Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Кровавая заря (апрель 1750)


Кровавая заря (апрель 1750)

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Рафаэль Альтамира, Сантьяго Агирре, служители церкви и инквизиции, горожане и гости Кордобы; а также нпс-персонажи
Время: с 3 апреля и далее.
Место: Кордоба.
Предполагаемый сюжет:

..Теплое апрельское утро. Миновала гроза, нечастая в этих местах, и воздух свеж и прян.
До рассвета оставалось немного времени, когда шум на цокольном этаже разбудил двух в стельку отдохнувших стражников. К Хасинто, слуге сеньора Альтамиры, прибежала его подружка -служанка из соседнего дома, в панике и слезах. Только что, выйдя на базар за свежими продуктами, она увидела на обочине дороги, полускрытую кустарником, мертвую женщину. Совершенно голую и обескровленную, с двумя дырками на шее.
ВАМПИИИИРРРЫЫЫЫ!!!
Кто эта женщина?
И кто - убийца? Выходцы из адских сфер? Больные люди? Человек, одержимый мечтой о вечной жизни? Или смерть неизвестной женщины - следствие разыгранной интриги, замес из ненависти, корысти, любви и мести?


http://se.uploads.ru/N6EXC.jpg

Отредактировано Рафаэль Альтамира (2015-03-09 11:46:04)

0

2

>>>отсюда

Половица скрипнула, Рафаэль быстро поднял ногу и замер в нелепой позе цапли, точно застигнутый на горячем воришка. Сообразив, как бестолково его движение, он молча улыбнулся в темноте и переступил скрипучую доску длинным шагом. Кружка стояла возле кровати, прямо на полу, да только она был пуста еще с ночи. Не желая будить Сантьяго, для которого весь вчерашний день был тяжелым бредом, да и того хуже, Рафаэль бесшумно прокрался к умывальному столику у стены и жадно глотнул воды прямо из кувшина. Сушнячок-с, виконт, мысленно поддел он себя и с наслаждением потянулся, подходя к распахнутому в сумерки небольшому окну.
Где-то за домами занималась заря, а здесь, в переплетении теней, еще сонно клубилась ночь. Из окна спальни Рафаэль видел крыши пары домов ниже по холму и верхушки деревьев, росших во внутренних двориках соседей. Чуть дальше, но не менее отчетливо обрисовывался решетчатый балкончик доньи Саэс, не слишком достойно носившей имя Вирхинии и любившей приветствовать утро в изысканном дезабилье, если не сказать просто голой. Но утро наступало для нее гораздо позже, чем для многих, и сейчас лишь ажурная ковка балюстрады намеком и обещанием проступала чернью по предутренней синеве.
Внизу открылась и негромко закрылась дверь, - Хасинто не поленился встать спозаранку, не дожидаясь требовательного рева хозяина. Сейчас согреет воды и тишком потащит наверх, прихватив тонкими, но уже крепкими руками сразу и холодное ведро, и кувшин кипятка. Потом его босые ноги прошуршат вниз, на кухню, а когда отблеск рассвета с соседних крыш проберется на потолок спальни, Рафаэль услышит, как донья Бендида...
То, что он услышал, не было голосом доньи Бендиды, и не будь Рафаэль начисто лишен суеверий (нет,призраки и духи - это не суеверие, это мрачная реальность!), он бы вовсе решил, что это не человеческий голос, а пронзительный вой восставшей нежити. Но даже зная, что святые мощи нерушимо оберегают его дом, Рафаэль невольно вздрогнул.
И только потом понял, что вопль содержал слова.
До чего же он не любил эти визгливые женские голоса! Их невозможно было понять на таких высоких нотах, их даже расслышать было трудно как слова, - только некий писклявый вокализ, сливающийся в один поток звуков.
Рафаэль потер живот, чувствуя, что время завтракать пришло сегодня как-то внезапно, и озадаченно вслушался. Голос Хасинто, низкий мальчишеский шепоток, пытался вклиниться в арию женских воплей, но без особого успеха. Бедняга Агирре. Не лучшее пробуждение...
Схватив брошенный перед сном на пол халат, Рафаэль перекинул его через плечо и, спрятав в тапки длинные костистые ступни, по возможности тихо выбрался из спальни.
Спускаясь по лестнице, он смог разобрать повторяющиеся причитания: "Серая, совсем серая, и ни кровинки... и шея, аааа! Шея, Чинто, ай, Матерь Божья, ее шея-ааа!"
Чинто? Такое ласковое, свойское уменьшение имени его слуги зацепило любопытство Рафаэля. Должно быть, к этой визгливой болтушке и удирает Хасинто при каждом удобном случае. Что ж, ради одного этого стоит взглянуть на девчонку. В последний момент Рафаэль вспомнил о халате, переброшенном через плечо, и вошел на кухню в более-менее пристойном виде.
- Что у вас случилось, Хасинто? Без криков!
Девчушка, ладная, крепкая, в аккуратном платьице и переднике, с заколотыми в тяжелый узел волосами, была бы вполне мила, если бы ее глаза не вытаращились от страха, а к оттопыренным и опухшим губам не бежали ручейки слез и соплей.
- Ох, Анита, говорил я тебе, весь дом переполошишь, -Хасинто выговорил ей с суровым лицом, а сам тут же оказался между хозяином и девушкой, то ли оберегая ту от взбучки, то ли опасаясь чрезмерного к ней внимания.
Взяв какую-то чистую тряпицу, из стопки лежавших на кухонном столе, Рафаэль сунул ее в руку Хасинто, взглядом указав на девушку.
- Помоги сеньорите умыться и дай глоток хереса. Рассказывай. Она пусть помолчит.
- Это возле дома сеньоры Мадуро, дон Рафаэль. Туда, ниже по улице.
Рафаэль нетерпеливо кивнул, и Хасинто продолжал рассказывать, хлопоча вокруг девушки. Он попытался было умыть Ану сам, как маленького ребенка, но та вполне уверенно отодвинула парня в сторону, и стало ясно, как обернется дело, когда она приберет Хасинто к своим маленьким крепким ручкам. Сменив вопли и визг на уважительный лепет, Ана звучала вполне терпимо. Ее голосок приятным контрапунктом возникал в паузах между баском Хасинто, извиняясь и поддакивая, ресницы, влажные после умывания, были опущены, а грудь выразительно вздымалась на каждом значимом моменте, сбивая Хасинто с рассказа.
Девушка служит в доме сеньора Галлеано, достойного сеньора и его супруги, и каждое утро ходит на рынок за покупками к завтраку, - вот, корзинка с собой, она вышла за покупками, как обычно, экселентиссимо сеньор,- и когда она шла мимо дома с цветками, того, который сейчас закрытый, ну того, где жили сеньоры Агуэро с супругой и детками, такие были милые детишки, вы ведь помните... ой, извините, да...
И возле дома, ныне пустующего, девушка обнаружила труп. Женский труп, - после долгих ужимок и придыханий, скромница Ана дополнила: "Совсем, вот совсем... ну как праматерь наша Ева в Раю.." - "Голая", - бухнул Хасинто попросту.
- Ты что, уже туда сбегал, шустрый?
- Ой да что вы, дон Рафаэль, ой то-есть сеньор экселентиссимо, я б разве ж е ему позволила такое увидеть! - Девчушка неловко засмеялась. Реветь и вопить ей, похоже, расхотелось совсем, оттопырив мизинчик, он делала маленькие глоточки из оловянного бокала с хересом и уже раскраснелась.
- А что с ее шеей? Сломана?
- Ох, дон Рафаэль...до-он Рафаэ-эль...
Кажется слезы ушли недалеко, Рафаэль торопливо обернулся к Хасинто, и тот мрачно кивнул.
- Хуже. Прокушена вроде. И ни кровинки. Как будто её...
- И голова-то, - вдруг шепотом добавила Ана. - Голова-то ведь... выбритая. Это что ж выходит, это ж она значит?..
Монахиня.
Вот же срань Господня...

