Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Флуд » В нумера! (21)


В нумера! (21)

Сообщений 1 страница 30 из 126

1

http://s020.radikal.ru/i713/1301/bb/75051ad90697.jpg

NC-21. Игровой флуд, где рождаются новые пейринги и сюжетные повороты. Мы поняли.

+1

2

вот где можно хорошо отоспаться *зевнул* тут никогда никого не бывает, тут буду я *потянулся пристраиваясь возле приятно звучащей парочки и уснул*

0

3

Торопливо нащупав ключом замочную скважину на потемневшей от времени и частых прикосновений двери в номера, открыл ее, при этом не переставая целовать юношу, притягивая его к себе одной рукой.
- Уверен, маркиз настолько пьян, что его не разбудит даже поющая Марсельезу рота солдат... - на всякий случай решил успокоить своего внезапного спутника, затаскивая его в темноту комнаты и закрывая за собой дверь уже на засов, чтобы другие неожиданно случившиеся пары не или другие составы игроков не могли претендовать на уединение.
- Хотя...учитывая вашу тягу к приключениям...
Михаэль усмехнулся, снова впиваясь в сладкие пухлые губы. Французский поцелуй юноши уже потерялся в разнообразии испанских, итальянских и даже, кажется, чуточку жестких австрийских поцелуях.
Натыкаясь на мебель, которая стояла абсолютно везде, молодой мужчина довел своего нового знакомого до кровати, аккуратно роняя его на перину и падая сверху.
Ему нравилось смотреть в лучистые глаза. Коснувшись ладонью щеки, провел подушечкой большого пальца по губам. Прищурился, словно оценивая ситуацию с легкой усмешкой.
- Михаэль. Михаэль Люсия Фернанду... - представился мужчина с такой интонацией, словно больше всего на свете желал, чтобы юноша запомнил его. Наизусть.

+1

4

- Поверьте, месье, вот кого не смущают лишние глаза, так это меня. Пусть смотрят и завидуют.
Не желая терять времени даром, поспешно, но весьма ловко начал избавлять месье от лишних деталей одежды. Каждую потерянную деталь сопровождает поцелуем или касанием к обнажившемуся участку кожи, будто решив изучить месье от макушки до самых пяток.
- Засов? Боитесь, помешают? Разумная предосторожность...
Улыбнулся и начал отвечать на поцелуи с все более и более разгорающейся страстью. И даже жалко немного, что здесь царит полумрак, не позволяющий глазам насладиться прекрасным сильным телом. Впрочем, пальцы способны заменить вору и зрение, и вкус и даже нюх.Вот эта бьющаяся жилка на шее... Если провести пальцами чуть выше, то можно коснуться мочки уха, дотянуться до нее зубами, прикусить, тут же зализывая "ранку". И снова отдаться жадному требовательному поцелую, позволяя ловком горячему языку скользить по губам, срывая короткие и пока еще тихие стоны.
Перина слишком мягкая с точки зрения Антуана, а кровать слишком большая, но это не помеха сейчас. В конце концов, они сюда пришли искать не сна, а удовольствий.
- Месье Михаэль Люсия Фернанду, - промурлыкал, дотянулся до губ, срывая легкий поцелуй. - Вы первый, кто смог украсть вора... Антуан. Антуан Морель к вашим услугам... Любым услугам.

+1

5

- Услуги? Черт возьми, избавьте... Пусть сегодня ночью это называется любовью... - мужчина коснулся губами ласкающей ладони Антуана. Боже, какое прекрасно мелодичное имя. Кажется, от одного его звучания внизу живота начинало тянуть, а в штанах становилось тесно.
Михаэль дышал горячо и шумно, словно сдерживая себя и свои порывы. Желание разорвать на любовнике одежду граничило со здравым смыслом, и второй явно уступал. Пуговицы мелкой дробью ударили в стену, но огненно-нежные губы тут же загладили вину своего хозяина, сомкнувшись на еще мягком соске Антуана. Язык шершаво прошелся по нему несколько раз, добиваясь, когда же теплая кожа затвердеет, превращаясь в упругую бусину, чтобы можно было терзать её зубами.
Фернанду обнял юношу за талию так крепко, что заставил прогнуться в пояснице, приподнимаясь над кроватью. Поцелуи скользили все ниже, вот-вот грозя достигнуть первого Рубикона.
Ремень... Как же он был беспощадно жесток к тому, кто сейчас раздевал свою жертву. Мужчина спустил с любовника полинялые от бешеной воровской жизни штаны, избавляя юношу и от последнего предмета одежды тоже.
- Будет лучше, если вы перевернетесь... Антуан... - прошептал, прокладывая языком и губами влажную дорожку поцелуев от груди по животу вниз, при этом не сводя взгляда со своего спутника, стараясь запечатлеть каждое его порывистое движение.

+1

6

- Aimer c’est avant tout prendre un risque, как говорится в известной поговорке, а рискую я постоянно. Значит, и люблю всегда, не только сегодня, - с улыбкой посмотрел на то, как касаются ладони губы Михаэля. Не сдержал громкого стона, когда стертую тонкую кожу пальцев обожгло горячим дыханием. - Но сегодня - только вас! - чертовы пальцы! У всех нормальных людей зона любви находится явно не на руках. Но кто сказал, что Антуан сейчас нормален? - Сделайте так еще, и я ваш навеки!
Пуговицы посыпались, как горох из порванного мешка. Весьма мелодично, как раз в такт бешеному биению сердца и сбившемуся  дыханию. Не жалко. Ни рубашки, ни штанов, ни чулок. Ничего не жалко, за столь искренние ласки можно отдать и много больше. Антуан покорно изогнулся, расставляя ноги шире, прижимаясь к желанному телу и, пользуясь моментом, начал стягивать с Михаэля штаны. Неудобно, сложно дотянуться, до ждать еще сложнее.
Нагота не смущала. Нелепо смущаться того, чем одарила природа. Поцелуи, прикосновения, предательство собственного тела, которому плевать на разум, которое сейчас жаждало подчиняться чужим рукам и словам.
- Перевернуться? Но...
Антуан закусил губы, раздумывая, рискнуть или нет. Но, как он сам сказал, он рисковал постоянно. Что ж, теперь темнота сыграет на руку. А прикоснуться к тому, что не хочется показывать, Михаэль сможет и так, если захочет. Так что терять? Терять ему уже давно было нечего. Антуан мягко отстранил любовника, перекатился на живот. Привстал, опираясь на локти, кинул взгляд через плечо.
- Вынужден предупредить, что я безумно давно ни с кем не был близок.

