во власть этого жадного интимного поцелуя отдаваясь, качнул бы бедрами нетерпеливо, скользя головкой по небу, упираясь, несколько раз всего, понимая, что не сдержится. И излился бы. Это к гадалке не ходи. И вот же – ненадолго его самого на паузу хватило. Как нетерпеливо он окурок затушил. А Данте уже тут как тут – губы облизал, глазами темными поблескивает, глаза в глаза смотрит. Едва сдержался только, чтобы не прильнуть, но так пластом лежать и остался, от прикосновений только подрагивая. Заслужил ведь, чтобы его подразнили, потому что горячий до безобразия, сам себя сдержать не может. Вот и принимай теперь эту ласку. Которая, он верил, недолгой будет. И как же сам застонал, когда его плоти язык и губы коснулись, в его волосы даже пальцы запустил, судорожно вздохнув, с трудом подавив инстинкт пальцы сжать – рано. Однако наличие смазки подсказывало, что догадка его верна. Недолго ему терпеть эту изысканную прелюдию, эти нежные прикосновения. Сам же ноги шире развел, приглашающе, желая его… кажется, адово много времени прошло с тех пор, когда он последний раз… да и то в резинке, а теперь предполагалось всю гамму ощущений с ним познать. Знал, что снова будет больно, но к этой боли был не просто готов, жаждал ее. Только от него. И не только потому, что знал – удовольствие за ней последует, а еще и потому, что хотел именно так. Почувствовать его, чтобы обожгло это проникновение. Особенно теперь, когда знает, что Венсану сдержаться, чтобы не кончить, будет очень сложно.
И все же сам сдавленного стона не сдержал, пытаясь выгнуться под ним, но сильные руки его на месте удержали, не двинуться. Только и оставалось, что губу почти в кровь кусать и пытаться расслабиться, хотя желание тела обнять его член внутри было так велико, что приходилось буквально бороться с инстинктами и безумным собственным желанием стиснуть его внутри, что привело бы к неминуемым и понятым последствиям. Тем не менее, он справлялся, не очень успешно, но справлялся. В основном, благодаря тем паузам, которые ему давал Лис. Но вот вошел до упора единым сильным движением – и с губ крик сорвался. Был уверен, что все, на этом закончится, не сдержится Венсан, в жаре его тела потонув. Ан нет… вот… плавно двигаться начал, с ума сводя. И теперь требовалось еще больше усилий, чтобы не спровоцировать оргазм, чтобы не начать извиваться под ним, стараясь с силой на член насадиться.
И шепот его горячий словно сквозь марево, которое даже укус не разорвал. Даже собственный стон сквозь пелену словно услышал, вздрагивая под ним, сжимаясь лихорадочно, ногтями в его плечи мгновенно вцепившись, жадно хватанув воздух губами.
- Х-хочу… хочу так… что… - не договорил. И не только потому, что не мог из-за его движений новых, яростных, нетерпеливых, болезненных в своей сладости, а потому, что не нужно было. И без того язык тела говорил больше, чем можно было бы теперь словами сказать. Принял его несдержанность, огонь его, как тогда, так и сейчас. И как будет еще не раз, не в силах рвущиеся с губ крики сдерживать, в благодарность ли или чтобы отвлечь себя от этой терпкой сладости царапины на его коже оставляя, выгибаясь под ним, чувствуя, как медленно, но верно сходит с ума, в лихорадочном желании своем ко второму оргазму неминуемо приближаясь, вновь пытаясь его отсрочить, но… теперь понимая, что в этом нет нужды. И без того Лис терпел слишком долго. Потому и сам Дамиан терпеть не стал, разрешил себе эту вольность, громко вскрикнув, проваливаясь в головокружительный оргазм, но на этот раз в такой, какого у него прежде никогда не было… так что почти потерял сознание, замирая в объятиях любовника.

+1

45

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Не потому спросил, что не знал или не видел. Но слишком велико было извращенное искушение – слышать его севший от желания, сбивчивый голос, признание желания, со сладостным бесстыдством срывающееся с истерзанных поцелуями губ.
Лис все еще, кажется, смутно удивлялся тому, что наслаждение заключается не в собственном теле, а – в его единстве с кем-то, кто так же яростно желает его самого, кто способен отдавать себя всецело на откуп его страсти, во власть его, не становясь при этом жертвой. Тому, что развратные несдержанные стоны удивительно жаркого, ненасытного мальчишки словно безжалостным хлыстом подстегивали его вожделение. Будто вбивали в него истину, понимание ее – только так и возможно, только так и правильно – гореть в объятиях друг друга, забываясь, становясь частью этой непостижимой мистики, когда тела сплавляются воедино, и черт разберешь уже, чье сердце отчаянной птицей суматошно, гулко выламывает клетку ребер. Его ли, свое ли собственное…
И ни мгновения сомнений в хотя бы недалеком будущем, которое он мог пообещать им обоим, их сумасшествию и одержимости друг другом, которую теперь и сам Готье не осмелился бы отрицать, особенно в эти мгновения, когда упоительно горячая дырка тисками атласными обнимает его член – до болезненного почти стона, - в эти минуты он не сомневался ни в чем. Только бы видеть его вот так, под собой, перед собой, рядом, неважно – в пределах досягаемости, любоваться, как от каждого толчка вьется в исступлении, и пить стоны с его губ, его дыхание – словно драгоценное вино, с жадностью вылизывая нежную влажность рта, расписываясь кровью в собственной зависимости – что с того? Он и рад был этому, пожалуй, и не завтра – так через неделю признается себе в этом. Если бы Венсан умел любить, если бы верил в это чувство – так, должно быть, и сказал бы, что влюблен. Но он предпочитал оставить это избитое слово подросткам и поэтам, а сам… Просто знал, что не отпустит, и не станет даже причин искать, обставляя свое решение благовидными, романтичными бреднями.
- Какой же ты охуенный… - выдохнул сквозь стиснутые зубы, застонал, вздрагивая, выгнув спину под жгучей лаской, не только позволяя Дамиану подобную вольность, но и желая ее отчаянно, подставляя спину новым штрихам царапин, зверея еще больше, одержимый желанием смять, изласкать до потери сознания, заставить судорожно биться в его объятиях и просить еще, еще…
И снова очарование этих сводящих с ума алых, манящих губ. Припал к ним, как к источнику, способному утолить жажду, развратно вылизывая, неторопливо оглаживая язык и небо, сплетаясь, дразня… но как же он ошибся – взметнулось обжигающей волной, вышвырнуло за ту грань, где мог еще хоть как-то сдержаться. Все… Теперь все. Такая отзывчивость, отдача – что невыносимо больше сдерживать себя, продолжать эту мучительную, тягучую агонию. Готье впился жестким поцелуем в шею любовника, отлавливая губами неровный пульс, взвинчивая желание до немыслимых пределов, уже рвано, жестоко врываясь в податливое жаркое тело, заполняя собой, чтобы в следующее мгновение, успеть отстраниться, успеть увидеть, как восхитительно гибкое тело выгнулось под ним в ярком оргазме.
- Как ты… красиво кончаешь… - прошептал, не в силах отвести взгляда от его лица, подхватил обеими руками под спину, рывком прижав к себе, с глухим стоном кончая едва ли не одновременно с ним, слыша лишь собственный оглушительный пульс в висках, что-то восторженное отбивающий, да крик любовника – сладким рефреном.

- Как ты? – казалось, прошла вечность, прежде чем Лис со стоном отстранился, перекатился на спину. Только тогда и отпустил, когда Дамиан перестал дрожать в его объятиях. И теперь позволил и себе расслабиться, прикурил две сигареты, одну протянул ему. – Не обещаю, что это все на сегодня, - рассмеялся тихо, свободной рукой приобнял любовника, поднырнув рукой под его шею. Он не знал, что нужно говорить, как себя вести с тем, кто остается с тобой, кто тебе не безразличен, но ему было удивительно хорошо, легко и спокойно. Сказать об этом? Но Венсан не умел. Да и к чему слова, когда вместо них – вот эти почти нежные объятия?
- Душ там,
- мотнул головой в сторону. – Я не пойду с тобой, иначе... могу рассказать, чем это закончится, - хохотнул, выдыхая облачко ароматного табачного дыма. – Я и там тебя выебу. Удивительно, я как будто пытаюсь наверстать упущенное время, - добавил тихо, прикрыв глаза. – Впрочем нет… Это ты… Все ты. И вот теперь мои слова о ревности более чем актуальны. Убью нахер, если только… - вроде бы улыбался, но в голосе звякнул металл. И тут же развернулся к Дамиану, сглаживая слова свои или же подтверждая – жадно поцеловал его, медленно облизал губы.