+1

3

Он сидел на берегу полноводной и тихой речки и смотрел как размеренно течет вода. Под руками явственно ощущалась зеленая, по-весеннему сочная трава. Даже пахло упоительно и дышалось легко. Когда в последний раз он так дышал? Нет, он вряд ли бы вспомнил. Еще он чувствовал, что рядом кто-то есть, но не поворачивал головы, чтобы убедиться. Есть значит есть. Как и покой, который заполнял его изнутри. Странное чувство, морок, греза, но впервые не окрашенный схваткой, агонией или еще чем-то похуже. Хорошо.
Издалека послышался странный звук за его спиной, будто что-то неизбежное приближалось. Сантьяго резко обернулся и…
проснулся.
Голова была тяжелая. Потребовалось некоторое время, чтобы Агирре восстановил правильную картину мира и определил свое положение в пространстве, а взглянув в окно и во времени.

Спускаясь по лестницы граф успел услышать часть разговора, и невольно повел подбородком. Может быть в Кордове не было ежедневных стычек и частых грабежей с налетами на захмелевших дворян, но вот определенного рода странные дела случались куда чаще.
- Голова-то ведь... выбритая. Это что ж выходит, это ж она значит?..
- Монахиня, - раздался тихий голос в дверном проеме. Появившийся там мужчина был уже одет и даже невероятным образом выглядеть бодро и серьезно, несмотря на весь вчерашний день и ночь. Возможно дело было в привычном для мадридца спокойном выражении лица, будто он только что прибыл из управления, чтобы сообщить начальнику о каком-то происшествии.
Хотя сейчас дела обстояли совершенно иначе.
Мужчина кивнул всем присутствующим, чуть задержал взгляд на доне Рафаэле и лишь медленно моргнул.
«Все потом».
- Капитан, мне кажется, что нужно как можно скорее выдвинуться на место, чтобы избежать громогласного ора по всему кварталу и прочих неприятных моментов, - взглядом он показал на девицу, вряд ли единственную девушку на всю округу, а если кто постарше, да по пугливее, глядишь, пока они прибудут к месту там еще парочка тел образуется.

+1

4

За два месяца до описываемых событий.
Она была куплена за бесценок в Севилье. Хозяин рад избавиться от нее и даром, но если предлагают пару монет, отчего бы не согласиться? Кому нужна клейменая, привезенная контрабандой беглая воровка из Франции да еще, как оказалось со странной болезнью. Любая ранка вызывала кровотечение настолько обильное, что приходилось девицу убирать с глаз долой.
Покупатель - странный какой-то - отчего-то этим делом заинтересовался. Если бы хозяин знал, чем именно он прельстился на самом деле, счел бы его безумцем. А, может быть, счел и так.
Он  выискивал по всем притонам и борделям Севильи и Кадиса именно таких - больных, увечных, никому не нужных и безвестных.  С девицей ему невероятно повезло. Он осмотрел весь предложенный владельцем притона “товар” и только на ней нашел свежие признаки грозной болезни. Считай избавил Севилью от вспышки эпидемии, когда забрал тощую, но удивительно живучую девицу.
В лаборатории, устроенной им в бывшем погребе, она была обрита целиком. Ни одной пяди тела при осмотре он не пропустил. Кроме трех наливающихся на теле розовых пустул, да клейма воровки на левом запястье, на теле ничего не было.
Лихорадка, пустулы, начинающийся бред. И - о, подарок судьбы - жидкая кровь. Исследование пошло полным ходом.
За несколько недель он сделал почти все, что хотел. Удобнее всего было взять кровь из сочной шейной артерии, сделав небольшой прокол и скачивая драгоценную жидкость. Затем края раны прижигались и подопытная не могла истечь кровью. Эта кровь могла стать настоящей панацеей.
В журнале из последних записей было совсем немного.

Первая запись - четыре недели назад.
“Выздоравливает. Пустул на удивление мало. Почти не мокнут. Странно. Не оспа? Непременно нужны еще подопытные. Попробовать переливание здоровому”.

Вторая - спустя неделю.
“Переливание другому подопытному. мальчик, примерно 8 лет. Здоров до переливания.. Воспалительный процесс привел к смерти. Труп мальчика сожжен”.

Еще несколько дней спустя.
“Нужно отделить божественную кровь от грязной. Очистить. Как? Приходится экономить кровь. Где взять свежую? Нужна непременно жидкая”
...
“ Бьюсь с проблемой - кровь слишком быстро портится. Холод?”
...
“Холод сохраняет кровь, но каждый раз нужна свежая. Взятая кровь быстро густеет. Решил, что удобнее не прижигать каждый раз отверстие. Сделал второе. Так же на шее. Очень удобно менять трубочку”.
....
“У меня слишком большие аппетиты. девица не выдержит. Крови не хватит. Нужен кто-то свежий. Старше? Моложе?... Как ни странно, женщины крепче мужчин”.

Последняя запись накануне вечером описываемых событий.

“Сбежала. Живучая. Слуга задремал и упустил. Два часа прахом. Или больше? Сколько жизни в человеческих телах. Драгоценный сосуд. Далеко не уйдет”.

За три часа до описываемых событий.
Она выбралась из сырого подвала как была - голой. Слуга, выкравший у Хозяина бутыль хереса насосался и спал беспробудным сном. Никакой одежды у нее не было, только ночь скрывала нагое тело. Временами несчастная впадала в беспамятство и шла, не разбирая дороги. Улицы, переулок, глухая стена. нужно постучать в двери.
- Помогите… - шептали запекшиеся губы. - Ради Господа… помогите...
Последние слова замерли недосказанными, измученное тело, словно переломившись пополам сникло и последнее, что она почувствовала был запах цветов.
Ветка треснула, бездыханное тело неловко  повалилось навзничь. Рука бессильной плетью упала на молодую мягкую траву близ дороги.
Через полчаса тьму ночи пронзил ярко-желтый луч масляного фонаря. Послышались бодрые шаги, затем смолкли. Фонарь закачался, заметался, словно в панике. Еще шаги. уже осторожные и несмелые и вдруг неистовый вопль  прокатился по улице. Молодая женщина бросила фонарь и опрометью мчалась назад, крича во все горло о вампирах.
Огонек фонарика  сник и вскоре погас рядом со страшной находкой.

Спустя еще четверть часа.
Пес скользил черной тенью  впереди всадника, не отрывая носа от земли. Уверенно взяв след, не сворачивал и вел своего хозяина прямиком к беглянке.
Жеребец не всхрапывал, приноравливался к скорости пса, нес своего, закутанного в черный плащ хозяина, вдоль темных улиц.
Где-то впереди и совсем рядом завопила женщина.
Всадник остановил жеребца и вовремя. Мимо пронеслась, крича на всем бегу про вампиров какая-то девица. Поймать бы… Нет. Всю округу перебудила, негодница. Жаль, не успеет забрать тело.
Что ж. Пусть будут вампиры, но убедиться в том, что беглянка не причинит вреда стоило немедленно. Выждав еще немного времени, всадник вновь послал пса вперед и вскоре нашел пропажу.
Узкое лезвие сверкнуло длиной серебристой змеей в свете ущербной луны, всадник наклонился, одним точным ударом пронзил грудь беглянки. Из маленькой ранки показалась ленивая капля крови.
Шпага исчезла в ножнах. Конь погарцевал и фыркнул, развернулся, послушный поводу и черная троица быстро исчезла в ночи. Сонная тишина вновь окутала улицы Кордобы.