+1

7

Михаэль никак не мог понять, с ним флиртуют, или Антуан действительно смущен. Разум хотел верить в искренность каждой мурашки на теле юноши, обладать которым было удовольствие. При этом предвкушения от обладания дразнили и возбуждали не меньше.
- Именно поэтому...я предложил вам перевернуться... - голос мужчины раздался над ухом, обжигая разгоряченным дыханием. Кончик языка коснулся мочки ушка, прошелся по кромке, снова к мочке и за ушную раковину, нежно исследуя тонкую чувствительную кожу. - Не хочу делать вам слишком больно...
Они оба были уже обнажены и готовы к тому, чтобы соединиться в танце страсти и любви, но Михаэль медлил. С наслаждением маньяка он продолжал возбуждать своего любовника, заставляя вздрагивать и постанывать. Ему нравился сам процесс. Грудью прижимаясь к спине юноши, Фернанду целовал его шею и холку, постепенно переходя ласками на плечо, от него по лопаткам к другому плечу...
Губы задели рельефную полосу, несвойственную анатомии здорового человека.
- Что это?... - тихо шепнул Михаэль, снова тронув губами, проведя ладонью. Казалось, этому шраму не было конца и края. Он начинался на плече и разрезал наискось всю спину, уходя через поясницу к ягодице, обрываясь изощренным вензелем, какой остается от кнута, если палач достаточно умелый и хорошо размахнулся.
Фернанду умел не задавать лишних вопросах, но при этом акцентировать внимание на деталях так, что могло показаться, будто ничего прекраснее и притягательнее этого шрама на свете нет. И именно эта безобразная отметина на прекрасном сильном теле Антуана достойна всей ласки и любви.
Мужчина бесконечно целовал шрам, при этом лаская ладонями грудь и живот любовника. Правая рука скользнула ниже, обняв пальцами достаточно крепко вставший и уже во всю источающий смазку член юноши. Михаеэль удовлетворенно улыбнулся. Было без слов понятно, что после длительного перерыва Антуан рад вот такой встрече.
- Расслабьтесь... Я все сделаю, как надо...
Шепот. Соблазнительный и теплый. Михаэль, как истинный шут, трикстер, прирожденный лжец...умел убеждать. Пальцы, только что ласкавшие член, влажные и юркие, скользнули между поджарыми ягодицами любовника, без промедления проникая в еще пока не разработанный, девственно сжатый анус.
- Расслабьтесь... - снова повторил Фернанду, не прекращая пошлых и достаточно глубоких для растяжки ласк.

Отредактировано Михаэль Люсия Фернанду (2015-03-16 02:39:54)

+1

8

- Я не против боли, если она - результат искреннего и неподдельного желания одного - обладать, а другого - отдаваться, - Антуан улыбнулся, и усилием воли заставил себя побороть смущение. Непривычно было вот так, не лицом к лицу. Непривычно было открывать спину. Непривычно и немного страшно не видеть, а предугадывать очередное действие. Ожидание очередного прикосновения - куда ляжет рука? Куда прижмутся губы, оставляя пылающий след, заставляя тело дрожать от желания? Антуан закрыл глаза, убивая последнюю надежду подглядеть, смухлевать, полностью отдаваясь ощущениям и, что скрывать, фантазиям. Склонил голову, подставляя шею и плечи под поцелуи, сжал в пальцах тонкую простынь. Просто потому, что нужно было что-то сжимать - руки вора не могут лежать спокойно.
Все же заметил. Да и сложно не заметить. Антуан сжался, дернулся, кусая губы. Проклятый шрам, уродливая полоса, будто по картине кто-то мазнул наискось черной краской. И тем удивительнее продолжение. Ожидал ли? Нет, не ожидал.
- Вас... Вас это не коробит?
Молчание ответом, но губы скользнули вдоль шрама, обводя языком рельефную кромку. Антуан не выдержал, прогнулся, громко застонал, стискивая пальцы так, что побелели костяшки. Раньше никто не касался этого шрама так. Старались вообще никак не касаться, отводили взгляд, делали вид, что его просто нет. А Михаэль, напротив, не отрывался от него, целовал, щекотал языком, прикусывая кожу, и Антуан за какие-то жалкие мгновения сошел с ума от удовольствия. Неправильного, резкого, ненормального и неприкрытого ничем удовольствия.
- Месье...
Желание обернуться слишком сильное, чтобы ему противостоять. Очередной короткий взгляд через плечо, резкий выдох, отрывистый кивок. Антуан пытался расслабиться, и даже получалось. Слишком сильно он хотел сейчас получить этого мужчину и отдаться ему. И тело не сопротивлялось, поддавалось умелым пальцам, пусть и с трудом, но раскрываясь и позволяя проникнуть глубже. Боль неизбежна после стольких месяцев воздержания, но эта не боль, от которых хочется скрыться. Эта то болезненное предчувствие наслаждения, которое заставляет вскидывать бедра и расставлять пошире ноги, показывая готовность к продолжению, столь желанному ими обоими.

+1

9

Он спрашивал, он стеснялся, он по-мальчишески искренне боялся не понравиться, чем вызывал в мужчине жгучее желание скорее обладать этим хрупким, но крепким неограненным воровским бриллиантом. Михаэль с трепетом касался губами его кожи, где-то далеко в мыслях понимая, что сегодня ночью он украл вора, и отдавать его не собирается. Разве что ценой своей жизни.
- Вы особенный. И теперь вашу спину я смогу узнать по одному поцелую даже если меня лишат глаз...
Сил терпеть уже не было. Михаэль и сам ощущал, как его член напряженно выталкивает смазку, словно пёс, давно готовый к охоте на лис. Мужчина снова прижался к спине любовника, обнимая его одной рукой поперек груди, чтобы крепче держать, если Антуану вдруг станет так больно, что он захочет сорваться с крючка. Пальцы другой руки плавно растягивали горячее кольцо мышц, которое припухло моментально, стоило лишь проникнуть в него.
Михаэль на мгновение покинул лоно юноши, давая ему передохнуть и одновременно с этим приставляя член к отверстию.
Прохладная головка Фернанду, кажется, идеально подходила Антуану по форме, вот только с размерами была ощутимая нестыковка. Благо, растягивался любовник столь же хорошо, как и целовался.
Михаэль вошел, шумно и с легким стоном выдыхая, замер, ощущая как мышцы юноши сжимают его головку внутри. Он не торопился начинать движения, ждал, когда юноша привыкнет и расслабится, чтобы можно было продолжить любовный акт без травм и крови. В конце концов, Михаэль мог бы сейчас им жестко воспользоваться, заставляя кричать на все этажи и поднимая на ноги не только персонал, но и пьяного маркиза. Однако, Фернанду, как и его спутник, пришли сюда не за этим.
- Мне нравится то, как вы послушны... - хрипло прошептал мужчина, плавно качнувшись бедрами навстречу, заставляя покачиваться любовника в такт. Движения постепенно становились все более размашистыми и амплитудными. С каждым проникновением Антуан растягивался и увлажнялся, делая акт куда более приятным для них обоих.
- Иди ко мне, - Михаэль резко перешел на "ты", обнимая любовника одной рукой за талию, другой за горло, притягивая его к себе и заставляя подняться на колени. Так Фернанду нравилось больше всего. Так он мог чувствовать любовника целиком и проникать в него на всю длину, достигая чувствительной точки, которая в конечном итоге должна была подарить удовольствие нижнему партнеру.
Михаэль помогал любовнику двигаться, приподниматься и снова насаживаться на его член, буквально извиваться, сидя на коленях, и, конечно же, не стесняться в стонах.
- Вот так...да...прекрасен... - шептал Михаэль, ладонью приподнимая подбородок Антуана, чуть поворачивая его для поцелуя.
Руки Фернанду не находили себе места на теле любовника. Он был так хорош собой, что доставлял удовольствие от возможности прикасаться к нему.
Ладонь снова легла на член юноши, начиная ласкать перевозбужденную плоть в такт проникновениям.