+1

46

Теперь, когда он медленно приходил в себя, он знал только одно: что именно так и должно быть. Любые его предыдущие связи казались детскими играми, чем-то ненастоящим, смешным даже, жалким подобием того, что может и должно происходить между двумя любви в постели. И не в умении Венсана тут было дело, хотя отчасти и в его неистовой яростной страсти, совершенно взаимной, тоже. Дело было в эмоциях, которые, кажется, оба испытывали друг к другу, а не один Дамиан вдруг воспылал. Даже обманывать себя во взаимности чувств не приходилось. И нет, не нужно было ничего говорить, это было лишнее. Он не был уверен, что когда-нибудь наберется смелости, чтобы признаться Готье в любви. Вообще считал подобные словесные выражения чувств чем-то либо ребяческим, либо девчачьим. И глубоко верил в то, что чувства нужно демонстрировать поступками и, конечно, языком тела. А его тело успело сказать любовнику очень много. В этом он полностью был уверен. Но вот был бы в состоянии, совершенно точно бы покраснел и даже лицо руками закрыл бы, когда сквозь пелену своего желания услышал про то, как он красиво кончает. Вот уж что-что, а такие откровенности ввергали его в отчаянное смущение.
- Я… - Дамиан даже глаза не потрудился продрать, пьяно улыбаясь и облизывая губы, - я… просто охуенно. Честно… - с трудом проговорил он, приоткрыв один глаз, принимая сигарету и с удовольствием затягиваясь. – М… три желания француженки? – хрипловато хохотнул он, переходя на французский. – Рюмка коньяка до и сигарета после?
Затих в его объятиях, блаженно улыбаясь и выпуская дымок в потолок.
- А я очень надеюсь, что это не все.
Даже с видимой ленцой в неге своей повернул к нему голову, благодарно коснувшись поцелуем его плеча, заглядывая ему в глаза с улыбкой, коротким кивком реагируя на информацию о душе.
- М? Почему бы и не в душе? – весело отозвался. – Нет, я не рекламирую свою задницу, она не резиновая. Но… вряд ли я смогу отказаться от подобного предложения.
«Упущенное время… нет, пожалуй… судьбе было так угодно… чтобы ты понял, что именно я, только я хорош для тебя…»
Удивленно приподнял бровь и рассмеялся, прерываясь на поцелуй, жаркий до безобразия – хоть бросай все, сигарету в том числе, да ноги раздвигай.
- Вот не надо на меня перекладывать… просто… видимо, мы друг другу очень подходим. И я рад, что это так… а что до ревности… - покачал головой, ласково коснувшись пальцами его волос, а потом проводя кончиками пальцев по щеке, - напрасно даже мысль такая приходит в голову. Можно было бы так думать, если бы был кто-то, кто может с вами, дорой мсье Готье, сравниться. А такого человека просто не существует в природе. Ну вот и зачем было бы размениваться на всякую шушеру, когда есть вы? Прямо удивительно мне слышать это из уст взрослого человека!
Перегнулся через него, затушив в пепельнице окурок, сладко потянулся и слез с кровати, отправляясь в указанном направлении в душ, перед тем, как из виду скрыться, обернулся, обольстительно улыбаясь и подмигивая, словно приманивал его. А что ж зря время терять?

+1

47

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
Это что же – завтра я проснусь, а Дамиан будет рядом, и меня это даже не удивит? Не его присутствие, как таковое, а собственная опрометчивость.
Уж не очередная ли прихоть Лиса, которому если приперло чего – так вот дай и немедленно, а радости-то – благо если на день хватит. А то и того меньше. Распространенная такая зараза  - пресыщенность на фоне почти неограниченных возможностей. И самому же тошно порой от того, что не вспомнить уже – когда же по-настоящему чему-то радовался. Ну не может же быть, чтобы только в далеком детстве, получая подарки на Рождество? Вот ведь, сейчас – что это, если не легкая такая радость, когда улыбка – безотчетно, вроде безо всякого повода к веселью. Просто хорошо до одури от этого атласного тепла кожи под пальцами, от голоса его и чуть пьяного взгляда.
- Какой ты… ненасытный, - Венсан рассмеялся. – Мне это нравится. А задница… - с явным удовольствием провел ладонью по вышеупомянутому месту. – Задница у тебя охуенная.

Быть может, стоило внести ясность и сказать – почему не в душе. Потому что до сих пор Готье ни с кем подобных водных процедур не принимал и никого романтично не натягивал во влажной душевой кабине под раздражающий звук льющейся отовсюду воды. Он отводил себе исключительно созерцательную роль. Однако с Данте вряд ли получится долго оставаться безучастным зрителем. Вот и предупредил честно, что его-то – точно. Забыл, правда, уточнить, что – первого.
- Как говорил герой одной русской пьесы – ревнивые люди ревнуют без всякого повода, - Лис улыбнулся и словам Дамиана, и этой осторожной ласке. Взял его за руку, погладил изящное запястье, прижался к нему губами.
Упущенное время – сказал Готье. Вот и оно – тоже. Если и ревновал Венсан, то не к тому, что будет далее – ничего уже не будет, и Данте сам это только что озвучил. А вот эти дни, прошедшие в пустых попытках откреститься от мыслей своих, убедить себя, что сын Доминго Альвареса не может и не должен стать просто прихотью. И почти убедил ведь. Но теперь, лежа рядом с ним, обнимая его – злился на себя за то, что допустил эти две недели, в которые мальчишка трахался черт знает с кем. И теперь так отчаянно хотелось уничтожить следы всех прежних, как будто мог разглядеть их – на гладкой коже, во взгляде Дамиана. Нет, ничего такого, сам себе придумал призраков. Такая ночь… пусть она не окажется ни сном, ни прихотью мимолетной.
- А ну стой! – рассмеялся, даже и не собираясь удерживать, лишь успел зубами колечко пирсинга ухватить кратко, пока Дамиан через него к пепельнице тянулся. Я сойду с ума… Или заставлю его убрать эти цацки. Если успею.
Проводив любовника многообещающим взглядом в ответ на улыбку призывную, Готье вернулся в гостиную. Плеснул в бокал вина, заглянул в телефон. Порадовался – никому не нужен. Удивительно. Как будто время замерло в одной точке, - там, за пределами этого дома, и шло только для них двоих, по кругу. Отпил немного, и без того растрепанные волосы пятерней взъерошил. Может быть вот так и надо жить? Чтобы принадлежать не только самому себе, не делам, которые всегда найдут, не счетам в банках, не планам о расширении границ личного государства… А еще и тому, кто так осторожно и ласково касается твоих волос и говорит, что нет никого лучше тебя? Задумался так, что не сразу сообразил – на безмолвном аппарате мигает красным вызов.
- Ну что там? – недовольно проворчал Лис, ловя свое отражение в зеркале.
- Мсье Готье, - охранник, давно уже научившийся улавливать интонации хозяина, похоже, смутился дерзости своей. Услышал – Готье сердиться изволит.
- Что, что ты там блеешь? – Лис сощурился, словно там его могли увидеть – голого, взъерошенного и во гневе.
- Может быть это неважно, - на том конце провода наконец собрались с духом. – Мимо дома трижды за последние полчаса проехала машина. Медленно. Раз даже остановилась. Я подумал…
- Какого хрена ты мне это рассказываешь? – взорвался Готье. – По-твоему, это я сейчас должен кинуться выяснять, кто катается под окнами?
Послав охранника по единственно уместному в данной ситуации адресу, Венсан отправился в душ, что-то мурлыча себе под нос. Доклад этот его нимало не обеспокоил. Мало ли тут людей шляется? Тем более имелись мысли более насущные и уж вне сомнения – безмерно приятные. И не только мысли.
Войдя в ванную, остановился, с улыбкой наблюдая за Дамианом. Восхитительное тело – гибкий, стройный, обманчиво-хрупкий и такой выносливый, страстный. Вот выгнулся едва не на излом, так сладко кончая… Одно воспоминание колким ознобом по спине, и до дрожи в кончиках пальцев – желание прикоснуться.
- На тебя очень приятно смотреть, - сообщил с теми низкими, бархатными модуляциями, в которых безошибочно можно было предугадать дальнейшее. Подошел вплотную, беззастенчиво огладил задницу, скользнул пальцами в горячую, еще растянутую дырку, мягко лаская. – Но смотреть и прикасаться – приятно вдвойне, - подцепил зубами мочку. Готье чувствовал себя так, словно накачался какой-то возбуждающей дрянью под завязку. Однажды такое было, и ощущение он запомнил – тогда его трясло, едва не наизнанку выворачивало от ненормального желания трахаться, болезненно, до полуобморочной черноты перед глазами. Но сейчас – сейчас-то он знал, что чист, однако эффект был примерно тем же.