Отредактировано Сальвадор (2015-03-10 20:11:02)

+2

5

Голос, негромким эхом повторивший его мысль, вызвал на лице Рафаэля едва уловимое лукавое и теплое выражение, когда углы рта углубляются, скрывая улыбку, а глаза на мгновения теряют фокус в этой реальности, заполняясь иными видениями. Он обернулся к Агирре, лишь на мгновение позволив ему увидеть это выражение, и, точно так же как Агирре, с ленивой невозмутимостью закрыл лицо от слуг за маской служаки, смирившегося с каждодневной рутиной.
Ливень, прошедший вчера, был волшебством, нечасто нисходившим на Кордобу, и как всякое чудо, оставил после себя тонкий аромат свежести, смеха и освобождения от знойного удушья, всечасной реальности этого города. Неудивительно, что девушка пошла на рынок по ночной прохладе. Но как в такой темноте она разглядела все, что тут нарассказывала? Был единственный способ разделить ее фантазию и реальность - взглянуть на труп. Если вообще был труп. Рафаэль с сомнением посмотрел на Хасинто, слуга ответил ему серьезным взглядом, уж он-то принял рассказ... как ее? Аниты за чистейшую правду.
Рафаэль подавил зевок. Где ты, неторопливый завтрак, утренний поцелуй и чашечка ароматного кофе? Где ты, беспечное утро и наслаждение истомой в каждой мышце, разминка с рапирами, а заодно и проверка того, как в самом-то деле фехтует его мадридский помощник?
Если девчонка наврала, я потребую от ее хозяев, чтобы чертовку высекли при мне, пообещал себе мысленно Рафаэль.
- Хасинто. Останешься здесь с девушкой. Позаботься о ее безопасности, - добавил он, делая уступку самолюбию девицы и влюбленности ее кавалера, - если она - свидетель преступления, то может быть под угрозой. Да, собери нам что-нибудь поесть, мы позавтракаем, когда вернемся. Сеньор Агирре, расспросите девушку подробнее, я сейчас вернусь.
Он нарисовал ободряющую улыбку в сторону служанки и погладил ее по щеке кончиками пальцев.
- Хасинто позаботится о тебе, девушка. Оставайся здесь, пока я не вернусь, дело важное.
Еще бы нет, если она поднимет на ноги весь квартал своими россказнями!
Он взбежал по лестнице в спальню, где потратил несколько минут на сборы, и вернулся уже полностью утратив вальяжную сонную ленцу. Крыши, видимые из спальни, уже сияли рассветом, но сквозь маленькое кухонное окно по-прежнему сочился лишь сумрак. Прихватив фонарь, второй он дал Агирре, и оба вышли в пряную весеннюю прохладу.
Блики зари рисовали витражные изломы по верхним этажам домов и, отражаясь от стен, задевали порой брусчатку, но полосы света от фонарей все еще ложились вернее и ярче.
- Она что-нибудь добавила существенного? - спросил Рафаэль через минуту. Они шли рядом, привычно приноровив ритм шагов друг к другу, и ровно ничего словно бы не изменилось с прошлого дня, как и с любого дня миновавших двух недель, но какой-то неуловимо иной уровень доверия объединил их в неторопливом молчании.
- Вот дом Агуэро, - Рафаэль качнул фонарь, указав вперед, и следом направил луч к фундаменту, невольно ускоряя шаг. Девушка не соврала. Или соврала не во всем. Труп был.
Погасшая, поодаль лежала свеча, выпав из раскрытого падением фонаря, и сам фонарь откатился к кустам.
Рафаэль поднял взгляд на темную массу дома, нависавшую над лужицами свечного света, в котором мертвая женщина выглядела застиранной тряпичной куклой, серой и неправдоподобно длинной. Агуэро уехали вскоре после его возвращения в Кордобу, и было что-то неясное в их поспешном выезде из города. Поговаривали об инквизиции, но как всегда - лишь невнятными полуфразами, избегая неприятной темы. Со своей стороны, у Рафаэля никогда не было претензий ни к главе семейства, ни к двум его сыновьям, три года назад - еще мальчишкам. Вполне достойная, не привлекающая внимания семья. Что, впрочем, еще ни о чем не говорило. После отъезда Агуэро в доме не жили, и страже, совершающей ночные обходы, было поручено обращать внимание на то, чтобы дом не подвергся вторжению. Первые месяцы раз в неделю приходил слуга, проверял порядок в доме, затем и он перестал появляться. Замерший в своем одиночестве, сейчас дом производил совсем иное впечатление, чем обычно. Мог ли он стать прибежищем преступников?
Решив осмотреть дом, как только увезут труп, Рафаэль присел на корточки возле мертвой женщины. Поставив фонарь створом к ее лицу, он натянул перчатки, из давней и привычной брезгливости прикасаться голыми руками к трупам, и повернул ее голову, разглядывая шею. Два прокола чернели над сосудом. Но если их оставили зубы... какие это могли быть зубы?
- А вот это уже не зубы, - пробормотал он и сдвинул тощую грудь женщины, открывая взгляду смертоносно точное ранение. Точное - но почти бескровное. Кто-то ударил умершую коротко и твердо, пожалуй, не задев ребер, прямо в сердце. Рафаэль засунул пальцы в рану. Лекарь скажет точнее о глубине и размерах раны, но да - лезвие пробило сердце. Выпрямившись, Рафаэль окинул взглядом положение трупа и мысленно повторил линию удара. Нет, лицом к лицу так ударить было невозможно. Сверху вниз, уже в лежащее тело.

+1

6

Лемаршуа всегда и везде привык отличаться от окружающих – поведение, внешностью. Что лукавить – даже составление планов у него воздвигалось в особый ранг и статус, ибо, по его мнению, все обязано быть идеально - по-другому даже пробовать не стоит. Англичанин не привык проигрывать из-за глупых мелочей и чужой нерасторопности – для него это слишком большой позор. Не то, чтобы он считал себя великим профессионалом и мошенником первого ранга или кто-то узнает о его оплошности – по большей части это лишь маниакальная педантичность, проявляющаяся даже в подобном незамысловатом деле.
После разбора полетов и разгрома того кабака Антуан и Лемаршуа сумели нормально обговорить дела за общим столом, уже в приличной обстановке и скооперироваться в их общем деле. Фокуснику хотелось сделать все быстро и бесшумно, но он понимал, что это только нанесет больше вреда и подставит их обоих – его слишком сильно жгло нетерпение. Если вору это ничем сверхновым и неординарным не грозила оплошность, то фокуснику это будет стоить карьеры, а скорее всего и собственной жизни. Англичанин скрывал так много украденного и скупленного, что этого бы хватило на половину света. Конечно, он всегда действовал организованно и тайно, даже информаторы не всегда знали от кого и к кому поступает предложение на вещи или товар, но никогда не знает, на чем попадешься. Это откровенно пугало и доставляло особенное, сродни мазохизму, удовольствие – уходить прямо из-под носа стражи, церкви и инквизиции с бесценной вещью в запрятанном рукаве. В такие моменты Лемаршуа чувствовал себя едва ли не святым, ступающим по воде. Он бы не отказался посмотреть на лица тех, у кого была украдена та или иная вещь, но нет – это слишком сладко и запретно, наступать на подобные грабли не в его стиле.
У фокусника был подробный план дома и нужного помещения, нескольких визитов хватило, чтобы отметить важные детали – мужчина просто не мог отказать хозяину часов и не прийти на чашку хорошего чая. От самого Антуана требовалось лишь четко следовать указаниям. Удивительно, но они довольно хорошо сработались с ним – это приятно грело душу англичанину за будущее дело. Конечно, он не собирался заводить с ним теплых дружеских отношений или чего-то подобного – его радовал тот факт, что мужчина знал свое дело и не собирался плошать при первом удобном случае. Лемаршуа рассказал партнеру, что в доме находятся люди и действовать придется максимально тихо. Этот спальный район и здесь всегда спокойно и мирно, стража не особо утруждает себя осмотром каждого темного уголка этого квартала, за исключением хороших и зажиточных домой, что находились в нескольких десятках метрах. Когда-нибудь он обязательно заглянет в них – может так так же имеется что-то интересное. Так же англичанин искренне считал, что просчитал все варианты их игры, но у судьбы, кажется, совершенно иные планы.