Отредактировано Михаэль Люсия Фернанду (2015-03-16 03:15:33)

+1

10

Антуан вспыхнул от подобного комплимента, снова не выдержал, обернулся, прожигая Михаэля почти влюбленным и откровенно восторженным взглядом. Он не знал, кем был этот мужчина, чем он жил, к чему стремился, но это было не так уж и важно. Михаэль умел выбирать те слова, которые дергали за самые оберегаемые от чужих прикосновений струны сердца. Даже если он делал это специально, даже если ради мимолетного увлечения - оно того стоило.
Немного побыть по-настоящему счастливым в чужих объятиях - это и есть любовь.
- Мне нравится то, как вы получили мое послушание
Боялся ли он? Нет. Уже нет. С того момента, как губы скользнули вдоль отметины на спине, страх улетучился, уступая место томительному ожиданию абсолютной близости. Когда сильная рука обхватила его, прижимая спиной к груди, Антуан уже знал, что будет в следующее мгновение. Мучительно медленное проникновение, ощущение распирающего давления, глубже и глубже. И даже если тело и хотело дернутся вперед, избежать не самых приятных ощущений, Антуан скорее отгрыз бы себе пальцы, нежели отстранился. Это всего лишь первые пары минут тело не понимало, хорошо ему или плохо. А вот потом...
- Oh, maître de mon coeur!* - Антуан закусил губы, с громким стоном откинулся назад, запрокидывая голову и чувствуя, как несильно сжимает горло горячая ладонь. Ему уже было так хорошо, что он согласился бы на любое безумие, лишь бы продолжить, - Уже...Пришел...
Какое стеснение, право слово? Антуану хотелось двигаться, и он двигался, с силой опускаясь на твердый крупный член, вжимаясь ягодицами в пах Михаэля и шепча его имя. Ему нравилось это имя. Михаэль. Михаэль. Это любимое "ль", кончиком языка по небу, так, что становилосьнемного щекотно, и отчего-то безумно хотелось целоваться.
Как помешательство.
Антуан закинул одну руку за голову, вцепился дрожащими пальцами в волосы месье, стараясь сильно не дергать. Ему было жизненно необходимо прикасаться к любовнику. Не только руками, но и губами, и он не стесняясь выпрашивал поцелуи, переходя на родной язык.
- Encore, mon chou-chou! Mon cher, un peu plus**
Когда рука Михаэля опустилась на член, Антуан тихо вскрикнул, толкнулся в горячую ладонь, чувствуя, как от такой нехитрой ласки судорожно сжались мышцы, и двигаться стало сложнее. Это возбуждало, заставляло резче вскидывать бедра, мешая нежность с легкой грубостью.
Действительно, так похоже на любовь.

___
* О, повелитель моего сердца
** Еще, моя капусточка! Мой милый, еще немного! (да, у французов "капусточка" одно из самых нежных и трогательных ласкательных слов)

+1

11

Михаэль ни слова не понимал, но ему почему-то хотелось улыбаться, слушая чужой язык. На подсознательном уровне мужчина чувствовал, что к нему обращаются ласково, и каждый возглас - это скорее наслаждение и призыв к действию, чем нечто иное.
- Да, мой хороший...не стесняйся... - Михаэль давал своему молодому любовнику все, что он желал. Ласковые прикосновения, грубые движения, поцелуи... Много поцелуев. Неразрывный, бесконечный, сладкий поцелуй. На мгновение ему показалось, что он готов сожрать Антуана. Чувство собственничества играло где-то груди, заставляя сердце пропускать удары. Этот француз был слишком хорош, слишком таков, каков нужен, чтобы быть чьим-то еще.
Снова страстный поцелуй, переплетение языков и трепетные стоны Антуана во рту у Михаэля.
Жар разливался по телу не нормально, криво, не правильно, снизу вверх, от живота к голове, прогоняя за собой табуны мурашек по позвоночнику, заставляя бегать их по щекам и собираться на затылке. Михаэль чувствовал, что долго он в этой любовной гонке не продержится. Да и Антуан, у которого давно не было близости, нуждался в щадящем режиме, чтобы последствия были не столь плачевными.
Хотелось не думать о подступающем удовольствии, но как на зло больше ни о чем не получалось. Перед глазами, хоть и в темноте, открывалась такая чудесная картина, что занять свои мысли ничем другим, кроме главного виновника сегодняшней слабости Михаэля, никак не удавалось.
- Антуан... - на грани стона, томно и нежно выдохнул мужчина, куда-то в затылок любовника, не осознавая при этом, что говорит вслух. Удовольствие подкатывало упругими волнами оргазма, постепенно захлестывая все дальше, с каждым новым прибоем рискуя развязать все узлы сопротивления, которые еще сдерживали Михаэля от кульминации.
Мужчина уже не целовал, он кусал юного любовника за холку, оставляя на коже весьма ощутимые красные следы от зубов и засосов. Хотелось сделать как можно больше меток, словно это могло бы уберечь молодого страстного вора от близости с кем угодно другим.
Пальцы одной руки впились в бедро, притягивая любовника к себе все сильнее, не давая отстраниться, чтобы кончить в него так глубоко, насколько это только возможно.
Михаэль рычал, пробиваясь в тело Антуана все глубже, резче и больнее. Пальцы ласкающей его член руки все отчетливее ощущали каждую венку на плоти. Мужчина осознавал, что развязка близка, но словно молодой и неопытный юнец, пытался продлить момент перед удовольствием.
Резко и быстро ворвался в любовника, замерев в верхней точке, проталкиваясь в самую простату и ощущая себя на вершине блаженства, Михаэль кончил, наполняя своим семенем случайного любовника. Кусая его за холку и выжимая все соки вместе со стонами.
- ...Тони... - снова обратился к совему партнеру по имени, но на этот  раз употребив его нежнее, доверительнее. Потому что ему так хотелось. А еще, потому что его взмокшему, стонущему, возбужденному и вскрикивающему от удовольствия любовнику этот ласкательный вариант имени сейчас подходил куда больше.