+1

48

«Задница у меня охуенная… видите ли… что ж я теперь из-за этого и присесть не смогу на свою охуенную задницу… в ближайшее время?» - с наигранным недовольством думал Дамиан, включив воду в душе, мучительно долго, целых сорок пять секунд, выбирая аромат геля для душа. – «Впрочем, надеюсь, что в ближайшее время никуда и…» Но вовремя вспомнил, поморщившись, что, согласно договоренностям, именно ему, как наобещавшему, прежде всего, в первых рядах завтра-послезавтра ехать в соседний штат договариваться с мексикосами. И не секрет, что они вполне могут и заложника оставить до завершения формальностей. Общепринятая практика. А кто больше всех языком трепал? Вот. И за длинный язык вполне может остаться у них погостить на несколько дней в добровольно-принудительном порядке. Нет, он-то переживет, с себе подобными ребята обращались всегда хорошо, жалоб не было. Но вот как он теперь переживет разлуку с Лисом? Да и отпустит ли Лис на переговоры, если вдруг и он знает про тему с заложниками на период заключения сделки… Включая воду, Данте решил, что эту тему обмозгует потом, когда именно головой будет способен думать. Так как при малейшем всплытии Лиса в его мыслях кровь неизбежно приливала к херу, а в заднице болезненно-сладко саднило. Так ведь и хотелось, чтобы он снова засадил.
«Нет ведь… ну я молодой еще… но ведь предел-то этому должен быть? Сколько ж можно хотеть на его хую прыгать… до бесконечности что ли? И правда ж… не резиновая ж жопа… но, блин…»
Он распустил косу, потому что резинка для волос была всего одна, замотал все это безобразие пучком на затылке и встал под душ, настолько погруженный в собственный сладостные мысли, отзывавшиеся естественной плотностью в паху, что даже не заметил, как в ванной комнате он стал не один. И вздрогнул, обернувшись на его голос, в следующий момент вынужденно опираясь о покрытую каплями воды кафельную стенку, застонав и прикрывая глаза.
- О, Господи… да что же вы… - губу закусил, покраснел слегка, прогибаясь в спине, задницу его пальцам подставляя, сладко жмурясь от легкого укуса, заводя руку назад, чтобы бедро огладить, покрутиться развратно, облизывая губы, голову назад запрокинув.
А потом медленно повернулся к нему лицом, обласкав его член, обнимая в ладони и глядя в глаза, хищно почти, нахально, постепенно начиная ритмично ласкать, опуская взгляд вниз, чтобы полюбоваться на его крепкую плоть.
- Вы же не будете против, мсье Готье… - промурлыкал он, - если я недолго пососу ваш хуй?
Очаровательно улыбнулся, почти сразу, ответа не дожидаясь, опустился на колени, нисколько не сомневаясь в положительном ответе на собственный вопрос, развратно принявшись вылизывать его член так, чтобы он видел, а не только чувствовал, как шарик пирсинга дразнит чувствительную головку, а после как губы обхватывают напряженное естество. Сам же ладонями обласкал его бедра, а затем кончиками пальцев по внутренней их поверхности вверх скользнул, чтобы яйца приласкать, глубже принимая его в рот, тесно обнимая губами и прижимая к нёбу языком.

+1

49

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- Что это тебя смутило? – Венсан вроде как удивился. Человек, который с таким нахальством добивался его внимания, человек, который сам затащил его в весьма условное укрытие коридора, чтобы с упоением отсосать, - разве такого можно смутить почти невинной лаской? А вот выходило, что можно. И это придавало мальчишке еще больше очарования. Глядя на него, Готье в общем-то уже вполне отчетливо понял, что в ближайшие несколько часов обречен на это вот блядское наваждение, с до смешного краткими паузами. Пока не отключится окончательно. И может быть утром даже проснется с мыслью о предстоящих делах, а не о том, как бы любовнику засадить. Хотя тот, судя по всему, возражать не станет.
Дамиан уже сотворил невозможное. Каждым движением гибкого тела, каждым взглядом своим, прикосновением – дразнил, провоцировал, и Лис не только позволял ему подобное, но и реагировал остро, почти мгновенно. Взглядом обжег, поддел пальцами его подбородок.
- И сказал бы я тебе – беги, пока не поздно… Но уже поздно, - усмехнулся, качнув бедрами, вжался в ласковую ладошку.
- Ты что, мое имя забыл? – только и успел спросить Лис. Рассмеялся, прислонился спиной к мокрой стенке. Кажется, даже шум воды не раздражал. Или Готье просто не слышал его? Не слышал ничего уже, кроме собственного суматошного пульса.
- Так понравилось? – усмехнулся, глядя сверху вниз на Дамиана, на губы его, с жадностью обнявшие член. – Ну… если только недолго… - едва снова не рассмеялся, улыбка по губам скользнула. Должно быть прав Данте насчет «недолго» - разве такое выдержать возможно? Один этот чертов пирсинг чего стоит… Лис на миг прикрыл глаза, судорожно вдохнул. И после уж смотрел неотрывно, то желая, чтобы эта сладкая пытка продолжалась бесконечно, удерживая его в состоянии блаженства, то уж почти готов был грубо сжать пальцами его волосы и жестко, жарко выебать талантливый влажный рот. Пока же бездумно скользил кончиками пальцев по его плечам и шее, поднимаясь на скулы, касался дарящих упоительную ласку губ. Недолго… Сдерживаться отчего-то совершенно не хотелось, да и зачем?
- Открой рот… - мягко сжал пальцами его подбородок, дополняя  почти приказ действием. И так, придерживая, стал неглубоко, плавно трахать его рот, скользя хуем меж приоткрытых губ, потираясь об этот шарик в языке, мимолетно-отстраненно успевая подумать о том, что вот, сподобился же в таком-то возрасте так заякорить себя на этих подростковых штучках. Впрочем, в них ли было дело?
Отпустил, погладил по щеке ласково, обняв ладонями лицо любовника, уже резче вталкиваясь, глубже, постанывая, и вскоре вскрикнул, вжимая его в свой пах, изливаясь в горячий ласковый рот.
- Иди ко мне… - пока сам не стек по стенке вниз, кое-как удерживаясь на подрагивающих, ватных ногах. Притянул Дамиана к себе, облизал его губы.  – Мы только что лишили мою ванную девственности, - Лис улыбнулся еще пьяно, легонько шлепнул его по заднице. – Теперь предлагаю использовать по назначению, и… Ты есть хочешь? Закажем, - даже ответа не дождался, потянулся за гелем.

- Ты уже успел подумать о том, что так может быть всегда? – негромко спросил Готье. Расслабленный после потрясающей ебли и душа, он, кое-как завернувшись в халат, развалился теперь на том же диване, приобняв Дамиана, прижав его к своей груди. – Всегда, конечно, не будет, но, во всяком случае, довольно часто, - улыбнулся, кончиками пальцев забираясь под халат любовника, погладил его плечо. И тут только вспомнил о звонке охранника. Почему именно теперь? – Ты решил, что закажем на ужин? Я помню, ты умеешь готовить, но кажется – не из чего, - Лис игриво прикусил его соблазнительно открытую шею. – Я сейчас… - все же мысль эту совсем затолкать на задворки не удалось. Потянулся за трубкой.
- Марк, ну что там за тачка рисовалась? Так... Что значит – не смогли узнать? – как не хотел Лис, а голос все же повысил. – А кстати, мой гость останется до утра. Что… - тут уж Готье прибавил пару витиеватых непечатных фраз. – Значит, так. Машину мсье Альвареса  в гараж, хоть на руках заносите, ясно? Идиоты… - проворчал, швыряя трубку. И призадумался.
- Я вот тут прикинул, и думаю, что кто-то тобой интересуется, - Готье поймал Дамиана за талию. – Тут тачка некая ошивалась, а эти идиоты не смогли пробить – чья. Говорят – левые номера, и так далее. Я в последнее время никому дорогу не перебегал, - Готье усмехнулся. – А вот после твоего сегодняшнего сольного шоу ничему не удивлюсь. Или же Доминго желает знать, как его чадо время проводит. Какой вариант тебе нравится больше, mon cher?
Откровенно говоря, Лису было до далекой звезды, кто там и что. И если беспокоило его это внимание, то только в той степени, в каковой это могло грозить неприятностями Дамиану.
- Впрочем… может просто совпадение…А я… - про то, что и он, и его охрана – старые параноики, Венсан договорить не успел. Ожил тот телефон, который он не отключал никогда. Чертов Алекс, ведь предупреждал же!
Но это оказался не Алекс.
- Готье, хочу напроситься к тебе в гости.
- Я занят, - ну конечно, конечно, а вот и не надо уже версий никаких строить.
- Знаю, - в трубке раздался короткий смешок. - Надолго не задержу.
- Ну вот, - Лис рассмеялся, притянул Дамиана к себе. – Придется принимать гостей. Если хочешь – можешь уехать сейчас, пока не поздно.