***

Прохладный утренний воздух приятно щекотал ноздри, забирался под теплый плащ, холодил тонкие поджатые губы и чуть покрасневший от холода нос. Англичанин едва поморщился от приятной дрожи, пробежавшей по позвонку. Сейчас это пустынное место почему-то напоминает ему родную Англию с промозглыми утренними дождями и стелющимися необъятными туманами, обнимающими весь город. Конечно, здесь нет дождя и мрачной Темзы, но все же приятная ностальгия не заставила себя ждать. Легкий сизый дымок стелиться по промёрзшей за ночь земле, подобно призрачному покрывалу он испаряется с каждой минутой, а с первыми солнечными лучами и вовсе замерзнет и растает. Через час к своим обязанностям приступит рассвет, а за ним и солнечный день – от призрачной мороки не останется и следа – солнце выжжет своими лучами этот, холод и о нем будут знать лишь избранные единицы. Англичанин постучал кончиком трости по начищенному ботинку – по привычке, нежели от нервов. Старые повадки и мелочи из родной страны не исчезли, а только прочней укрепились в нем за такое долгое отсутствие.
Этот спальный район не блистал богатыми улицами или пестрыми убранствами – англичанину даже показалось это чуть скучным. Однотипные и ничего не выражающие дома, не слишком широкие улицы с каменными мостовыми, одинаковые дворики и редкие деревья-одиночки – в темноте это больше смахивало на гигантских древних исполинов, если не приглядываться и проявить фантазию – а чем ему еще заниматься в подобной ситуации? До момента, когда встанет солнце еще достаточно времени.
Лемаршуа стоял под большим деревом, в нескольких метрах от распахнутого окна, во дворик хозяина дома он зайти не решился, и дело было даже не в собаках, которые могли сторожить это место – глупости. Тут кое-что другое. Перед его глазами, Антуан без проблем прошелся по дворику и открыл нужное окно, исчезая в нем – слуги часто проветривали помещения и не утруждали себя подобными мелочами – это сыграло обоим мужчинам на руки. В первые секунды англичанин собирался последовать примеру партнера и переждать в темном дворике вдали от случайных глаз, отлично скрывающем всех и вся от окружающего мира. Но, его остановила пара знакомых желтых и жутко хитрых глаз. Мужчина помрачнел за доли секунды и сделал нервный шаг назад, возвращаясь обратно под тень дерева перед домом. На одной из деревянных лавочек сидел большой и пушистый кот, не сводящий с англичанина своего пристального взгляда.
- Ах, ты волосатый кусок…- Лемаршуа не договорил ругательство, окончательно и позорно сдавая свои позиции. Это был кот хозяина, которого скоро Антуан лишит одной важной ценности. Мужчина приметил это создание еще, будучи в гостях с мимолетным визитом, который стал еще короче благодаря этому волосатому ужасу. Первый раз, как только кот приметил англичанина, то в буквальном смысле этого слова бросился на него с кошачьими криками. Животное пришлось запереть в соседней комнате, а самому мужчине в быстром порядке покинуть хозяина дома, но этого времени хватило на быстрый осмотр. Затем был еще один ненавязчивый визит и убеждение в том, что часы на каминной полке это именно то, что ему необходимо. Стоило заметить, что этот кот любыми способами пытался достать Лемаршуа и приласкаться к нему. Это было важным фактором и поворотом в деле - это пресекало все самостоятельные попытки фокусника лично забрать часы. Кажется, хозяина не шибко обрадует тело фокусника, умершего от аллергического шока. Кот между тем не делал попыток добраться до незадачливого мужчины и просто занял выжидательную позицию. – Только сдвинься с места.
Блондину не оставалось ничего другого кроме как ждать выхода вора – мужчина  был не сильно расстроен. Он сразу предупредил Антуана, что его интересуют часы и не более того, все остальное – на что вор наткнется в доме, он может забирать в личное пользование. Естественно это не без оплаты помимо всего прочего. Лемаршуа хорошо заплатит за аккуратную работу и покой хозяина дома, а не Антуан не останется в обиде. Когда дело касается старинных ценностей, англичанин не считает деньги и щедро вознаграждает тех, кого нанимает.
Подул прохладный ветерок, возвещающий о скором рассвете – Антуану нужно поторопиться. Где-то вдали раздалась резкая птичья трель и тут же смолкла. Через некоторое время появился партнер англичанина – живой и невредимый, несший в руках свою находку. Фокусник был готов зааплодировать такой блестящей афере, но побоялся, что его услышат в подобной тишине. Лемаршуа не стыдно было признаться, что он испытал поистине детский восторг от ощущения часов в своих руках. Совершенно невзрачные часы, на первый взгляд, но хранящие в себе настоящее сокровище, которому может быть не одна сотня лет. Ему хотелось тот час рассмотреть заветные часы и попытаться открыть их, но в такой обстановке это, конечно, было невозможно. Мужчины отошли на несколько метров, когда раздался истошный женский вопль и еще какие-то посторонние звуки - молодая девушка с фонарем появилась из ниоткуда и едва не столкнулась с мужчинами. Если бы англичанин не перепугался и не сиганул в ближайший дворик, спрятавшись, за пышными зарослями местных цветов и вьющегося плюща. Фокусник так и не понял кто кого спас – вор его, или он вора, ясно было то, что рядом что-то произошло. Крик оборвался так же быстро, как и начался - буквально через несколько минут, а затем пришла полная тишина. Где-то вдали вновь послышались испуганные женские крики. Лемаршуа совсем не радовала перспектива пересечься с кем-то незнакомым.
- Не думаю, что… - Мужчина прервался на полуслове из-за рычания, раздавшегося в нескольких метрах от их небольшого укрытия. Англичанин широко раскрыл глаза, удивленно смотря на своего «соседа» по несчастью. Все, что успел разглядеть сам фокусник – это темная собака и мужская фигура на коне, увидеть которую в подробностях не представлялось возможным. Да и не нужно было этих подробностей притихшему мужчине, ему было достаточно того факта, что неизвестный склонился над чем-то и провел какие-то манипуляции. Фокусник был мрачнее тучи, он скрылся в зарослях с головой, оттягивая к себе Антуана, не смея высунуться наружу – не хватало, чтобы их еще заметили - плевать кто там и что он делает. Лемаршуа ждал, когда неизвестный субъект исчезнет с их поля зрения и они смогут уйти отсюда – ждать долго не пришлось – вместе с его исчезновением из-за крыш начинали появляться лучи едва просыпающегося солнца. Было еще совсем темно, но скоро все станет по-другому. – Дерьмо.
Англичанин понял над чем склонился неизвестный - на мостовой лежало чье-то распластанное тело. Мужчинам нужно было в срочном порядке уходить отсюда,  англичанин начинал паниковать и это ему совсем не нравилось. Часы мешали ему, но и бросать их он не имел права. У них мало времени, пока не появится местная стража или кто-то хуже - женщина наверняка навела шуму. Сейчас, находясь, во дворике неизвестных людей, сидящий в кустах и зарослях плюща он понимал, что начинаются серьезные проблемы. Но, их еще можно избежать. Англичанин завертел головой, в поисках решения своей серьезной проблемы. Во дворе шли небольшие работы, лежали лопатки и лейки, готовые саженцы цветов и каких-то растений. Мозг Лемаршуа работал со скоростью света, когда в руках у него оказалась садовая лопатка, а через несколько минут уже была готова яма, в которую он положил часы. Конечно, это было свинством, по отношению к такому раритетному предмету, но что ему еще оставалось? Если их сейчас поймают с часами, то сразу возникнуть вопросы, откуда, как и зачем. А их он в любое время может откопать, если, конечно, доберется сюда снова.
- Мы ничего не видели. Понятно? - С первого взгляда могло показаться, что Лемаршуа рычал на Антуана, но, нет. Англичанин был холоден и бледен – он не собирался попадаться на какой-то ерунде и из-за чужого убийства. Да, он паниковал, но нельзя было сделать так, чтобы это стало видно. Он поторопил партнера выбраться из засады и поспешить убраться отсюда как можно дальше - любыми способами. Лемаршуа уже казалось, что он слышит чужие голоса, идущие в их сторону. – Думай, Антуан, думай.
Им срочно нужна была гениальная идея того, как они оказались в этом месте в такой ранний час. Они направлялись в противоположную сторону от раздающихся голосов, скорее всего, их даже не заметят. Но, когда начнется суматоха – спрашивать будут всех и каждого. Англичанин вертел в своей руке трость, которую едва не забыл в кустах, не думая сбавлять шаг, следуя за Антуаном. Лемаршуа сразу привел себя в соответствующий порядок, вытер руки и поправил плащ – на ходу это неудобно делать, но что остается.