+1

12

Слишком много всего за столь короткое время. Слишком много поцелуев, слишком много прикосновений, слишком много вскриков и стонов. А хотелось еще и еще больше, будто бы это был последний раз. Хотелось так, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Или чтобы жить осталось ровно столько, сколько длится это любовное безумие.
От поцелуев становилось сложно дышать, и Антуану приходилось прогибаться сильнее, чтобы не прекращать движений. Странно, что сил хватило так надолго. Казалось бы, он был готов кончить еще тогда, когда рука сжала член, но нет. Все больше и больше, не думая о том, что потом придется вставать на ноги. Эти самые ноги, которых он уже не чувствовал. Да он вообще уже не чувствовал ничего, кроме захватывающего тело и душу удовольствия. Антуан уже ничего не видел, хотя широко раскрытые глаза лихорадочно блестели, а ресницы намокли от незаметно подступивших слез. Он уже ничего не слышал, кроме сплетающихся в монотонную мелодию стонов и хриплого сбивчивого дыхания. Казалось, уже одного на двоих.
Стесняться? Антуан даже не думал стесняться своих желаний. И не скрывал, что ему нравится, как впиваются в кожу зубы, как пальцы стискивают бедро. Он и сам изо всех сил старался вжаться в Михаэля сильнее, наплевав на то, что растянутые мышцы болезненно сжимаются, напоминая о том, что у тела есть свой предел. Пусть эти пределы и границы катятся к дьяволу, где им самое место.
- Михаэль...
Это было почти больно. Горячо, влажно, и как-то слишком тесно стало внутри. Желание будто сжало нервы в кулак, натянуло, заставляя дергаться и дрожать, царапать так опрометчиво подставленную Михаэлем руку. Руку, в которую он, не сдержавшись, кончил, едва услышал короткое и слишком интимное "Тони".
Его так давно не называли. Безумно давно. Казалось, если и звали, то вообще в какой-то прошлой и давно ставшей чужой жизни. Собственное имя, произнесенное так, даже немного пугало.
Еще несколько секунд невероятного напряжения, и Антуан обмяк в объятиях сильных рук, обессиленно закрыл глаза и попытался дышать. Просто хотя бы нормально и размеренно дышать.
- Я обещал увести тебя в ад, а итоге умер и по ошибке попал в рай.

+1

13

- Как по мне, так это самая прекрасная ошибка, которую я совершил в своей жизни... - хрипло прошептал Михаэль, продолжая двигать рукой, выжимая из плоти любовника всё семя.
Мужчина аккуратно вышел из юноши, покидая его тело, и рухнул вместе с Антуаном на кровать, обнимая его двумя руками, прижимая к себе и словно не собираясь отпускать. Никогда.

...Ему показалось, что он утонул. В ушах вата, а тело обнимает вода. Объяснить ощущения как-то по-другому не было ни слов, ни мыслей, ни, честно говоря, сил. Удовольствие, оргазм, благодать, поцелуй ангела - да как угодно назови! - все это вместе обрушилось на Михаэля в тот момент, когда оба они достигли пика удовольствия, разбив на осколки весь мир своими отчаянными вскриками наслаждения. И теперь настала та звенящая тишина, которая давала возможность словно начать все с чистого листа.
Михаэлю казалось, что его жизнь расколололась на "до" и "после". Ему не хотелось слов, не хотелось признаний. Ему здесь и сейчас было хорошо.
Когда осознание вернуло мужчине дар мысли, а вместе в ним и полную картину всего произошедшего...Михаэль довольно и сыто улыбнулся, закидывая руки за голову. Он лежал в постели абсолютно голый и совершенно счастливый. Легкая простынка прикрывала его бедра едва-едва, касаясь лишь уголком.
Рядом лежал уставший, еще не отдышавшийся от акта любви Антуан Морель, о котором мужчина знал не так много вещей, главными из которых были те, что он великолепно целуется, и что его спину украшает шикарный шрам. А за окном уже вставал рассвет. Сиреневая полоская холодного света разрезала горизонт, предзнаменовывая ясный солнечный день.
- Заниматься любовью всю ночь напролет. Как же давно со мной не случалось подобного безумства.
Михаэль глубоко вдохнул, словно втягивая в легкие саму жизнь, замер на секунду, и шумно выдохнул. Он повернул голову к любовнику, прищуривая хитрые глаза, которые так и лучились саркастическими улыбками.
Ему просто нравилось смотреть на этого красавчика. Было в лице и глазах Антуана что-то такое, что Михаэлю приходилось встречать весьма не часто. А потому теперь он никак не мог налюбоваться.
Он протянул руку и ладонь легла на щеку юноши. Палец прошелся по рельефно очерченной скуле.
- Благодарю вас за эту ночь, Антуан Морель, - с улыбкой проговорил мужчина, чувствуя, как усталость и сон накатывают, не давая губам двигаться в такт с мыслями. - Я слышал, у воров есть одна потребность - убегать. Хочу, чтобы вы знали, я не стану вас держать, и как открывается засов на двери вы знаете. Но и прогонять вас я не буду.
Михаэль чуть наклонился и поцеловал юношу в губы. На этот раз нежно, долго, чувственно. Никакой страсти в поцелуе не было. Скорее тепло, благодарность, удовольствие.
- А теперь - спите. - шепнул мужчина, положив ладонь на талию Антуана, чуть притягивая его к себе. - Утро уже наступило...

+1

14

- А разве это была ошибка?
Антуан закрыл глаза, уткнулся носом в плечо любовника. подумал немного, положил ладонь ему на грудь, мягко поглаживая влажную кожу. После безумия любви самое приятное, что удавалось получить - минуты покоя, когда можно было просто лежать рядом и вдыхать чужой запах. Хотя разве после такого можно назвать его "чужим"? Тот аромат, который остался на собственной коже, запутался в волосах и стал практически своим. Хотя бы на какое-то время.
Ошибка - плохое слово. Неправильное. Об ошибках сожалеют. Ошибки исправляют. Антуан не собирался ни жалеть, ни что-либо исправлять. В конце концов, если мадмуазель Удача, единственная богиня, имеющая значение в его жизни, подтолкнула его в объятия это мужчины, значит, так было суждено. Значит, именно этого он хотел. Невозможно назвать ошибкой стремление побыть желанным и нужным.
- Не хочу ни о чем сейчас думать.
Скользнувший по скуле палец Антуан перехватил губами. Чуть сжал, коснулся кончиком языка и отпустил. Получил очередной поцелуй, улыбнулся в ответ.
- Мы снова перешли на "вы"?
Немного огорчительно, но, в общем-то, закономерно. И причин для печалей не было, если вдуматься. Антуан неловко выбрался из объятий, скатился с кровати.
- Я не убегаю. Мне просто надо на пару минут...
Теплая вода - то, что нужно. А когда теплая вода еще и налита в ванну, то о большем и желать как-то невежливо. Несколько минут, чтобы привести себя в порядок и расслабиться. Еще парочка, чтобы вытереть тело и волосы. Еще минута, чтобы вернуться в постель, лечь рядом, прижаться к теплому боку Михаэля и шепнуть на ухо.
- Fais de beaux rêves, mon chou-chou.