Отредактировано Андреа Фольи (2015-02-11 16:18:32)

+1

50

Лишь согласно угукнул на озвученный вопрос, взглядом блядским дополнительно согласие обозначив, отчего-то подумав, что коли он, Венсан, согласился такой окрепший хер промеж его уст всунуть, то вряд ли оное «недолго» случится – уж точно до конца дело доведет. А раз так подумал, то сосал старательно, плотно губами обхватывал. И, хоть и не торопился, тем более, что не торопился, знал, какое истовое блаженство сейчас его любовник испытывает, как жаждет, чтобы он вот там вот ускорился, чтобы, возможно, быстрее это самое пресловутое озвученное «недолго» завершить. И ускорился бы, если бы не последовавшая просьба.
«Бог ты мой… когда он так говорит, я почти что кончить готов… что ж такого в его словах и в голосе… что я совершенно от него с катушек съезжаю…»
И послушно рот открыл, от дальнейшего почти священнодействия действительно мучительно желая кончить. То, как его член скользил между его губ сейчас, было просто непередаваемо. Никогда бы Дамиан не подумал, что возможно кому-то по-настоящему, а не на одних лишь словах принадлежать. И получать от этого острейшее удовольствие. Когда такие вот брошенные слова, которые на самом деле приказы, будят такую темную похоть, что удивляться остается, почему до сих пор не кончил, хоть и не притронулся к себе ни разу. И вот… считанные, кажется, секунды, мгновения… и он наполнил его рот семенем. Это ли ни блаженство? Понять, что мужчина, которого ты безумно, до дрожи хочешь и в которого влюблен, хоть и рановато ему в этом признаваться, сам тебя до одури желает… наверное, в такой взаимности и есть суть отношений что ли. Однако сам даже не передернул, пока ему отсасывал. Успеется еще. И его надолго хватит. И вот, поднялся на ноги, заключая Готье в объятия, получив удовольствие какое-то существенно большее даже, нежели то, что случается от физической близости, поцеловав его губы после того, как по собственным дразняще и благодарно прошелся его язык.
- Надо же… я ее с этим поздравляю… - со смешком отозвался, щекой потеревшись о его плечо, теперь уж отдаваясь водным процедурам, которые были призваны ненадолго усмирить его собственную плоть.
- Ага… - согласился. Да что там на заказ какой-нибудь еды… кажется, на все был согласен, раз уж остался с ним сегодня. Теперь, когда его счастье переполняло. Счастье, объем которого он пока не то что даже не осознавал, а был даже отчасти себе же благодарен за это незнание, ибо знал, что одномоментно понять его означает сойти с ума.

- М… конечно… и много о чем еще… только я пока озвучивать не буду… - и лукаво добавил, завернувшись в пушистый халат и свернувшись уютно в его объятиях, - надо же дать вам немного отдохнуть. А что до «всегда»… ну… поначалу, думаю, если мы будем часто проводить время вместе, это будет именно всегда, пока не утолим какую-то животную жажду. Хотя вот не уверен, что она пройдет вообще. Я рядом с вами уверен только в том, что я совершенно не смогу вам в чем-то отказать.
Сладко потянулся, в отместку легонько ущипнув Венсана за бок за игривый укус.
- Это да. А если я еще и на голое тело фартучек… черта-с-два я чего-нибудь сготовлю. Скорее вы. Отжарите меня по первое число. Так что давайте на ваш выбор, я почти ж всеяден… - и чуть вбок откатился, чтобы ему удобнее было взять телефон. И смотрел на него сперва даже умильно, в какой-то сладкой неге пребывая, а потом насторожился – ни дать, ни взять, маленький зверек, который что-то неладное почуял. Впрочем, вновь издал смешок, представляя, как охрана будет заносить на руках его машину. Это ж… стоит того, чтобы хоть голяком из окна высунуться и на камеру мобильного снимать.
- Хм? – задумчиво изрек. – Так мне бы сказали, что за номера. Я бы, может, и опознал… - и задумался еще больше, сам же про батюшку подумал. Да так подумал, что поморщился. – А вот… дело не в том, что мне больше нравится. А в том, что это действительно может быть отец. А коли так… как это ни говено звучит, но вы вполне можете стать свидетелем…
Договорить он не успел, потому как Лису пришлось ответить на звонок. А сам вот живо себе эту сцену представил. Бывало же… когда батя его, малолетку совсем, пас. И жестоко за голубятню всякую наказывал. Все было. Даже больше, чем просто всё…
- Если это отец, то уже поздно… - почти со вздохом отозвался, лихорадочно нащупывая варианты обвинений отцовский, с которыми придется сейчас столкнуться. – Значит, сцена будет. Семейная… я надеюсь, что он оставит свои замашки при вас хотя бы. А то бывало… когда я был совсем мальчишка, он едва ли ни из чужих постелей меня позорно вытаскивал… ну и бил, конечно… хорошо так лупцевал… и к психологам таскал, чтобы выбили из меня эту пагубную дурь… я какое-то время даже отчаянно скрывал все это. Подругу для отвода глаз завел. Но… - вздохнул, - шила в мешке не утаишь. Его только наш старый советник как-то в узде держит. Мол, я с кем надо так договориться могу. И всем хорошо. Так что бесится, но зачастую отпускает мне грехи… а вот с вами… с вами ж вроде никаких и дел-то нет. Мне нечем отмазаться. Но я подумаю. Немного времени у меня вроде бы на это есть.

Впрочем, оказалось, что времени было куда меньше, чем он мог себе представить. Звонок от охраны минуты через три после телефонного. И вот, считанные минуты спустя, Доминго Альварес собственной персоной заявился в гостиную. Быстрым взглядом окинул обстановку, видимо, подсчитывая, сколько раз за это время его отпрыск успел совокупиться с французом. Волосы, чуть сединой тронутые, рукой пригладил, перстеньком с рубинчиком сверкнув. Спокойный как слон. И улыбка, ничего хорошего не предвещающая. Знакомая такая улыбка.
- Рад видеть тебя в здравии. – Обозначив преамбулу, обратился от к Лису весьма доброжелательно. Ведь совершенно во всех связях сына он винил именно его, даже когда сексуальный контакт происходил вовсе не по его воле, и такое бывало. В подобное он попросту не верил, в глубине души считая единственного ребенка мужского пола, наследника своего, можно сказать, распоследней шлюхой.
- Собирайся. – Бросил он Дамиану. – Внизу ждет машина. Ты едешь домой.
Данте в этот момент и не подумал прятаться за Венсана, например. Или, накручивая себя, как обычно, начинать орать на папу, объясняя ему, что это его личная жизнь. Высвободившись из объятий любовника, он сделал шаг вперед, скрестив руки на груди, с ледяным спокойствием глядя тому в глаза.
- Нет.
- Ты меня не слышал? Я могу повторить.
Вот оно, даже глаз дернулся и кулак сжался инстинктивно.
«Бить будете, папаша?»
- Я тоже. Я никуда не поеду, отец. На этот раз я тебе не подчинюсь. Я останусь с Венсаном.
Доминго криво улыбнулся, снисходительно этак, взгляд возвращая Готье.
- Это он перед тобой так хорохорится. Ты уже с этой оторвой же набаловался, не будешь против, если я его заберу?