+2

7

Антуану с Лемаршуа работать понравилось, даже несмотря на то, что тот был англичанином. Англичан Антуан недолюбливал, как и все французы. Впрочем, жители Туманного Альбиона отвечали французам взаимностью. А тут как-то сработались, причем достаточно быстро. И даже легкий акцент заказчика слух не резал. Да и вообще Антуан ни за что бы не сказал, что Авель – англичанин, если бы не некоторые особенности его речи. Слишком он был… Вызывающим что ли… Все это нарочитое изящество, эмоциональное поведение, живая мимика – так не характерно для чопорных и сдержанных джентльменов. Морелю вообще казалось, что он пересекся с очередным соотечественником, ударившимся во все тяжкие от скуки. Ну или ради идеи.
А идея у англичанина была великая. С большой буквы Идея. К своей коллекции Авель относился с таким же фанатизмом, с каким сам Антуан относился к Делу. Наверное, поэтому они с полуслова стали понимать друг друга, стоило только начать обговаривать предстоящую кражу.
К огромному удивлению Антуана, у Авеля был весьма детальный план дома. И помимо плана заказчик знал, сколько людей находится в доме, где в какое время они обычно находятся, когда и какие окна открывают и чего стоит опасаться. Например, скрипящего пола возле камина в спальне будущего обокраденного. Лемаршуа еще и часы описал столь детально – да что там описал, предоставил рисунок! Антуан тут же впал в дикий восторг и чуть было не расцеловал месье. Правда, вовремя остановился. Нет, ну не целовать же англичанина потому, что тот серьезно отнесся к делу? Поэтому Антуан ограничился парочкой комплиментов, тихо радуясь тому, что ему не нужно «залезть куда-то туда и спереть штуку, которая похожа на такую-то ерундовину».
Идея не просто украсть, а подменить часы, пришла в их головы практически одновременно. Антуан просто спросил, насколько дорога вещь владельцу, и как скоро тот может заметить пропажу. Авель тут же подхватил не оформившуюся до конца мысль, предположив, что если бы у него был мастер-часовщик, способный молчать… Подобный мастер был у Антуана. За не такую уж большую сумму он в итоге согласился выполнить срочный заказ, и через четыре дня Морель и Лемаршуа снова встретились, на этот раз для того, чтобы не просто обговорить все нюансы, но и «порепетировать». В частности, Антуан обучил его нескольким специфическим воровским жестам и свисту. Самому необходимому – «осторожность», «стой», «беги», «слева», «справа».
… Он шел на Дело с легким сердцем. Впервые за долгое время его спину прикрывали, и Антуан был уверен в том, что действительно прикрывали. Слишком сильно Авель жаждал получить эти часы, чтобы при малейшей опасности спасовать. Да он бы вообще сам туда полез, если бы не кошка. Как оказалось, кошачью шерсть Авель не переносил, а чихающий вор – плохой вор. По договору с Лемаршуа  Морель мог взять из дома все, что угодно. И он взял. Внаглую умыкнул с кухни несколько карамельных палочек  на тоненькоих шпажках, одну из которых тут же сунул в рот. Конечно, он мог бы утащить и драгоценности, и столовое серебро, но зачем? Лемаршуа ему хорошо заплатил, более чем щедро. Вот если бы он не менял часы, а крал, то обязательно прихватил бы что-то подороже. Как тогда, в старом храме, когда помимо бумаг он постарался забрать наиболее ценные украшения. Просто для того, чтобы никто не смог догадаться, что было целью вора – нажива или же бумаги. А в этот раз пропажа чего-то ценного вызвала бы ненужный шум. Совершенно ненужный. Так зачем злить мадмуазель Удачу? Эта ветреная особа и так частенько сбегала в самый неподходящий момент.
… Все оказалось, правда, не так просто, как планировалось. Во-первых, противная кошка следовала за Антуаном по пятам и громко урчала. Вор вообще не мог понять, за что его по жизни так любят эти создания. Кошку пришлось подсадить на подоконник и подтолкнуть, чтобы та вылезла на улицу. Не хватало еще, чтобы животное что-то уронило или начало мяукать. Во-вторых, одна из служанок не спала. Бродила по коридору, из-за чего Антуан минут сорок проторчал в одной из пустых спален, нервно дергаясь от каждого звука и молясь воровским богам. Лишь бы те усыпили эту неуемную. Во всем остальном Морелю повезло – когда женщина ушла к себе, он без проблем проник в спальню, подменил часы и выбрался наружу.
***
Антуан ловко перемахнул через подоконник,  беззвучно приземлился на любовно подстриженную траву небольшого садика и направился к тому месту, где оставил своего заказчика. Прохладный ветер тут же забрался под рубашку, ущипнул кожу, вызвав волну легкой  дрожи, и Морель ускорил шаг. На Дело он всегда одевался как можно более удобно, вот и в этот раз оставил свой плащ Авелю. Он бы вообще с удовольствием не носил плащей, но не одурманенный вином, чистый молодой человек из простого народа ночью без плаща выглядел бы в глазах стражи подозрительно. Ночи-то все же не такие теплые были, чтобы разгуливать в одной рубашке.  Это всякие благородные господа могли позволить себе жилеты, кафтаны и камзолы, защищающие их от холода. Они если и носили плащи, то только для того, чтобы увеличить вес невероятно дорогой ткани и вышивки, и количество драгоценностей и кружева. Простому народу оставались простые и понятные вещи. И, к счастью, темные цвета, так любимые всеми теми, кто творить в ночи не такие уж богоугодные дела.
Морель передал англичанину часы, забрал плащ и сунул в рот очередную карамельную палочку.
Авель выглядел презабавно. Как ребенок, получивший вожделенную игрушку. Антуан даже позволил себе почувствовать некое трогательное умиление. Лемаршуа хотелось потрепать по волосам и назвать хорошим мальчиком. От сего странного во всех смыслах поступка Антуана спас чей-то душераздирающий вопль. Авель подпрыгнул на месте и уже через секунду оказался в ближайших кустах. Как, впрочем, и сам Морель, от неожиданности чуть было не проглотивший лакомство вместе со шпажкой.
Видимо, произошло что-то страшное. Ну или просто женщине показалось, что что-то произошло. Или в нее бесы вселились. Антуан не знал и не особо хотел знать.
Но пришлось.
В отличие от Лемаршуа, ему открывался отличный обзор, поэтому Морель видел все. И всадника, и лошадь, и собаку. И тело на земле, которое незнакомый месье проткнул шпагой. Хотя деталей, конечно, разглядеть не удалось.
– Дерьмо.
- Mon Dieu!* Не ругайтесь. Вот, пососите и успокойтесь, - Антуан сунул Авелю предпоследнюю карамельку. – И… Mon cher? Qu'est-ce que vous  faites?** – Морель удивленно уставился на начавшего копать англичанина, - Вы не успеете похоронить тело, mon ami. Хотя желание похвальное…
Нет, Морель быстро сообразил, что то роет яму для часов. Но это копание в сочетании с трупом выглядело так символично, что удержаться Антуан не смог. Даже помог, подтащив грязную мешковину, в которую заворачивали инструменты, и хорошенько потоптавшись на нем там, где был зарыт «клад». Теперь никто не заметит свежевскопанной земли. Мешок он убрал туда же, где тот лежал.
- Вот теперь красиво… Теперь побежали.
Бежали они медленно, почти чинно, чуть ли не под ручку, чтобы не выглядеть подозрительно. Сначала держались тени, потом перестали скрываться – крик многих перебудил, и из окон стали высовываться любопытные. А что может быть подозрительнее, чем крадущиеся в тени фигуры? Поэтому они просто шли быстрым уверенным шагом, держась близко к стенам домов.
- А что думать? Вы приехали покорять Испанию. В том числе ее кабаки. Однажды перебрали, оказались не там, где надо. В том самом кабаке, где мы познакомились. Там была драка, я помог вам выбраться. Вы мне сильно благодарны. Вы же благородный месье, и ваша благодарность касается и простого народа. К тому же вы фокусник, и не чураетесь обычного люда, который любит смотреть на чудеса. Вот такой вот вы хороший человек, месье. Ночью вам доставили от меня записку, в которой я попросил вас о помощи и скромной сумме. Скажем, проигрался в карты. Вы путешествуете без слуг, а посланник доверия не внушал. Вы пошли с ним сами, выплатили мой долг. Опасаясь идти ночью по одиночке, мы пошли вместе. Так что мы идем к вашему дому.
Самая обычная, а оттого правдоподобная история. И главное, не проверить никак. С кем Антуан играл? С кем-то подозрительным. Наверное, с нечистыми на руку людьми. Где играл? Да откуда месье знает, его туда привел человек, принесший записку. А Антуан не помнит, он вообще уже третий день играет и путает места. Но была одна проблема. Очень, очень большая проблема. И месье был обязан об этом знать.
- Еще одно. Здесь рядом дом месье Альтамиры, главы стражи. Он знает меня в лицо. Знает, кто я. Если спросит, что вы делаете в компании с вором – возмущайтесь. Орите, машите руками и не верьте, что я вор. Я же вам помог, как я могу быть преступником. В общем, оскорбитесь. Когда же вам представят доказательства – огорчитесь. В общем, думаю, вы сможете. Вы же фокусник и умеете придавать лицу нужное выражение. Я же в этом случаю признаюсь, что не говорил вам, кто я. Мол, надеялся заручиться покровителем, ведь вы так наивны и так мне верили. Так никто точно не заподозрит нас в сговоре. И месье Альтамира не сможет снова меня упечь за решетку. Не за что. А сейчас идите спокойно. Мы ведь не слышали крика и ничего не видели. Мы просто идем домой…