+1

15

Михаэль не спал уже несколько часов. Он проснулся с осознанием того, что под боком кто-то теплый. И даже не кто-то, а тот самый юный вор Антуан Морель, который решил, почему-то, все-таки не сбегать.
Впервые за долгое время мужчина и сам не хотел никуда спешить. Обычно он чуть ли не сбегал от своих любовников, стараясь как можно быстрее впрыгнуть в штаны и судорожно вспоминая имя, чтобы не показаться грубым, если пассия неожиданно проснется в момент отступления. Хотя, всегда можно было ограничиться "зайками, котиками, и светом очей моих". Но сегодня было какое-то неправильное утро. И Михаэль вел себя тоже, неправильно. Не так, как уже давно вошло в его привычку.
Мужчина лежал в мягкой теплой кровати, приподнявшись на локте, и смотрел на спящего Антуана. Сейчас юноша не выглядел таким страстным соблазнителем, каким предстал пред ним на кануне, ночью. Упавшие на лицо пряди неровной длинной челки, трепещущие во сне ресницы, чуть дрожащие от дыхания крылья носа и да...самое приятное зрелище...приоткрытые губы.
Так обычно спят дети, когда очень устанут и им снится сладкий сон. Но этот юноша был далеко не ребенок, а потому кроме умиления, вызывал дикое желание поцеловать.
"Интересно, что подумает маркиз, когда проснется?.." - хмыкнул про себя Фернанду, покосившись куда-то назад. Мужчина словно прикрывал своим телом любовника, где-то на подсознательном уровне беря над ним опеку. Хотя бы на пару утренних часов, пока юнец об этом даже не догадывается.
И снова взгляд упал на губы.
"Да что же с тобой, Михаэль блудный сын Люсия мать твою Фернанду! Ты потерял разум где-то в простынях этой кровати? Зачем тебе это нужно?..." - мысли метались в голове. Слишком много мыслей. Отмахнуться от них можно было лишь на мгновение: пока губы крадут нежный и неосознанный утренний поцелуй с губ спящего любовника.
- Доброго утра, милый друг...

+1

16

Впервые он спал так беспробудно, что не почувствовал даже пробуждения любовника. Антуан никогда - ну, или почти никогда, - не спал с кем-то в одной кровати. Отвык, опасался, считал это глупостью и неосмотрительностью, проявлением неосторожности и легкомыслия. Он ведь, наверное, и с Михаэлем спать не собирался. Хотел полежать рядом, встретить рассвет, потом встать, одеться и сидеть где-нибудь в кресле напротив кровати, ожидая, пока откроет глаза любовник.
Он ведь обещал ему, что не убежит. Хотелось верить в то, что он все еще может доверять собственному слову.
Но не получилось. Пригрелся, доверился, уснул, обнимая и пытаясь обхватить не только руками, но еще и ногами, протестующе постанывая при каждом движении спящего Михаэля. Не отпускать, не дать уйти, удержать... Так странно, когда подсознание выдает с потрохами те желания, которые никогда не решился бы озвучить разум.
Легкий поцелуй, слишком легкий, чтобы разбудить, но он разбудил. Заставил открыть глаза, потянуться сонно, привстать, недоуменно оглядываясь и вспоминая, кто он сам такой и что тут делает. Вспомнил, улыбнулся.
- Bonjour, on se fait une bise?*
И, не дожидаясь ответа, поцеловал уже сам, игриво, но не вызывающе.
Тело ломило, особенно плечи и поясницу, шевелиться не хотелось. Приятная слабость, ставшая уже такой непривычной, заставляла Антуана улыбаться так широко и довольно, что никаких сомнений в самочувствии попросту не оставалось.
- А я боялся, что ты утром убежишь.

___
* Доброе утро. Ну что, поцелуемся? (традиционное приветствие по утрам)

+1

17

Поцелуи. Что может быть лучше? В любое время суток, года, жизни. Даже на смертном одре, Михаэль это знал совершенно определенно, он будет просить не стакан воды, а поцелуй. Последний, но, черт возьми, горячий, как языки адского пламени.
Сейчас все было иначе. Касание губ любовника обожгло не лицо, а где-то куда глубже. Михаэлю это было непривычно. Он уже чувствовал такое, но старался больше не допускать подобного.
- Не уж то и правда боялся? Или это лишь дар французскому такту? - мужчина улыбался, заглядывая юноше в глаза и устремляясь мыслями куда-то в бесконечное пространство его необычных, блестящих глаз. Михаэль то ли ответил на поцелуй, то ли сам нанес этот удар, но губы снова сомкнулись, давая возможность не словам, а действиям сказать все чуть более честно.
Фернанду перехватил ладонь Антуана, сжимая её пальцами и коварно улыбаясь.
- Кажется, вчера вы обещали мне что-то крайне ценное, если я сделаю еще раз...вот так... - он прикрыл глаза, с наслаждением припадая губами к шершавой, от этого не менее приятной на ощупь ладошке, Михаэль поцеловал сперва её, а потом и подушечку каждого пальца.
- Или я опоздал,  и сделка была действительна только при свете луны и под пристальным вниманием звезд?
Мужчина снова взгляну на любовника. Теперь уже с интересом, словно ожидая ответ.

Отредактировано Михаэль Люсия Фернанду (2015-03-16 12:09:40)

+1

18

- Я не привык засыпать с кем-то рядом. Но если такое случается, я ненавижу просыпаться один, - честно признался, обезоруживающе улыбаясь. - Это похоже на предательство, месье Михаэль... Ну, за исключением тех случаев, когда мне пошли готовить завтрак.
Антуан снова потянулся, зевнул в кулак и раскинулся звездой на постели. А получив очередной, уже более глубокий поцелуй, и вовсе передумал немедленно вскакивать с сего удобного ложа. Когда еще сможет позволить себе валяться в кровати и честно лениться? Вряд ли скоро.
-Я обещал стать вашим навеки, - Антуан прикусил нижнюю губу, запрокинул голову и глухо застонал. Даже постарался вырвать ладонь, но нервное движение скорее походило на пробежавшую по телу дрожь, нежели на некое серьезное настоящее сопротивление. А уж когда губы коснулись пальцев, Антуан и вовсе позорно захныкал, даже не пытаясь скрыть подступающего возбуждения. - Месье, вы так жестоки! Пользуетесь моей главной слабостью, а я тем временем начинаю серьезно в вас влюбляться. Вчера вы похитили мое тело, а сейчас похищаете и мое сердце. И все остальное, что к нему прилагается...

+1

19

- О том, что это ваша слабость, говорите мне вы, а я лишь продолжаю экспериментировать, - мужчина улыбался. Да, он откровенно наслаждался не только своей победой, но и голосом, действиями любовника, сводившими с ума от каждого стона. - Вам нравится, когда ласкают ваши руки?... Что ж, несправедливо будет дать весь дар одной и позабыть про другую.
Михаэль переплел влажные пальцы обцелованной правой руки Антуана со своими, сжимая в замок. Потянулся за другой рукой, не поленившись мимоходом коснуться губами груди юноши. При свете дня стало понятно, что его тело хранит на себе куда больше шрамов и меток, чем одна полоса через спину.
Фернанду как-то словно случайно, постепенно оказался верхом на своей пассии, притягивая к губам обе его руки и целуя костяшки пальцев. Мужчина делал это не для того, чтобы услышать комплименты или добиться чего-то материального от своего любовника. Ему просто нравилось, как наслаждался Антуан ласками, да и самому ему было в радость ласкать юношу, даря удовольствие и слушая стоны и поскуливания.
- Не влюбляйтесь, мой милый друг. Иначе вам будет больно меня потерять однажды. - Михаэль и это говорил скорее для того, чтобы услышать ответ. Ему нравилось говорить с партнером во время ласк. Возбуждение от близости действовало не хуже сыворотки правды. Только в такие моменты можно было услышать душу. - Но от обладания вами навеки я отказываться не намерен. Забираю. Чем бы вы хотели скрепить сею сделку?
Михаэль сделал страшную подлость. Он взял в рот два пальца правой руки Антуана и начал их посасывать, чуть прикусывая зубами, при этом глядя в глаза юного любовника.