+1

51

[AVA]http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206365_b_95002.jpg[/AVA]
- Не если, а именно что твой отец, - Готье усмехнулся. Не обольщался ни мгновения, что Альварес-старший из резиденции своей звонил, чтобы вежливо предупредить и дать отпрыску время слинять. Нееет, сидит, поди, в тачке за углом дома, и вот сейчас заявится, быть может рассчитывая более-менее ожидаемую суету застать -  по случаю визита гостя дорогого. Послушал Дамиана, покивал, чуть морщась при упоминании о былых подвигах постельных. Может потом и попросит, чтобы воспоминания свои светлые попридержал, а то Лис-то тот еще псих. Уебет так, что папенькины побои лаской материнской покажутся. Но сейчас время ли глупостями заниматься? В том, что это ревность глупейшая, ни минуты сомнений. А представлять его в чьих-то там объятиях – наимерзко же. Но ничего, прошлое – прошлому да достанется.
- Из моей постели ему затруднительно будет тебя вытащить, - улыбнулся беспечно, закурил. Вот уж до сих пор не доводилось с Доминго лбами-то сталкиваться, и не думал, что доведется, особенно по такому вот очаровательному поводу. Впрочем, поводу уже не пятнадцать лет, и даже не двадцать. И чего-то тут Венсан призадумался слегка, попытался на место Альвареса себя поставить. Вот предположим, узнает он, что его Кристоф с мужиками трахается.  И как бы ты поступил, господин Готье? И только не ври, в благодушие и всепонимание не играй, да? Это ведь так легко, когда лично тебя не касается.  Одно дело – самому кого-то драть, и другое – ну вот представь только, что сыночка такой же вот, как ты сам,  ублюдок развратный во всех позах на выбор раскладывает… Но стоп-стоп! Кристофу-то всего семнадцать как раз. Ну за волосы бы вытащил, а ублюдку бы яйца отстрелил. В двадцать пять поздно уже с ремнем наперевес бегать да волю свою диктовать – что выросло, то выросло.
- Думаю, пора бы и тебе уже перейти со мной на "ты", - Венсан улыбнулся, подмигнул весело. Вот не было в данный момент большей проблемы, нежели верные местоимения. - "Вы" в определенных обстоятельствах неизбежно и даже пикантно, но не сейчас.
- Да, проводить, жду, - кратко на звонок охраны отозвался. Ну вот что поделать, у Альваресов семейный сходняк в доме Готье - чем только мироздание не шутит! Того и гляди после визита такого дом на осадном положении окажется. Всё развлечение. Лис едва не рассмеялся. Однако глянул с той же доброжелательностью, чуть склонил голову, вежливая скотина.
- Взаимно рад. Не стану  изображать удивление и говорить, что не ожидал тебя, - Готье и улыбкой посветил, подтверждая сказанное о радости встречи. Хотя вот приодеться подобающе даже мысли не возникло. И антураж более чем красноречивый - винцо на выбор, пара бокалов. - Выпьешь?
В весьма содержательный и экспрессивный диалог отцов  и детей Венсан не вмешивался, Дамиана заслонить собой не пытался. Хоть и малышом его назвал в приливе нежности, а оскорбить тем, что под крылышко от гнева отцовского прятать - ни боже мой. Это пока его не спросили.
- Я буду очень против, - похоже, ответом своим он умудрился удивить Доминго. - Но...
Лис перевел взгляд на Дамиана. Обсуждать человека за его спиной - некрасиво, но еще отвратительней - в его присутствии говорить о нем так, словно он - пустое место. Вот и реши...
- Ты не уедешь, Дамиан, - наконец, решил. Ласково коснулся пальцами его щеки. - Иди, mon cher. Мы поговорим тут.
Не пришлось Дамиана уговаривать – вышел из гостиной. Далеко, нет ли отошел – это уже дело даже не десятое. Невозмутимый, спокойный и благожелательный Лис достал из бара бокал, налил вина себе и Альваресу.
- Что за охота тебе сына такими непотребными словами обкладывать? – Даром что встрепанный после секса и душа, да в халатике кое-как подвязанном – а все ж этакий рафинированный, элегантный даже без штанов Венсан Готье, который от нелитературных словес нос свой лисий морщит брезгливо. Но не морщил же – внимательно так смотрел.  Лис кивнул на кресло, предлагая гостю присесть, хотя вряд ли разговор долгим выйдет. – Особенно в моем присутствии.
- Не в моих правилах вмешиваться, полагаю, тебе это известно, - продолжил спокойно, словно о погоде на светском рауте беседовал непринужденно. – Однако на сей раз меня это тоже касается, так уж вышло.
Готье сделал неторопливый глоток, потянулся за сигаретой. Так и хотелось спросить – какого черта тебя сюда принесло, и не ври, что моральный облик сына волнует – едва ли не своими руками его под других в интересах дел подкладывал, а тут смотрите-ка, как трогательно! Однако промолчал, даже взглядом вспышки гнева своего не выдал. Улыбнулся.
- Мальчик вырос и вполне способен сам решить, с кем и где ему быть. Если тебя беспокоит его моральный облик, как ты там выразился… - Венсан нечто изобразил в воздухе зажатой в пальцах сигаретой. – Позволь заверить тебя, что это теперь мое дело.

+1

52

Доминго ответом был в достаточной степени удивлен, но виду, как водится, не подал. Старый волк, что с него взять. Кажется, подобно волкам, и мимически-то эмоции почти разучился выражать. Тем паче, надо сказать, было сложнее угадывать его ходы в покере, коим он с завидной регулярностью баловался последние лет десять. И взглядом-то сына проводил вроде бы ничего не выражающим, но сам-то готов был его за волосья прихватить да чуть ли ни выпороть. Станется с него. Не в первый ж раз. Однако несказанно удивлен был тем послушанием, что к Лису его отпрыск выказал. Видали такое? Родного отца, уж и не упомнить когда, слушался в последний раз… а тут… В пору задуматься.
Вот в такой задумчивости и в кресло опустился, охотно кивнув на предложение, винцо начал употреблять да покуривать за компанию, внимательно оппонента слушая.
- Вполне известно. Не в твоих. – С какой-то развязной, но подчеркнуто вежливой внимательностью и деланным вроде как равнодушием отозвался. Давно уж ярость изливал свою не на тех, кто его мальчика нагибал, а на самого мальчика, который задницей крутить был горазд перед кем угодно. И вот теперь еще один выискался, кто повелся.
- И давно ли это твоим делом стало, уж позволь поинтересоваться? – надо же, выслушал, не перебивая даже, не пытаясь паузы умелыми репликами ехидными заполнять. – Не далее, как пару недель назад, коли меня моя память не подводит, а она пока со мной шутки не шутит, насколько мне известно, ты его мне за шкирку притащил домой. И велел, чтобы духу его не было близко. – Пепел стряхнул, продолжая размеренно беседовать, будто бы о погоде или еще какой безделице. – Чем же он тебя так взял? И да… - усмехнулся криво, - только не говори мне, что это серьезно. Ты прекрасно знаешь, что я терплю его выходки только тогда, когда они дают положительный результат в деле. И то… под большим нажимом терплю. А так… - словно пепел с брюх стряхнул брезгливо, - я считаю недопустимым его поведение. Может, он и вырос… но, кажется, склонен, по-прежнему, думать вовсе не головой.
Если бы он знал, что Дамиан, стоявший сейчас за дверью, практически слово в слово, паясничая, повторяет едва ли ни каждую реплику своего отца, подражая даже его жестикуляции с должным пафосом, должно быть взбеленился бы. И, вероятно, руку на сына поднял бы при постороннем даже. Впрочем, не впервые.
«Никогда бы не подумал, что Лису придется обсуждать с отцом меня. В таком ключе… интересно, чем это закончится. Ну, то, что он уедет, это очевидно. Но что потом? От отца прятаться, чтобы не отловил и не запер?»
Очень Данте хотелось сейчас ворваться в гостиную и с должным уважением и в ярких выражениях указать драгоценному родителю на дверь. А еще до кучи сообщить все, что он думает про его отношения с матерью. А еще можно было бы добавить, что сестра его вовсе не в университете учится и не в кампусе живет, а давно к матери сбежала, а какая-то девка вместо нее и открытки присылает с нужного адреса, и все остальное делает… И на лицо его, багровое от ярости посмотреть. Ну и заодно ввернуть, что его Рэйна драгоценная скоро рожать собралась от какого-то бармена, за которого замуж собирается. И посмотреть, разобьет ли Доминго от этих новостей паралич. Однако, про сестру бы он в здравом уме бы никогда не сообщил. Он ее слишком любил. И сам всегда покрывал. И теперь готов был правду от него скрывать до последнего. Да и он сам собственными выходками и словами способен батюшку до инфаркта довести, факт же.