______________
* Мой Бог!
**Мой дорогой? А что это вы делаете?

Отредактировано Антуан Морель (2015-03-14 11:56:00)

+1

8

- Били уже в лежащую? – проследив за движениями Альтамиры, озвучил догадку Агирре и поправил сам себя. – Добивали.
По каменной маске лица мадридца тенью скользнула гримаса отвращения. Женщина, возможно монахиня. Каким же ублюдком нужно было быть, чтобы вот так хладнокровно умертвить беззащитную. Точность удара говорило именно об этом. Убийства страсти выглядели иначе, не без прикрас, безобразнее, но сердечные помрачнения хотя были объяснимы, в отличие от этого.
Хотя логику можно было найти везде, и, если сейчас ответ не был очевиден, это не значило, что его не может быть.
Наемник? Не только в Мадриде люди жили за счет этого древнего ремесла. Кто-то из этой братии имел представления о чести, кто-то и вовсе шел на любую мерзость ради звонкой монеты. Но кем же являлась эта женщина, или что она знала, раз удостоилась такой участи?
Вопросы повисали в сознании свинцовыми каплями.
- Сюда она пришла сама, возможно убегала от кого-то, - Агирре неторопливо обошедший труп, сейчас кивнул в сторону ступней жертвы. Они были в грязи и в царапинах, как у человека, который преодолел определенное расстояние босиком.
В жертве не было ничего заурядного, начиная от выбритого черепа, заканчивая тем, что женщина была обнажена и измучена. В истощённом теле не оставалось и намека о привлекательности хорошо сложенного женского тела.
Лейтенант наклонился и присмотрелся к ранкам на шее.
- Слишком аккуратно для собаки или волка, да и вряд ли обычный хищник обошелся бы только этим, - самый страшный зверь всегда человек, и это подтверждала темнеющая полоска запекшейся крови в груди жертвы. –
Он не стал озвучивать свои мысли, к чему говорить очевидное, сотрясая воздух пустой догадкой, облекая убийцу в нечто всемогущественное, имя которому Никто.

+1

9

Светало быстро. Вскоре уже не потребуется фонаря, чтобы идти по улице, но тени от домов все так же скрывали детали. Рафаэль поднял фонарь над лицом, потом над телом, хмуро провел им повдоль, рассматривая бледную кожу, следы язв, перебрался к рукам и ногам, где, вполне ожидаемо, отпечатались рубцы. Он предавался созерцанию недолго, - ровно столько, чтобы мысль, царапавшая сознание, пробилась сквозь отчаянное нежелание ее слышать. Но и тогда он лишь скривил губы, а не обернул ее в гофре слов. Ничего не отвечая Агирре, он поднялся, низко держа фонарь у земли, и провел лучом свечи по брусчатке.

Нет, он не рассчитывал увидеть впечатанные адским огнем в камень следы бесовской погони. И все же что-нибудь могло зацепить внимание. Что-то, чего здесь быть не должно, - как и этой женщины. Было сумеречно, но уже достаточно светло, чтобы отказаться от фонаря, и все же Рафаэль пользовался слабым желтым пятном, как указателем, чтобы фокусировать внимание только внутри него и не метаться бессмысленно взглядом. Он прошел шагов на двадцать вниз и вернулся обратно, сперва по одной стороне улицы, затем по другой, шаг за шагом разглядывая мостовую, стены, отдельно растущие кусты и былины. На брусчатке ничего обнаружить не удалось, но когда Рафаэль присмотрелся к неухоженному кустарнику на углу пустого дома, сломанные ветки пришлись в одно с направлением, каким могла двигаться покойница.

Кустарник рос у стены, прямо под закрытым ставнями и забитым окном. Ставни, похоже, остались нетронуты, ржавые шляпки гвоздей не выглядели поврежденными. Вряд ли в это окно вылазили - разве что струей песка или облаком тумана… Но тому, кто умеет превращаться в туман, не приходится бояться стального клинка.
Если только истории про рассвет не прячут в себе хоть крупицу правды.
Женщина умерла на рассвете или прямо перед зарей.
А, молоко Богоматери, о чем он думает!

Рафаэль пожалел, что не имел привычки держать в городе своих гончих, - вот кому камень не помешал бы взять след. Свежий след, не затоптанный зеваками. А сейчас проснутся обитатели, происшествие привлечет все глаза и языки, - не часто же на их спокойной, безопасной улочке случается валяться трупу, да еще такому неподходящему для этого чистого респектабельного квартала! Откуда могла взяться эта женщина? Где ее держали? Что делали с нею при жизни, особенного значения не имело, - с нею уже сделали последнее, что могли, и это сейчас основное. Но почему?
“Добили”, - с этим было странно не соглашаться, но Рафаэль чувствовал противное, холодное и склизкое несогласие. Трудно добивать того, кто… кто? Он сглотнул. И он, и Агирре видели - женщину убила не шпага.
Тогда зачем? Убедиться, что она мертва?
Или - заручиться такой уверенностью?
Потому что шпага могла быть не просто сталью. И не сталью вовсе. Рафаэль знал о подобных делах не больше, чем любой горожанин, но кое-что он знал. Серебряные накладки на оружие, делавшие его сильнее. Животворящий крест, Святые Дары, святая вода. Упоминались всякого рода травы, но он никогда не запоминал то, что считал бесполезной чушью.
Одно он знал точно: никакой паники. Ему не хватало еще болтовни и разговоров, способных вызвать беспорядки. А страх - лучшее топливо для возмущения, для бунта, для грязной пены насилия и сведения счетов, особенно когда у людей от жары того и гляди мозги через уши вытекут с остатками здравого смысла.
Если это просто труп и просто убийство, если он - первый вестник болезни, или если эта мертвая оболочка - один из вдруг воплотившихся потусторонних кошмаров, в любом случае, жителям знать об этом не следует. Справляться с таким - его дело, его и Агирре, и Коррадо, и альгвасилов.
- Сантьяго, - он посмотрел на помощника. -  Бегом ко мне. Отправьте Хасинто за телегой к возчикам, он знает, где это. Если встретит патруль - пусть пришлет сюда. Принесите холстину или мешок, пусть Хасинто вам даст. Нужно убрать труп. А, эта девица… так… ну прикажите ей что-нибудь сделать по дому, чтобы только не выходила. И обоим скажите, что покойница - нищенка, умерла от голода.

Мало ли их умирает в любой день на улицах славного города Кордобы и под его стенами!