0

20

- А то вы бы не заметили... - дрожало не только тело, но и голос. Антуану если что и оставалось, так это терпеть и пытаться не стонать в голос. Хотя так хотелось... - Да. Mon Dieu! Да. Больше, чем просто нравится.
Тяжесть чужого тела, слабость своего собственного - и Антуан, тихо выдохнув, сдался на милость победителя. Позволить кому-то владеть своими руками было еще сложнее, чем повернуться спиной. И впору дрожать от страха за собственные пальцы, а он, как наивный неоперившийся птенец, с восторгом стонет и протягивает руки.
- Я не умею без любви. Я влюбился еще вчера, сегодня же влюбляюсь еще сильнее. И, как я говорил - любви без боли не бывает, месье Михаэль, как не бывает жизни без смерти. Я не боюсь. Забирайте.
Антуан улыбнулся, легко освободил свою левую руку, прижал ладонь к щеке Михаэля, нежно погладил.
- Вы вчера сказали, что никаких услуг и сделок. Мы ведь решили звать это любовью, месье. А любовь не нуждается в таких формальностях. Но, если вам будет спокойнее, оставьте мне на память отметину, которая никогда не исчезнет.

+1

21

- Отметину? Как все вот эти, что уже есть на вашем теле? - обнял любовника взглядом, с наслаждением понимая, что теперь этот юноша только его. - Чтобы быть затеряться среди всех прочих? О, нет, сударь, позвольте отказаться, и стать единственным, кто не желает изувечить вас. Напротив, будь моя воля, я бы зализал все то, что оставили вам бывшие поклонники...
Глаза Михаэля блестели, а возбуждение подступало уже не просто к паху, а к горлу. Юноша так легко говорил про любовь, словно готов был упасть в нее, нырнуть с головой, и слать все к черту, и быть в этой любви до тех пор, пока будет хорошо, пока любовь не станет тяжким грузом, неподъемным, невозможным. Его будет не унести, и тогда можно будет позволить себе его бросит. Боль, острая, как удар стилета под ребра, и нежная, словно смерть, отступит. И можно будет утолить свою жажду в новой вечной любви, пока век - короткий до безобразия - не закончится.
Михаэль знал эти чувства, знал, словно смотрелся в свое отражение. Он тоже, не умел не любить. Он не пошел быть предаваться разврату с первым встречным, если бы этот самый первый встречный не возбудил в нем чувств. И уж тем более он не остался бы утром смотреть на то, как любовник спит.
- Нет, Тони... Я оставлю тебе это... - мужчина поймал руку юноши, провел языком по среднему пальцу, облизал, обильно смачивая слюной. - И вот это... - Фернанду снял со своего пальца потемневшее от времени серебряное колечко, по кругу которого были написаны молитвы. Оно легко скользнуло по влажному пальцу, крепко садясь на нем. - Пусть святые угодники вечно хранят главную драгоценность вора - его руки.
Михаэль улыбнулся, плавно растолкав коленями бедра любовника и толкнувшись между, дразня и подготавливая.

+1

22

- Это не только поклонники. Поклонников тут разве что два или три. Все остальное оставили на память Дела. Моя работа всегда украшает тело многочисленными поцелуями мадмуазель Удачи, напоминающей о том, как легко потерять ее расположение,- Антуан зарделся, понимая, как приятно слушать то, что говорит ему Михаэль. Словно читает сокровенные желания, немедленно реализуя те, которые возможно воплотить в действительность. - Просто любите меня, mon chou-chou, просто любите. Это лучшее и самое сокровенное, что можно подарить другому человеку.
Кольцо на пальце. Не венчальное, но не менее ценное. Антуан никогда не носил колец. Носить украденное - верх безрассудства. Носить купленное - глупо. А дарить - не дарили. До этого момента. И оттого подарок был не просто приятным. А очень-очень важным. Настолько, что вряд ли Михаэль мог догадываться об этом.
- Но что мне подарить вам взамен, месье? Не ворованное же. А своего у меня - разве что колода да... - Антуан извернулся, дотянулся до небрежно отброшенной к краю кровати рубашки. Нащупал пальцами ворот, ловко выудил из шва тонкую матово поблескивающую полоску и вручил ее Михаэлю. - Отмычка от моего сердца, mon cher ami. Теперь я перед вами абсолютно безоружен. Даже если я сменю замок, вы все равно сможете его открыть.
Михаэль улыбался так чудесно, что Антуан залюбовался и даже не заметил, как любовник вновь раздвинул его ноги. Но не почувствовать дальнейшее не мог. Предполагал ли, что они так быстро повторят? Нет. Хотел ли? Несомненно.
- Но если вы не против, Михаэль, я не стану переворачиваться. Хочу смотреть вам в глаза.

+1

23

- Я вас и так...люблю...разве это не очевидно, милый друг? - мужчина продолжал улыбаться, целуя и целуя руки своего любовника, плавно перемещаясь губами к шее, груди, торопливо лаская все тело, словно боясь оставить без внимания хоть один участок обнаженной кожи. Словно поставил цель зацеловать старые раны, кем бы они не были оставлены.
- Да, я думаю, сегодня можно отдаться любви в этом положении. Мне удалось немного раскачать вас вчера. Но если будет невыносимо неприятно - не бойтесь мне сказать.
Антуан завозился, желая отблагодарить любовника за жест внимания, отдавая ему, похоже, действительно, самое ценное, что было при нем в этот момент.
- Бог мой, а как же вы будете без нее вскрывать сердца, что еще остались не открытыми? И двери, что до сих пор заперты, скрывая за собой ценнейшее сокровище для вора? - мужчина был покорен. Каждой отдельной деталью Антуана и юношей в целом, словно высшие силы решили поиздеваться и вот так, из огня кинув Фернанду в полымя.
Мужчина благодарно улыбнулся, пряча дар любовника во внутренний карман рубашки, тот, что поближе к сердцу. Ему хотелось еще немного насладиться дрожью предвкушения, которой содрогался Антуан в его руках. Михаэль поцеловал свою драгоценность в шею, прикусывая кожу, оставляя приятную пульсирующую метку, которая пройдет через пару дней и перестанет украшать изящную шейку юноши.
Фернанду впился в губы, словно желая этим поцелуем заглушить ту боль, что Антуан непременно испытает с минуты на минуту, отвлечь от нее.
Сильные ладони впились пальцами в ягодицы юноши, разводя их и раскрывая горячего страстного француза для своей плоти. Подготовка была бы лишней. Во всяком случае, Михаэлю хотелось именно так. Он хотел проникнуть в узкое пульсирующее пространство Антуана, не давая ему времени привыкнуть к ощущению наполненности.
Корсиканец чувствовал силу в своем достоинстве, словно несколько часов назад они занимались вовсе не тем же самым. Мужчина толкнулся вперед, ощущая, как мышцы юноши расходятся и обнимают его плоть, нехотя и вязко принимая в себя.