+1

53

[AVA]http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206365_b_95002.jpg[/AVA]
- Твоя память тебя не подводит, - охотно подтвердил Готье, устраиваясь поудобнее, едва ли не вальяжно, что вроде как в присутствии гостя да при такой серьезной беседе – недопустимо. Но так тонка эта самая грань, что и придраться к Лису нельзя было бы даже при большом желании. Разве что уж вовсе в очевидную несправедливость и предвзятость удариться. – Все было именно так, - кивнул, словно задумался, припоминая тот вечер. – Однако все течет, все меняется, - изрек с видом философским. – Видишь ли… - Венсан глубоко, с наслаждением затянулся, медленно выдохнул терпкую горечь. – Притащить-то я его тебе притащил, и велел, да. Просил. Да только ты не смог моей просьбы исполнить – на следующий же день Дамиан снова приехал ко мне, - Лис глянул на Доминго, пряча насмешливые искорки во взгляде за длинными ресницами. – Нет-нет, я и не собираюсь упрекать тебя в этом. Ну сбежал, ну пришел. До того ли тебе, чтобы следить за передвижениями твоего сына, когда твоих интересов это не касается. Не касается и сейчас – так зачем же ты пришел? – теперь уже взгляд стал прохладней. – Тебе снова понадобилось с помощью его задницы дела порешать, а тут так некстати он со мной? Нет? – Венсан с безмятежным видом допил вино, отставил пустой бокал. Тем и хороши деловые серьезные люди, что не орут, кулаками не машут раньше времени. Одно удовольствие с такими разговаривать. – Чем он меня взял – это уж, позволь, я не стану тебе рассказывать, - развел руками даже, мол – не обессудь, не все озвучке-то подлежит. – То же и серьезности моих намерений касается. Твой сын умеет добиваться своих целей, любыми способами, и тебе пора начинать им гордиться, а не беситься от его предпочтений. Ты можешь его даже женить, но что это изменит? – Готье едва заметно позволил себе усмехнуться. Покачал головой. – Дай ему чуть больше свободы, и ты не разочаруешься. Знаешь… - вдруг подался вперед, доверительно так посмотрел. – Ты прав. Еще две недели назад я готов был вышибить ему мозги, а сейчас… Я сделаю это с любым другим, не раздумывая – с тем, кто хоть гадкое слово вякнет или пальцем его коснется. Так понятнее? – по губам скользнула улыбка, больше напоминающая хищный оскал. - Скажи-ка, почему ты наступаешь себе на горло, когда твоего сына ебет какая-то скотина ради выгоды, но становишься таким нетерпимым, когда он проводит время с тем, кого выбрал сам, с кем ему хорошо? Да не во мне дело, мог быть кто-то другой. Но так уж вышло, что это я.

+1

54

Дамиан, косяк дверной подпирающий с противоположной стороны, буквально елей впитывал для себя. Или бальзам на душу. Да в общем-то что угодно этакое благотворное. Мало того, что еще никто за него заступаться не подумал перед отцом, но это дело десятое. В конце концов его вряд ли кто по-настоящему воспринимал. А тут… Вот уж еще один повод самому собой гордиться. Еще бы батюшка сей гордостью заразился, чтобы уж наверняка. И признал, наконец, что Карлос дело говорит. И давно говорит. Что мальчишку нужно самому себе предоставить, ибо как он уж сто лет как самостоятельность в полной мере обрел, так что не попишешь и не отвертишься. И ему, Доминго, давно бы пора все это признать. И что некоторые собственные сделки прахом не пошли только благодаря мальчишескому обаянию Дамиана. И его, пускай уж, заднице. Так нет, уперся, старый, рогом. Правду он тут режет. Да его ж, Альвареса-старшего, правда, как проститутка. Как поверни, так и ляжет.
«Самому-то не позорно такое говорить и думать… да… думать, главное…?» - возмущался про себя Данте, хотя, положа руку на сердце, понятия не имел, что на самом деле в голове у дражайшего папеньки.
- Это ты мне в такой изысканной форме предлагаешь сейчас одуматься и перестать думать о том, с кем… - он явно переборол желание применить более интересный словесный оборот, - мой сын спит? Не подумай… - он сделал жест примирения, - ничего против тебя лично я не имею. И ты не справедлив. Я вовсе не рад тому, как он добивается поставленных задач. Мой советник, его заслуга в том, что я пока не придумал до сих пор, как вбить этому упрямцу угодный мне порядок вещей. Поверь, Венсан, я предпочел бы, чтобы любые договоренности достигались не его задницей, а умом, а его-то он использует в последнюю очередь. Впрочем… - тут Доминго, затушив сигарету в пепельнице и поднялся из кресла, - я уверен, что и в твоем случае он все-таки одумается. Ничего личного. Повторюсь. Надеюсь, недели максимум ему и тебе хватит, чтобы наиграться. Уверен, он сейчас нас слышит, так что… специально для тебя Дамиан. Я даю слово, что никаких репрессий за это не последует, если ты вернешься домой через неделю. – И, усмехнувшись, обратился уже к Готье. – Благодарю за гостеприимство и доброй ночи. Провожать меня нужды нет.

- Ну вот… смысл был меня прогонять, когда я фактически незримо в беседе участвовал… - усмехнулся Дамиан, садясь на диван рядом с Венсаном, нахально закинув ему на колени ноги, - ишь… его моральный облик мой беспокоит… но… - он заулыбался, - не поверишь… мне было чертовски приятно тебя слушать… - мгновенно убрал ноги и залез к нему на коленки, усевшись лицом к лицу, немедленно шею руками обвивая, чтобы с нежной благодарностью поцеловать его губы. – Теперь, наконец, можно чего-нибудь заказать и… продолжить, я думаю… - проговорил ему зачем-то именно на ухо, этаким низким доверительным шепотом, обводя ухо кончиком языка, вполне себе ощутимо поерзав на его коленках. – Только ответь мне на вопрос… - вроде как согласившись перейти на «ты», поинтересовался Дамиан, - почему я так дьявольски тебя хочу?

+1

55

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
- Очень я не люблю этой фразы, но тут как нельзя кстати она – я тебя понимаю, - Готье кивнул. – Как раз перед твоим приходом попытался быть объективным и себя на твое место поставить, - это хорошо, хорошо, что градус беседы удержался в норме, а то с Лиса сталось бы еще и нечто этакое ляпнуть, мол, рад, что как… хм… зять вполне тебя устраиваю. Сам бы и ржал потом. Но это если ссориться. А не из-за чего было. О серьезности намерений вот тут Альварес несколько минут назад спрашивал? Спрашивал. И чего бы не ответить сейчас, когда он такой выдержанный, более того – вполне себе мирно настроенный. – Отцовский авторитет всегда в определенный момент отходит на второй план. У меня тоже есть сын, и поверь, я знаю, о чем говорю. А тебе… - Венсан подбирал дипломатичные слова. Потом забил. – В общем, считай, что сегодня ты вбил в Дамиана угодный тебе порядок, - ни к чему было пускаться в пространные пояснения прописных истин. Дамиан теперь с ним, и это все объясняет. Поднялся.
- Буду рад видеть тебя снова, - отозвался радушно. – И… - Готье улыбнулся чуть насмешливо. – Доминго, через неделю Дамиан не вернется. И даже через две или три. Доброй ночи.

- А не нужно было под дверью стоять и слушать, о чем взрослые разговаривают, - Готье рассмеялся. – Не затем я тебя попросил выйти. Но с другой стороны хорошо, что сам слышал – мне не придется тратить время на пересказ предыдущей серии, - Венсан немедленно нырнул руками под халат Дамиана, обнял, сцепив пальцы на его пояснице. Поцеловал, ласково прикусил его нижнюю губу, такую соблазнительно пухлую, мягкую. – Если ты будешь так прижиматься, то ничего мы не закажем, - улыбнулся, глаза от его ласки и шепота прикрывая, и уже изменившимся голосом, в котором так явно зазвучали бархатные нотки нарастающего желания, ответил:
- Это надо не у меня спрашивать, а у тебя, - заглянул в его глаза. – Может быть потому что тебе пришлось добиваться меня? – мог бы еще версий накидать, суть коих к одному, в общем-то, сводилась бы – такой вот я, Венсан Готье, охуенный мужик, потому ты и хочешь меня, и течешь, как сука. Но ведь и сам хотел Дамиана не меньше, чего уж там. Пальцами вверх по спине прошелся, трепетно выглаживая атласную теплую кожу. Это же вот… нежный какой… Губами бы по этой спинке пройтись, приласкать до сладкого озноба вдоль позвонков, на вкус попробовать. Через неделю? Как бы не так. Когда этакое сокровище в руки попадает, то какие уж тут прогнозы, когда вечер – единым мгновением, и изнутри скручивает так, будто и не прикасался к нему вовсе, и сдохнет, если не сделает этого сейчас, немедленно. Однако дотянулся до трубки, номер знакомый натыкал – часто в том ресторане поесть заказывал.
- Так почему же? – улыбнулся, трубку к уху прижав, распахнул на нем халат, обнажая грудь, и вмиг во рту пересохло – вот, вот оно – оружие против гнева его, против усталости, пресыщенности, да всего, чего угодно. Наклонился, поддел колечко кончиком языка, дразня, облизывая пробитый сосок. Обожгло, на части раздирая вожделением, и вот уже зубами впился, постанывая, чуть сползая с дивана, чтобы хуем к его заднице прижаться, притереться сладко. И ненавидел бы за то, что так отчаянно, до боли желает его. Если б только мог…