+1

10

- Да, капитан, - Сантьяго больше ничего не сказал, молча кивнул сеньору Альтамире и без лишних возражений последовал приказу. Когда время становится твоим главным соперником, разговоры излишни и расточительны. К тому же приказы мадридец привык выполнять, если они разумны, разумеется. Сейчас, не имея возражений, он поспешил обратно в дом начальника.
Внешне совершенно спокойный Агирре ощущал мерзкое предчувствие где-то в глубине души. И единственное, что умел с этим делать – опускать забрало и действовать. Мир вокруг вновь становился плоским и линейным, выдержанным в четких линиях и логических построениях. Версия за версией мелькали и отпадали раз за разом. И чем дальше он думал, тем более невероятные идеи приходили в голову и тем яростнее он откидывал их.
«Человек. Не как личность, как существо, имеющее одну определенную цель – терзать и убивать ради чего. Цель – оправдывает средства... Достижение Цели любым путем… Нужно добраться до сути этой цели и тогда будет найден ключевой элементы этой разорванной цепи. Но чтобы понять, нужно представить…» - и здесь в мыслях мужчины вырастала каменная тупиковая стена. Может быть не хватало широты взглядов, а может быть он просто не мог или не хотел понимать того, что жизнь сводится к набору целей. – «И все же что-то пошло не так…»

Войдя в дом, он застал Хасинто за откровенным утешением девушки, время они явно не желали терять. Красное от слез лицо девушки, теперь разрумянилось совершенно по другим причинам. Услышав шаги и увидев на пороге Агирре, пара разлетелась друг от друга в разные стороны, будто на сцепившихся кошек вылили ведро с водой. Вид у обоих был виноватый, и чтобы пресечь готовящийся лепет оправданий Сантьяго быстро заговорил:
Хасинто, нужен мешок или холстина, что у вас ближе лежит, а потом отправишься за телегой к возчикам, если встретится патруль, пошлешь их на место, - тон слов лейтенанта звучал так, что вряд ли можно было ослушаться, но слуга Альтамиры был не из робкий, он замешкал всего на долю секунды и тут же уточнил:
- Так она там… лежит… а кто она и ее за что так?
Видимо, именно ожидая от своего слуги такого, дон Рафаэль и сразу предложил версию, от которой Сантьяго, за неимением времени, не стал отказываться:
- Нищенка, от голода умерла, а свои же и раздели, - ответил он, и тут же грозно сдвинул брови. – Времени нет, давай быстрее.
Как только юноша скрылся в поисках необходимого, лейтенант обратился к девушке, которая все еще нервно оправляла платье:
- А тебе лучше остаться здесь и занять женскими делами, и упаси тебя Мадонна выйти из этого дома раньше, чем мы вернемся. Тебе же не хочется попасть под стражу или того хуже, - да, угроза, совершенно ледяным голосом, но это было куда лучшее средство, чем сюсюканье с этой милой особой. Когда женщин жалеешь, они превращаются в совершенно неподконтрольных существ.

Убедившись, что все будет выполнено, как он передал, перекинув холстину через плечо, он поспешил обратно, там, где рядом с телом оставался Альтамира. Утро уже вступало в свои права и легкий шорох, предвестник всеобщего пробуждения, уже распространялся в округе.
Он увидел Рафаэля, стоящего рядом с телом, в рассеянном свете утра, такого серьезного и будто прибавившего лишний десяток лет. Сердце сжалось, остановилось и снова ухнуло в бег. Но маска безразличия ничего не отобразила. Еще несколько шагов и он молча прикрыл тело принесенной тканью. Достаточно. У капитана было много времени полюбоваться этой «красотой». Нужна пауза, чтобы потом посмотреть уже свежим взглядом.

+2

11

[AVA]http://megashara.com/screenshots/1384818__disk_2.divx_snapshot_00.40.57_2011.12.11_21.45.52_.jpg[/AVA]

Лемаршуа Авель, Антуан Морель:

Май с его фиестами отстоял от этой ночи так же далеко, как мечты Луиса Керехето о кружке горячего вина и ядреной бабенке - от тихого квартала, спавшего в зябкой весенней ночи. Здесь ничего не происходило и не могло произойти, здесь жили сеньоры, чей покой был следствием их статуса и достатка, но именно поэтому надлежало в полной тишине греметь сапогами, распугивая ночные тени, и шагать, сонно цепляя алебардой за булыжники мостовой, а ее острием - за кованые украшения балконов, нависавших прямо над головой. Потому что все эти балкончики, как ни крепки были решетки на их дверях и окнах, - легкая добыча для смышленого ловчилы. И то, что лежит в шкатулках сеньор за этими решетками, может составить маленькое, но вполне достаточное состояньице для парня из предместья,  если бы такой решился подпрыгнуть, повиснуть на руках и взобраться по балкончику за добычей.
А вот ежели бы такой шустрый да учинил подобное прямо на глазах Луиса Керехеты, то можно было бы подумать и о маленьком состояньице для его восьмого отпрыска, - Санта Мария, внемлющая мольбам, пусть это чадо хоть на восьмой раз окажется мальчонкой!- потому как Луис Керехета не стал бы зевать... (именно это он сейчас и проделал, прислонившись к стене и мечтая о простой стражницкой удаче), а схватил бы прохвоста за самые... ну да ладно, не в кабаке похваляется, не за яйца, а уж за что бы пришлось, за то и схватил.
Каждый задержанный негодяй - это наградные, и немалые по скромному доходу алебардиста. Когда у тебя дома кишат  и мяукают семеро девчонок мал мала меньше, никакой грош не лишний. Да только не больно-то везло Луису с поимкой ворья, не попадалось дураков в его дежурство.

Тишина стояла такая, какой только может дышать ночь перед самым рассветом. Луис задрал голову, чтобы увидеть, как первые золотые проблески побегут по кромкам крыш, по выступам стен, и в наслаждении предутреннего часа глубоко вздохнул. До конца дежурства оставалось от силы с час, так что даже ежели никакого ворья не...
..Здесь редко горланили. Не портовые трущобы где-нито в Кадисе, а достойный квартал достойных людей. Так что раздавшийся где-то поодаль пронзительный вопль отскочил от стен и изломов улицы, добравшись до Луиса Керехеты хоть и отзвуком, да отзвуком неладного.
Может, оно, конечно, и тут нашлась жёнка, под утро заловившая благоверного блудня со скалкой в руке, а все же Луис проснулся от полудремы точно рашпилем его полирнули под оное место. Он перехватил алебарду за середину, поближе к увесистому оголовью, и припустил бегом вверх по улице.
И нА-кости ж такому случиться, что даже в пробежке, кося глазом по сторонам, ловец воров и отец семерых дочек дон Луис с Рыбарёва проулка заприметил-таки две тощие тени, выбравшие вот это самое время, чтобы возникнуть с угла между домами, в проеме, глубоком и темном, и вроде бы непроглядном что подмышка мавританской шлюхи.
Луис Керехета развернулся к темному междомью так резко, что только взвизгнули о мостовую истертые подошвы.
- А ну, стоять, вы двое! Живо сюда, пока я вас крюком не выволок! Хто такие? Чего потемну прячетесь, э?

Отредактировано Рафаэль Альтамира (2015-03-27 20:03:57)

+1

12

- Как это мило. Какие у тебя интересные знакомства. – Голос англичанина сочился лилейным сарказмом. Не со зла или чего-то подобного, просто мужчину не радовала перспектива попасться на глаза стражнику и сесть за решетку – это сомнительное удовольствие. При таком раскладе можно будет начать жаловаться на бестолковых людей, поклясться короной его Высочества  Георга II и представится подданным Великобритании – конечно, это вызовет небольшой скандал, но пойдет он на пользу только англичанину. Лемаршуа продумывал в голове дальнейшие план отступления, если что-то пойдет не так. В конце концов, можно будет закатить истерику с заломанным руками и порушенными судьбами многих людей – где это видано, чтобы известного фокусника ловили на воровстве? – План принят и одобрен.
Их план был прост до безобразия – убраться как можно скорее из этого района. Внезапный противный окрик оглушил просыпающуюся улицу и эхом прошелся по холодной мостовой. Чужой голос неприятно и незвучно ударил по ушам и заставил непроизвольно передернуть плечами. Англичанам не свойственна эмоциональность, но именно сейчас было желание выругаться грязно и некрасиво. Лемаршуа не видел человека, который их окрикнул, но было ясно, что теперь они попались. До него не сразу дошло, кому они попались – стражнику или простому зеваке. Пришлось изрядно повертеть головой, чтобы заметить нечто невысокое и невообразимо круглое. Стражник, довольно упитанный и шустрый для своей комплекции яростно жестикулировал и кажется, готовился снова что-то закричать.
- Пора испробовать наш план действий.
Англичанин негромко сказал Антуану несколько незначительных слов и дернув того незаметно за рукав потянул за собой, в сторону пухлого мужчины. У Лемаршуа возникла забавная мысль, что они вполне могли и убежать от такого. Вряд ли стражник мог разглядеть их лица очень четко – они стояли в тени. Но, он мог начать кричать и позвать других стражников – сплошной каламбур и непрекращающийся цирк. Блондин неторопливой и ленивой походкой направился  в сторону окрикнувшего их стражника.
- Какие-то проблемы, сэр? - Лемаршуа холодной оглядел мужчину, представшего перед ними – внешний вид этого создания не вызывал страха или отвращения, скорее это было какое-то умиление и недоумение. По крайней мере, именно такое выражение лица попытался сделать блондин. Но получалось что-то вроде скуки и раздражения от того, что его окликнули и явно прервали что-то важное. –  Прошу прощения, но мы торопимся, сэр. Мы сделали что-то противозаконное?
Лемаршуа начал выпускать показную раздраженность. Кому понравится, что его остановили  посреди улицы без особой причины? Кто-то может снести подобное, но не англичане. В их случае лучше сразу все выложить и рассказать, указать на причины, по которым их остановили, чтобы у остальных не было проблем. Ведь если подобного джентльмена задержать на улице и без причины, то он достанет всю вашу семью. И дело не касается угроз или чего-то подобного, нет. Виновника будут медленно, но верно доводить до инфаркта, т.к. в дело включаться все родственники и коллеги несчастного англичанина, все ближайшее окружение будет допытывать и коситься странными взглядами. Это нормально для его страны и частая практика.