+1

24

- Неприятно? Шутите? В ваших объятиях даже пытка станет наслаждением.
Антуан с улыбкой смотрел на то, как Фернанду прячет отмычку в карман на груди. Как символично - рядом с сердцем. Хотелось смеяться, хватать любовника за руки и целовать его, игриво и дразняще. Превратить кровать в хаос из сбитых одеял, подушек, простыней, подурачиться, и упасть в этот хаос, чтобы отдаться наслаждению. Но Михаэль был не намерен ждать, и Антуан не возражал. Наоборот, даже подтолкнул к более решительным действиям, отвечая на жесткий поцелуй со всей той страстью, на которую был сейчас способен.
- Иди ко мне! - теперь уже его очередь переходить на "ты" и звать, развратно облизывая губы. - В меня.
Ладони Антуана скользнули по рукам любовника вверх, на плечи, переместились с плеч на спину, огладили лопатки, пробежались кончиками пальцев по напрягшимся мышцам.
- Совершенство.
Красивый, сильный, страстный мужчина, легко перескакивающий с нежности на грубость, менял серьезность на шутки. Совершенство.
Антуан уже понял, что обожает эти ладони. Эти сильные горячие ладони, заставляющие его раскрываться, раздвигать ноги, подаваться навстречу крупной твердой плоти. Ну и что, что больно? Мелочи. Он потерпит. Но и месье придется немного потерпеть короткие ногти вора, впившиеся в спину, чересчур громкие поначалу вскрики, и закушенную губу, не дающую возможность целоваться. Но это все ненадолго. До тех пор, пока мышцы не сдадутся под напором резких толчков, пока тело не пустит любовника в себя. Антуан резко выдохнул, тихо всхлипнул, еще больше согнул ноги в коленях и, подумав, и вовсе обхватил ногами талию Михаэля.
- Merde... - на эмоциях всегда хотелось ругаться, и Морель не сдержался. Выдохнул восторженно, ахнул, почувствовав очередной болезненный толчок. - Бог мой, какой же ты большой! Люби меня сильнее!

+1

25

Контролировать себя?! Да черта с два! Пусть все идет прахом, пусть все катится в ад, пусть все ангелы рая навсегда закроют перед ним свои двери, но он будет любить своего юношу, своего Антуана, пока есть на это силы. А силы есть. Много сил.
Смириться с тем, что упругие узкие мышцы изящного француза не пускают его чрезмерно возбужденную плоть? Да разве можно было назвать это препятствием...
Антуан просил, ругался, царапался, снова переходил на свой родной язык, и это были лучшие комплименты действиям Михаэля. Мужчина не отказывал юноше ни в чем. Он врывался сильно, больно, выколачивая из паренька стоны и крики. Ему хотелось эмоций. Еще больше эмоций. Хотелось, чтобы его окольцованный любовник умолял его о любви, а потом молил о пощаде. Да, о такой любви мечтал и сам Михаэль.
Он не мог остановиться, не мог сбить дыхание, хоть на миг прервав это единение. Фернанду уперся ладонями в подушку за головой любовника, сжимая её углы, и резкими сильными волнами извивался, проникая с каждым толчком все глубже. Но при этом движения были мягкими плавными. Медленными и глубокими, размеренными, томными. Михаэль хотел слышать, как меняется мелодичный стон любовника от момента вхождения головки в плен ануса, и до того как плоть Фернанду прикасается и надавливает на возбужденную, такую чувствительную простату.
Ноготки, короткие, но оттого не менее острые, впивались в кожу на спине, отчего мышцы мужчины играли под пальцами любовника, он сводил лопатки и шевелил плечами, по-кошачьи выгибаясь и оттого проникая глубже. Чем сильнее Антуан царапал ему спину, тем больше Михаэль дарил ему наслаждения, возбуждая затвердевший внутри юноши комочек нервов.
- О, да!... Вот так... Еще... Хочу тебя еще..! - постанывал Фернанду, откидывая голову назад и напрягая живот. Он хватал ртом воздух, шипел, и с удовольствием улыбался. - Святая Мария...Ты слишком узкий, чтобы я молчал об этом!

+1

26

Теперь все совсем не так, как было ночью. Ночью был аперитив, первая проба, изучающие касания и обоюдный флирт. И любовь та, которую дарят друг другу влюбленные на пике романтических эмоций. Сейчас уже иначе. Сейчас уже более приземленно, более развратно, более пошло - но ничуть не хуже. У любви много граней, от отвратительных до тех, что достойны богов. Но даже самые низменные ее порывы столь прекрасны в обоюдном согласии, что стоят даже ключей от рая.
Да и зачем им ключи, когда один в состоянии рассмешить и отвлечь самого Петра, а второй в это время незаметно достанет отмычки?
Пальцы разжали хватки, скользнули по оставленным отметинам, едва касаясь поцарапанной и содранной кожи. Он не хотел... Нет, к дьяволу, он хотел! Он хотел сейчас именно этого. Дикой страсти, болезненных стонов и криков, закушенных до крови губ. Хотел извиваться, царапать спину любовника, кусать и целовать его шею и плечи, теряя контроль над собой и своим телом. Хотел, чтобы его брали, чтобы им владели - жестко, властно, не оставляя ни малейшего сомнения в том, кто здесь главный. Но без лишней жестокости, без стремления причинить боль осознанно и тем паче подменить ею удовольствие.
Было больно и хорошо. Намного больше "хорошо", потому что боль перетекала в напряжение, сменялась ощущением саднящей натертой кожи и растянутых мышц. Антуан только сильнее сжимал колени, не давая любовнику приподняться, наслаждаясь весом его тела, вжимаясь скользким от смазки членом в напряженные мышцы живота Михаэля.
Сильное, размашистое, плавное движение бедер - головка толкается глубже, и с губ срывается тихий стон. Еще глужбе - стон сменяется надрывным тихим криком, переходящим в хрип, когда давление на простату становится невыносимым. Вперед-назад, как на качелях, и почти точно так же начинает кружиться голова.
И Михаэль говорил. Шептал, стонал, иногда даже рычал. Не сдерживался, не стеснялся, в отличие от многих, по глупости пытающихся "держать лицо". И его голос заменял бесчисленные поцелуи предыдущей ночи, ласкал слух и сердце, и Антаун, не выдержав, опустил ноги, расставляя их так широко, как только смог, и пустил в ход руки. Пальцами по спине, плечам, спускаясь до поясницы. Перескакивая на руки, оглаживая напряженные мышцы, и снова на поясницу, еще ниже, сминая ягодицы любовника, будто пытаясь сделать так, чтобы его член входил еще глубже. Хотя куда еще глубже?