+1

56

- Ну тоже мне взрослые… - Дамиан рассмеялся вместе с ним, запуская пальцы в его волосы, слабо и приятно потягивая, - а не надо за моей спиной меня было обсуждать, я же тоже имею что сказать по этому поводу… хотя… - улыбнулся, - если бы я был здесь, вряд ли удалось бы избежать ссоры с отцом в лучших традициях. Но сегодня он был на удивление вежлив… видимо, благодаря тебе. И мне… было очень приятно, что ты… заступался что ли за меня… - улыбнулся, стараясь отстраниться от него, посмеиваясь. – Ты прав… мы ничего не закажем, если я так буду… да и ты… - выгнулся в его руках, прикрывая глаза, - совершенно вот себя непозволительным образом ведешь, учитывая, что собираешься что-то заказать…
И глаза прикрыл, обнимая его за плечи, подставляясь его ласкам, вздрагивая, желая уже насадиться на его член, с ума сходя от его близости, которая с ума его сводит, о каком черт возьми, ужине думать, когда он так… близко… дразнит до безобразия прикосновениями, что голову совершенно теряешь.
- Я… я не знаю… видимо, ты прав. Ну и вообще… ты же такой… меня к тебе как магнитом… не могу ни о чем другом думать, ни о ком… удивительно, как я дров эти две недели не наломал, потому что мыслями я был только с тобой… - прошептал с трудом, губы облизывая. – Ну же, давай… - лукаво улыбнулся, чуть приподнимаясь, чтобы его в свое тело впустить, еще достаточно растянутое, чтобы принять его, - заказывай…
Халат с себя сбросил, медленно двигаясь на нем, впившись пальцами в плечи, глядя ему в глаза, - верю, что ты запросто… ммм… сможешь это сделать… ты же такой… выносливый… в отличие от меня… и терпеливый…
И правда же, совершенно не сомневался, что тот, в кого он отчаянно был влюблен и до сегодняшнего дня, казалось, безответно, безнадежно, вполне сможет справиться с такой нелегкой задачей – даже во время такого глубоко интимного процесса сможет сказать по телефону все, что нужно так, что даже голос не дрогнет.
- Соблазнительная идея… мешать тебе в процессе… когда ты будешь, - издал неприлично громкий стон, второй сосок пальцами поддев, потянув за колечко, вновь руку на его плечо возвращая, - заниматься делами… я бы… - прижался к свободному от трубки уху, зубами ненадолго и чувствительно прихватив мочку, - с удовольствием отсосал тебе на какой-нибудь деловой встрече… если бы был уверен, что о моем присутствии… никто не будет знать…
«Я люблю тебя, Венсан… и когда-нибудь обязательно скажу об этом, потому что… попросту не смогу так долго держать это в себе… верю, что и ты когда-нибудь признаешься, что влюблен в меня… да, я самонадеян, но отчего-то упорно верю в этом… мой… ты… только мой…»

+1

57

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
И не сразу Готье сообразил, что там уже ответили, и ждут этак вежливо, когда он в реальность втыкать соизволит, а не туда и не тем, чем уже… Губу прикусил, едва стон сдерживая, глянул на Дамиана так, что сомнений не оставалось – за эту выходку непременно отомстит, впрочем, пожалуй, Дамиана месть такая вполне порадует.
- Продолжай, сладкий, - прикрыв трубку рукой, прошептал почти с угрозой. Кое-как справился, и ровным таким голосом заказ сделал, свободной рукой довольно болезненно сжимая сосок нахального мальчишки, от близости которого дыхание перехватывало, и хотелось только одного – ласкать его, жарко ебать до отключки, до изнеможения, и снова, снова… К счастью, разговор закончился довольно быстро. И до ужина оставалось время как раз чтобы…
- Какие очаровательные шалости… - обернулся к нему, теперь уже не нужно сдерживать ни сбившегося дыхания, ни стонов похотливых. – Я-то выдержу, но подумай только – что после будет с тобой? – оскалился хищно, резко бедрами вверх подался, вбиваясь в задницу соблазнительного, дерзкого мальчишки. – Только вот… - в глаза его посмотрел – опасно так блеснул взгляд. – Лучше бы чтобы и я до определенного момента не знал о твоем присутствии. Иначе я не смогу скрыть от остальных такое сокровище, пусть завидуют, - Лис усмехнулся, ладонями по спинке атласной скользнул, нежный изгиб выглаживая, теснее привлекая к себе, чтобы до стона, до срыва дыхания прильнуть к гладкости обнаженного тела, всем собой ощутить, увериться – ну вот же чистый восторг, и нет, вряд ли когда станет думать о том – почему до него – никто. Почему именно этот малыш так вскружил ему голову. Столько ведь было, было… И вот ведь – «будет» отчего-то не подумалось, робко этак мелькнуло, и к черту вымелось. Стоило бы потом с этим разобраться, да пожалуй, если бы в мистику верил Готье, то уж и насочинял бы вокруг их стремительно вспыхнувшей страсти каких-нибудь причин. Или бы насчет седины чего приплел и бесов в ребра. Но нет, глубже – под них, в самое сердце. Пусть так будет, пусть…
А вот и месть за непотребства – хлесткий болезненный шлепок ладони по упругой заднице. Впрочем, он же – обещание большего, поощрение; и взгляд туманный – да, так, малыш, мне нравится.
-Давай… - поерзал, удобнее под ним устаиваясь, даже этими движениями дразня. Отстранился, откинувшись на спинку дивана. – Сам… - облизнулся с вожделением, по груди его  кончиками пальцев узоры невидимые вычерчивая трепетной лаской, и ниже, ломкой линией к члену, стирая с нежной головки капли вязкой течки. Чудесный какой, ненасытный… Готье ни за что бы не вспомнил, хотел ли его кто-то когда-то вот так бесстыдно, жадно. Должно быть да, однако он не видел, не замечал, не желал замечать. Но вот ведь явился такой восхитительный Дамиан, занозой под кожу глубоко, мгновенно врастая. И даже просто желать его вот так, до дрожи в чутких пальцах, было приятно. А уж обладать им… И не выдержит же бездействовать, пока он так сладко стонет, извиваясь, сжимая похотливой дыркой его член… Не выдержит, конечно. Уже. И вот уж сам его бедра жестко сжимает, навязывая свой темп, резче вталкивается в безумно горячее тело, неотрывно в его лицо глядя, словно что-то жизненно важное упустить опасаясь.
- Смотри на меня… - шепчет. И сам не знает, чего же хочется больше – плавности той, или же отвязной ебли на грани жестокости, когда тормоза срывает напрочь, и пьяная муть взгляд застилает, превращая в животное, ненасытное, яростное.  – Целуй… - приказ почти, и рывком его к себе, вздрагивая, чтобы тут же повалить на диван, подмять под себя, заставить задохнуться в развратном поцелуе взахлеб.

+1

58

Вместо ответа язык ему показал, кивая, мол, и не думай, продолжу! Губу следом закусил от болезненной ласки, от которой градус собственного возбуждения несоразмерно возрос, так что на какое-то время даже перестал слушать, что он там в трубку говорит, заказывая. Сознание в миг затуманилось – уж не до ответов на его реплики даже стало, хотя ответить стоило. Вот и губы облизал – так соблазнительно до безобразия, но сам даже об этом не подумал, коротко вскрикнув от резкого толчка в свое тело.
- Со мной? А что… со мной будет? Считай… считай, что я пытаюсь наверстать гребаные две недели за один вечер и ночь… сам виноват! А я… ничего… лежать без сознания выебанным тобой – это ж моя мечта!
Ехидно хотел улыбнуться и аналогичный смешок издать, только вот ничегошеньки не получилось – стон какой-то слабый да вздох, вздрогнул, глаза прикрывая – сладко, жарко до безобразия, дрожь во всем теле.
- Ну… заметано… в следующий раз… я так и сделаю… подгадаю… когда у тебя встреча будет… поважнее…
Прогнулся на его коленях от его ласк, улыбаясь счастливо, отчего-то подумав, что чувствует себя этаким глубоко женатым и счастливым в этом браке, как не бывает, наверное. Он вообще отчего-то сомневался, что его родители, к примеру, ложились в постель ради удовольствия от секса. Казалось, что они и потрахались всего-навсего пару раз. И оба раза исключительно процесса зачатия ради. Настолько прохладными были их отношения. А уж что они вот так вот могли бы… позабыв обо всем, отдаваясь друг другу без памяти везде, где их застала страсть… невозможно же. У самого такого никогда не было. Да и у друзей, насколько он знал, тоже. А то бы хвастали. Так что его отношения с Венсаном – это повод для всеобщей зависти. Он желает его бесконечно. И любит. Да. В этом он уже нисколько не сомневался. Влюбился как мальчишка. Или девчонка. Без памяти.
Вздрогнул и застонал от шлепка, словно к реальности вернулся. И вовремя. Чтобы приказ новый услышать. И подумать: «Господи, пусть вот он всякий раз так говорит, когда ко мне во время секса обращается… это ж… как он так умеет… хочется в лепешку расшибиться, чтобы выебать его так… чтобы он сознание от оргазма потерял…»
- Даю… - с развратной улыбкой отозвался Дамиан, упираясь ладонями в плечи, ритмично на член насаживаясь, непристойно почти вертя задницей, вдобавок неожиданно вспомнив, что и его внутренние мышцы кое на что способны. И вот уже сел, не двигаясь, одними лишь мышечными сокращениями в себе лаская его член, припоминая, что его прежние любовники в полном экстазе от этой шалости были. Особенно когда нужно было потрахаться без палева. В том же кино, когда любое движение вызывает нездоровый интерес. А вот так… ну сидит кто-то у кого-то на коленках, что с того. Особенно памятуя о том, что иногда вечером Данте, будучи совсем юным, мог смеха ради и в женское вырядиться, сбивая с толку окружающих.
Только с ним, знал, долго не выдержит, самому захочется жесткие, болезненные почти толчки в своем теле ощутить, чтобы с губ крики срывались. И вот же – подразнил и будет. В глаза ему посмотрел, как было велено, чтобы в следующий миг к его губам с просящим вымученным стоном прижаться, задыхаясь в поцелуе, всхлипывая от счастья и удовольствия вновь ощутить на себе его тяжесть, желанную до безобразия, приобняв одной ногой, а вторую и вовсе на спину дивана закинув. И лишь поцелуй сдерживает его крики удовольствия сейчас, которые наверняка бы с губ рвались, если бы они теперь не целовались так, будто от этого зависела жизнь обоих.