+2

13

- О, mon ami, ты даже не представляешь, насколько интересные у меня есть знакомые…  К счастью. Придерживаемся плана.
Было все же не по себе. Не по себе, потому что одно дело – воровство, а убийство – совсем другое. И если лет пятнадцать назад воры до безумия боялись попасться страже, то теперь… Испания, как и Франция, Англия и даже Российская Империя, как говорили, предпочитали руки не рубить, а приковывать к мотыгам. А вот убийство – дело другое. За такое даже простой виселицей не отделаешься. Могли и Инквизиции отдать… А об одной мысли об Инквизиции Антуану становилось плохо. Авелю, видимо, тоже, потому что шаг он ускорил весьма ощутимо.
И все бы хорошо, они уже почти покинули эту проклятую улицу, но…  Что-то стражники разбегались поутру. Непорядок. Нет чтобы как обычно ничего не делать. А смотри-ка! Блюдут! Неизвестно что и неизвестно от кого… У них тут под носом всякие хмыри черные женщин беззащитных убивают. А  они ходят по окраинам и ловят безобидных фокусников и еще менее безобидных любителей карт и чужого имущества.
Если бы не обстоятельства и англичанин под боком, Морель бы попросту сбежал, исчез, растворившись в темноте переулков. А потом бы залег на дно, откуда бы его ни какой наживкой не выцепили бы. Но подставлять заказчика, да еще такого милого и беззащитного… Как-то это не по-мужски. Вот совсем. Поэтому пришлось идти следом за Лемаршуа и изображать недовольство. Если точнее, и недовольство, и легкую обеспокоенность, и тень уважения перед стражей. Это Авель, будучи аристократом, к тому же подданным другой правящей семьи и страны, мог кричать, орать и требовать должного отношения. А вот человек простого происхождения, пусть и не испанец, а француз, на это права не имел. Простой люд стражу боялся и уважал.  Даже такую неказистую и умильную пузатенькую стражу.
Когда Авель закончил задавать вопросы, Антуан изобразил еще большее беспокойство и повернулся к фокуснику.
- Месье, простите. Стражники здесь обладают особым рвением, охраняя покой граждан… Вот увидите, месье убедится, что мы уж точно ничего не делали плохого, и тут же отпустит с должными извинениями, - Морель повернулся к стражнику, посмотрел вопросительно, будто пытался взглядом одновременно и попросить подтверждения своим словам, и намекнуть ему, что перед ним весьма серьезный и… Избалованный господин, который не любит, когда ему мешают.

+2

14

Лемаршуа Авель, Антуан Морель:
[AVA]http://megashara.com/screenshots/1384818__disk_2.divx_snapshot_00.40.57_2011.12.11_21.45.52_.jpg[/AVA]
Когда по оклику из тени к Луису Керехете шагнул, чуть наклоняясь вперед, какой-то малый, дон Луис, любящий отец и муж, предусмотрительно выставил вперед острие алебарды. О, он не дожил бы до своих лет, если бы не берег отца своих детей! Но появившийся на утреннем свету молодой прощелыга не производил впечатления человека опасного, да что там! Он и нормального-то человека впечатление не производил. Парнишка говорил с отвратительным акцентом и корчил гримасы, какие ни один здравомыслящий сеньор не позволил бы себе в присутствии почтенного представителя стражи. Одет правда он был неплохо, нет, совсем неплохо, - но уж больно кичливо и явно не по-испански. И явно пытался переть на достойного дона Луиса пузом, - а таким тощим пузом да разве что на кладбище при богадельне Святой Равноапостольной бля… Марии, которая Магдалина, переть.
В ответ дон Луис выставил свое собственное, кругленькое и аккуратно обтянутое колетом, оперся об алебарду и уже изогнул полные губы ухмылкой, какую считал ужасно саркастической, - когда из той же норы между домами выскочил и затараторил что-то второй парень, уже типичный кордовский прохвост. Мало того, что он называл своего приятеле “мусью”, - а достойный дон Луис терпеть не мог иноземцев и имел для этого все основания, его пятая дочурка уже в люльке донельзя смахивала на блондинистого помощничка одного заезжего торгаша. Мало того, что этот мусью не проникся к достойному дону Луису изначальным почтением, как положено иноземцу по своей ущербной природе проникаться к любому жителю христианской Испании. Так еще эти двое были вместе - и в месте, где каждый мог бы оказаться по отдельности, но вдвоем?
- А вот что такого вы сделали или не сделали, судари мои, мы и узнаем! - грозно набычился дон Луис. - А ну-ка, говорите, откуда вы там оказались и что вы делали сейчас вдвоем в темноте, в час, когда порядочным людям…
Послышался топот бегущих ног.
Бежать, в час когда порядочные люди дрыхнут в своих постелях, а порядочный стражник только и мечтает о таком? Ну до чего беспокойное утро!
Луис Керехета выбросил вперед руку, дабы удержать возле себя кого-нибудь из этих двоих, пока он будет разбираться с новым нарушителем. под руку попался второй, испанец, его-то дон Луис и призватил крепко за воротник, не обращая внимания на лепет и трепет. И заорал на бегущего:
- А ну стой! Что за спешка, куда тебя несет? - уже окликая, он опознал парня и теперь встревожился всерьез. - Мать честная, Хасинто! Что стряслось, мальчик?
- Айе, дон Луис! - парень остановился резко, аж пятки по булыжникам скрипнули. - Я за телегой. Убийство. Сеньор виконт велели всей страже подтягиваться туда, наверх. Женщина, дон Луис. Голая… и, - он выдохнул с присвистом, - на шее следы от укуса. Загрызли, а то и того хуже… высосали кровь. Ну, говорят, просто нищенка, но, дон Луис… она бритая!
По мере того, как он говорил, парень быстро и остро поглядывал на двоих, ожидавших своей участи. А на последних словах и вовсе уставился на парня, которого стражник держал за ворот. Как-то знакомо было Хасинто лицо этого малого, но вспомнить все не удавалось.
И рука дона Луиса сама собой, по мере новых и новых деталей, сжимала ворот на шее нарушителя все крепче.
- О как оно! - свирепо оскалился достойный страж. Он посмотрел на прихваченного и встряхнул его за шиворот. - А ну-ка пошли, малый! Я сразу почуял,что с вами двумя дело неладно, ты и твой… А-а, молоко Богородицы, где этот мусью, этот прощелыга с кислой рожей?!
Но даже половина добычи в сложившихся обстоятельствах была удачной добычей.
Дон Луис Керехета предчувствовал тяжесть наградных, оттягивающих кошелек, и восхищенное внимание жены и соседей, когда сегодня за винцом он станет рассказывать о своем скромном служебном подвиге.

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Кровавая заря (апрель 1750)