+1

27

Почему-то этот секс напоминал трикстеру игру. Очень в его духе, в его стиле, так хорошо и легко, при этом удовольствие от близости зашкаливало, словно морская качка внезапно сменилась штормом, готовым перевернуть корабль, переломать мачты, накрыть с головой, не давая возможности избежать одной единственной участи - получить удовольствие.
Удовольствие, какого Михаэль не испытывал так давно, что забыл, будто такое возможно. Удовольствие, способное затмить разум, способное заставить забыть, как дышать. Вот сейчас. Оно подступало не быстро, но с каждым проникновением в такое горячее тело любовника, наслаждение становилось все неотвратимее.
Корсиканец оттолкнулся от подушки, прогибаясь в спине и меняя угол проникновения. Он словно вырос в этом своем стремлении, словно стал больше и тяжелее. Раздвинутые ноги любовника лежали так удобно, что в проникновении не было труда. Плоть мужчины не разрывала ткани, а входила как раскаленный нож в мягкое масло, доставляя Антуану только удовольствие.
Ладони Михаэля скользнули по груди юноши, царапая соски и загорелую кожу, оставляя на ней белые полосы пальцев, которые тут же наливались кровью под кожей.
- Тони...ты мой... - прорычал Фернанду, кусая нижнюю губу и скалясь на то, как горячо ему было уже от трения. Чтобы доказать, насколько он решителен в своих действиях, корсиканец схватил пальцами влажную, гладкую, налитую любовью плоть юноши, начиная ласкать ее не в такт толчкам внутри. Специально, чтобы сбить с толку, чтобы Антуан метался по мокрым простыням, не зная, не находя себе места, подаваясь то в руку, то на плоть, заключенный в тиски любви.
Михаэль провел другой рукой по животу любовника, чуть надавливая. Он улыбнулся своей довольной страстной улыбкой, когда почувствовал под ладонью, внизу живота, как толкается его же член, работая без устали внутри.
- Это божественно...чувствовать себя в тебе...

+1

28

Антуан коротко вскрикнул, уронил руки, вцепился в простынь. Потом закинул одну руку за голову, уперся ладонью в изголовье кровати, выгнулся, подстраиваясь под измененную позу. Мощные размеренные толчки заставляли его вздрагивать и сжиматься, и Антуану не хотелось, чтобы Михаэль подумал, что он пытается куда-то уползти.
Напряженные мышцы тянуло, но расслабиться сейчас он попросту не мог. Михаэль вколачивал его в кровать, и Антуан интуитивно сопротивлялся, желая как можно дольше получать это ни с чем не сравнимое удовольствие. Пальцы по груди, пальцы на члене, два разных ритма, такие, что танцевать под оба одновременно не получается. Кажется, Антуан даже заскулил от такой несправедливости, заметался, замерев только тогда, когда ладонь надавила на живот. Он застыл на несколько мгновений, заглядывая в глаза Михаэля своими, с расширившимися как у любителя дурманящих трав человека зрачками.
- Je suis fou*...
Антуан умудрился улыбнуться, на миг прекращая стонать. Подхватил левую ногу под коленом - сил на то, чтобы держать ее в нужном положении, уже не хватало. А правую и вовсе закинул Михаэлю на плечо, открываясь перед ним еще сильнее. Он старался не смотреть на то, как входит член любовника в его собственное тело. Старался, но не мог - каждое движение сопровождалось столь завлекательным шлепком мошонки по ягодицам, что Антуан попросту не мог не смотреть. Да и рука, терзающая сладкой мукой его собственный член, притягивала взгляд.
Антуан понял, что пропал. Ему впервые хотелось рассмотреть в деталях, как его берут. Запомнить все-все-все, чтобы потом прокручивать в памяти.
- Я...твой.
___
* Я схожу с ума

+1

29

Михаэль видел все. Видел, кажется даже больше, чем, возможно должен был. У него было удивительное свойство, как у человека, который умел пить и не пьянеть. Так вот, корсиканский шут мог получать удовольствие, извиваться в оргазме, но при этом отдавать себе полностью отчет и запоминать все, что происходит вокруг. И сейчас он запоминал жадный взгляд любовника.
Антуан впился глазами ровно в то место, в котором они соединялись уже во второй раз за последние сутки. И пока единственные сутки, проведенные вместе.
Фернанду мелодично засмеялся, с умилением складывая брови домиком и чуть приоткрывая губы.
- Тебе нравится...я это вижу... - мужчина был настолько в охоте, что продолжал разговаривать и любить француза, не сбавляя темпов, не прерывая ласк.
Даже желание Антуана из последних сил закинуть ноги на плечи, чтобы отдаться уже целиком, окончательно, вызывало улыбку. Признаться, Михаэль не помнил, улыбался ли он во время близости хоть когда-нибудь.
Это было волшебно. Вот именно так. Долго, но не медленно, глубоко, но нежно, страстно и вроде бы даже серьезно, но при этом с улыбкой и запредельной сексуальной игрой, которую можно было ощутить лишь на уровне взглядов, запахов.
- Давай, я помогу тебе, любовь моя...
Трикстер произнес эти слова осознанно. И абсолютно осознанно положил ноги любовника себе на плечи. Это давало сказочную возможность любить Антуана глубоко и мощно, ласкать его плоть рукой, и при этом целовать в губы, чего несказанно хотелось.
- Мечтаю взять тебя кончающего... - Михаэль заглянул в одуревшие от страсти глаза вора, сердце которого билось так, что чечетку можно танцевать.

+1

30

Глупо было отрицать. Конечно, нравилось. Приносило какое-то странное извращенное удовольствие, от которого хотелось  тихо подвывать, привставать на локтях и продолжать смотреть. Будто все это происходит с кем-то другим, не с тобой - сложно поверить, что это твое собственное тело растягивается, принимает в себя нечто такое большое, и не рвется при этом.
Восхитительно. Развратно. Пошло. Отчасти как-то непотребно-грязно. И все же невероятно восхитительно.
"Любовь моя". Скорее всего, сказанное в запале. Или, наоборот, вынесенное, как приговор. Антуан сейчас не мог понять, не мог уточнить, даже думать не мог на этот счет. Простая истина, два слова и такой дикий водопад эмоций, от которого можно было задохнуться. И он задыхался, поскуливая в губы Михаэля, отчаянно целовал, отворачивался, пытаясь глотнуть воздуха, и вновь целовал. И хотелось ответить "люблю тебя", но говорить сейчас он бы не мог при всем желании. И пытался показать так, как умел и мог.
Очередная фраза, которую затуманенный разум воспринял не как намек, а как прямой приказ. Но сразу не получилось, хотя ноги отчаянно дрожали, а в паху все скрутилось в такой тугой клубок, что, казалось, еще немного, и сломается позвоночник. С десяток толчков, и Антуан полуиспуганно вскрикнул, вцепился пальцами в руки Михаэля, будто пытаясь откинуть их от себя. Или, наоборот, не дать убрать. На этот раз оргазм был долгим, почти мучительным. Ночью любовник выжал из него все соки, и теперь Антуан кончал почти на сухую, пачкая белесыми мелкими каплями свою плоть и сжимающие ее пальцы. Мышцы конвульсивно сжимались, обхватывали член Михаэля, стискивая все сильнее, почти не позволяя двигаться. Но тот все равно продолжал движение, не давая телу расслабиться, и Антуан все никак не мог успокоиться, скатиться с пика наслаждения.
Он не понимал, сколько прошло времени и как все закончилось. Он чувствовал, как скользит внутри горячий член, как слетают с его собственных изогнувшихся в блаженной улыбке губ тихие стоны, а создание уплывает куда-то далеко-далеко.

+1


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Флуд » В нумера! (21)