+1

59

[AVA]http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/0/120/206/120206364_968fullvincentcassel.jpg[/AVA]
А так ли было бы, если бы достался ему Лис на блюдечке с каемочкой веселенького цвета? Или же нужно было спорить, сопротивляться – себе самому лгать, и оберегать жизнь свою от него, от этого сокрушительного урагана испанского, в самый центр которого и прыгнул же, не сознавая всей глубины этого омута – во взгляде его, а сетях запутавшись. Жалел ли хоть мгновение? О, нет. Вот этого-то и не хватало, и не стыдно было сдаться, принять этакий подарок судьбы – чтобы живым себя чувствовать, чтобы спазмами душило человеческое. Боль, страсть, исступленная необходимость чувствовать рядом. И ночи беспокойные – какая смешная, право слово, плата за то, чтобы проснуться среди ночи, судорожно по постели обшаривая. И улыбнуться, отыскивая горячее, нежное тело, привлекая к себе, и в волосы его зарывшись, заснуть. И как ни назови чувство это – любовью ли, ненавистью, чем угодно – оно было, оно грело и горело, оно рождало на красивых губах улыбку. В конце концов – даже поскандалить есть с кем, чтобы после вот так же бурно примириться, жарким сплетением тел, поцелуями до крови, до слез. И – ты мой, слышишь?
- Мой… - одно лишь и выхватил из шквала мыслей стремительных, бессвязных, пожалуй – самое главное. То, что определяет и собственную принадлежность, и остальное – мысли, эмоции. И лучше, доступнее и понятнее всяких слов – жаркие объятия, безумие страсти, с которым сейчас берет его, подтверждая свое право на этого восхитительного красавца. Жадно, жестко трахает его, дрожит, вбиваясь в растраханную жаркую задницу, одной рукой его под поясницу придерживая. Приостановился, губами к его соску потянулся, облизывая, кончиком языка играя с колечком, болезненно зубами прикусывая, чтобы после приласкать нежностью губ. Ох боже, еще… как же… я тебя… Всхлипнул, вновь сумасшедший темп набирая, долбит его сладкую дырку, животом к нежной мокрой плоти его притираясь, постанывая, забывая о всякой сдержанности, неприлично громко стонет, срываясь на короткий крик, содрогаясь в сладком оргазме.

Не сразу Готье сообразил, что за звук такой настойчивый выдирает его безжалостно из томной неги, поморщился недовольно, кое-как дотянулся до телефона.
- Ну? – голос Лиса мало простора воображению оставлял.  –Да, хорошо.
- Это наш ужин, - улыбнулся, снова прильнув к Дамиану. Сколько всего еще решать нужно будет. Им обоим. Уже сейчас понятно, что жизнь не будет прежней, если они хотят быть вместе. А они хотят. Значит, в ней нужно будет что-то менять. И планы, которые еще вчера казались такими заманчивыми и близкими, теперь в иное окрашивались. И странным образом думалось не о том, как сразу жесткой хваткой прибрать территорию Куаре, а о том, как же это он уедет один, без Дамиана?  Тут же и порешил безо всяких обсуждений – они уедут вместе. Даже если для этого Готье придется багажом его вывозить. Улыбнулся.
- Так, быстро в душ и поедим, а то я что-то и правда проголодался, - рассмеялся, нежно его губы поцеловал. И какого-то черта на стук вежливый отозвался позволением войти. Только потом сообразил, взгляд на дверь кинул, в которой охранник нарисовался с доставленной едой. Ну что теперь-то – вот, лежит он на любовнике с голой задницей, и вообще вид тот еще…
- Коробки не урони, - хмыкнул, кивнул на стол. – Поставь и проваливай.
Тот со всей возможной поспешностью выполнил указания и вымелся за дверь едва ли не бегом. Лис потянулся, со стоном слезая с дивана, закурил.
- Выпить хочешь? За наш первый совместный ужин.

+1

60

Как желал его сейчас – сам не понимал, как такое возможно, однако ж точно совершенно знал, что такого не было никогда. И ни с кем не могло бы быть, только с ним. Но никаких сомнений в том, что и эта близость долгой не будет, отчего-то не было. Неужто они обречены раз за разом в этом огне страсти сгорать всякий раз, едва посмотрят друг на друга? Видимо, да. И в этот раз точно также. Не успел толком распробовать это чудесное лакомство, как оно уже закончилось – и пред закрытыми глазами всполохи огненные, в голове туман, на устах долгий стон, а тело в соблазнительном изгибе под ним замерло, содрогаясь от блаженства. И понимает же каким-то все еще функционирующим участком мозга, что и этого до боли мало, что хочется еще, чтобы сесть потом не мог, до голоса сорванного… Так и прижал его к себе, с трудом объятия размыкая, всхлипывая, мутным взглядом любуясь на царапины, оставленные ногтями на его плечах. Вот она, за удовольствие неистовое плата.
«Мне всегда будет тебя мало…» - аксиома же. Никаких доказательств не требуется. Так и есть.
В волосы его пальцы запустил, приглаживая, любуясь им, недовольно фыркнув на противный телефон, который уже доставил ему сегодня неудобство в виде несвоевременно нарисовавшегося родителя. Оставалось надеяться, что хоть этот звонок не принесет ему, им никакой аналогичной радости.
- Ааа… - довольно отозвался Дамиан, тихо засмеялся, обнимая любовника за шею, счастливо улыбаясь, оглаживая, едва ли ни мурлыкая от удовольствия, а вот затем глаза распахнул удивленно и смущенно, губу закусил, когда охранник вломился в комнату. А ведь с благой ж целью… а теперь…
Данте расслабился и расхохотался, тыча пальцем в закрывшуюся дверь.
- Вот же… - с трудом проговорил он, медленно потянувшись за халатом, который остался на полу, кое-как накидывая его на себя, - я почти ревную. Он видел твою задницу, черт дери!
И с нежностью на Лиса посмотрел, ласково боднув его лобешником в плечо, из пачки свою сигариллу вытянув, сладко потягиваясь, постанывая, а потом уж и закурил, с видимым удовольствием развалившись на диване.
- Хочу. Мы за многое можем сегодня выпить. В первый раз.
Улыбнулся ему. Искренне, ласково, руку протянул, чтобы тыльной стороной кисти погладить по щеке, а потом и вовсе, приблизившись, в уголок губ поцеловать. С языка так и норовило сейчас, в этой неге и истоме сорваться то, чему еще было не время.
«Я люблю тебя… я это знаю… знал бы ты… что ты значишь для меня… боже мой… Венсан… ты сделал меня самым счастливым на этой гребаной планете, знаешь?»
И вот же, бокал со столам взял, уютно рядом присев, ноги под себя поджав, в плечо целуя. Ну ни дать ни взять – девка влюбленная, что с него взять? В следующий момент, правда, постарался это состояние с себя страхнуть, а то, того и гляди, и правда, лишнего ляпнет так не вовремя. А черт знает, что Готье ему на это скажет. Самое лучшее, должно быть, - по голове потреплет да усмехнется. Но ведь понимал, что смотрит так, что вопрос сам ему задаст, мол, что ты хочешь мне сказать? И, вина отхлебнув, словно для смелости, не дожидаясь тоста официального, пробормотал в бокал, смущенно на пол глядя.
- Знаешь… я, кажется, в тебя влюбился. Даже нет. Не кажется.

+1


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Альтернатива » Las amistades peligrosas