Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Calamitas virtutis occasio*


Calamitas virtutis occasio*

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Участники: Матео Вега, Виктор Эрерра
Время: февраль 1750
Место:Улицы Кордовы, Трактир "Золотая подкова"
Предполагаемый сюжет:
*Бедствие – пробный камень доблести.
Только что въехавший в город лейтенант попал в лабиринты незнакомых улиц в поисках приличного ночлега. Кто знает, что скрывают ночные переулки и чем обернется для него небольшое приключение и первое знакомство с обитателями Кордовы.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-03-25 23:43:39)

0

2

Подвел его стражник, ужасно подвел. Несколько минут назад ощутимо перебравший вина местный представитель закона и порядка неловко ткнул рукой куда-то вправо, отвечая на вопрос приезжего. Он утвердительно кивнул и икнул, и снова указал на темный переулок, настолько узкий, что проехать по нему верхом не представлялось возможным. Именно там, по нетрезвым словам стража офицер мог найти приличный ночлег и ужин.
Лейтенант спешился, взял под уздцы тяжело похрапывающего взмыленного скакуна и спешно двинулся в указанном направлении. Он устал не меньше, чем его загнанный мерин, которому пришлось напрячься и не снижать скорости последние несколько часов. Эрерра упорно стремился достичь Кордовы до темноты и... ему этого сделать не удалось. Корить себя за мелкий просчет лейтенант не спешил. Не было сил, да и были задачи поважнее, чем распекать в мыслях свою неосмотрительность.
Центральные улицы, еще оживленные, несмотря на поздний час, вскоре остались совсем позади. Гулким эхом отражались от каменной кладки домов перестук копыт и звук твердой поступи военного, разрезая нависшую неспокойную тишину. Эрерра остановился и огляделся. Узкий переулок, по которому он свернул с просторов основных дорог, вывел его на небольшую площадь. Скорее, это был городской перекресток, невзрачный, ни чем не обозначенный. Темнота делала эту встречу четырех улочек еще более невыразительной. И нет... ни единой вывески на точеных стенах домов лейтенант не обнаружил. Луна, лукавая хозяйка ночи, не потрудилась осветить ему дорогу, спрятавшись за облаками. Оставив коня по центру площади, мужчина обошел кругом, все еще надеясь рассмотреть хотя бы какую-то подсказку, дающую надежду на скорый отдых. Но нет... На площадь выходило четыре двери. Над одной из них виднелось темное пятно, но при ближайшем рассмотрении оно оказалось скромным окном, плотно закрытым тяжелыми деревянными ставнями.
Эрерра вновь встал перед сложным выбором. Усталость подбивала рискнуть, двинуться наугад по любому из открывшихся ему переулку, но значительно благоразумнее было бы вернуться обратно и найти проводника, любого пропойцу, который за пару монет согласится проводить его до гостинного двора. Лейтенант пошел к своему мерину, но не успел сделать и пары шагов, как за спиной раздались возгласы.
Военный не смог сдержать счастливой улыбки, когда на мощеный пяточек вывалились четверо мужчин. В темноте он лишь смутно угадывал их силуэты, ни лиц, ни одежды разглядеть не получалось.
- Подскажите- ка, где поблизости есть ночлег?
Вопрос, заданный лейтенантом, вызвал странную реакцию припозднившейся компании. Мужчины сгрудились в кучку, о чем-то быстро переговорили и рассыпались парами в две стороны от приезжего. Как бы не давила на плечи усталость, Эрерра мгновенно опознал в этом странном поведении тактический ход. Конечно, никто не собирался показывать ему дорогу. А что? Темный переулок, обеспеченный сеньор один против четверых. Да еще и не местный! Никто ничего не услышит, никто ничего не узнает, а через пару дней на конном дворе какого-нибудь торговца появится новый чистенький мерин, а в лавке старьевщика - несколько книг и отличные сапоги. Хотя нет, сапоги наверняка будут верой и правдой служить кому-то из подлецов. Они ж, безмозглый кусок кожи, не различают, чьи ноги спасают от ветра и острых камней...
Эрерра выхватил шпагу, которую еще при въезде в город перецепил с седельных сумок на пояс. Ни единого проблеска стали... Такая уж выдалась глухая ночь. Бандитье, однако, не испугалось резкого свиста разрезанного острым клинком воздуха.
Первой напала пара справа. Они не были профессионалами и нападали не слаженно, мешая друг другу. Именно это дало лейтенанту возможность увернуться от летящей в него дубинки.  Второй удар Эрерра встретил рукой, защищенной простым, но прочным эфесом. И тут проснулись ублюдки слева. Чтобы не попасть под длинный мясницкий нож, оказавшийся в руках одного из нападавших, офицеру пришлось отступить. Еще шаг - и он прижмется спиной к стене, потеряв возможность маневрировать и... позорно бежать. Хотя что такого позорного - обмануть смерть, некрасивую, не честную?
И вновь лейтенанта спасла глупость и неуверенность его противников. Самый крупный из них толкнул своего соратника вперед, видимо, желая им прикрыться. Эрерра воспользовался этой трусостью, без замедлений рубанув неэлегантным, но эффективным ударом поперек груди. Влажный, смачный звук разрезаемой плоти совсем затерялся в истошном вопле раненого. Троица отпрянула, но лишь на мгновение. Верзила, перешагнув через упавшего товарища, влепил по простому, по-деревенски, кулаком в лицо лейтенанта. Уходя от этого удара, не имея возможности развернуть на близкой дистанции свое длинное оружие, Эрерра не уследил за ножом, который все же достиг своей цели. Острая боль обожгла левую руку, раз, а затем сразу же еще. Лейтенант рывком подался назад...и влип спиной в стену. Втроем нападавшие представляли даже большую опасность, они окружили его полукругом, полностью перекрывая возможность к отступлению. Конечно, и со спины никто не нападет, но истекающий кровью военный начал откровенно сомневаться в своей победе. И как назло хитрющая луна решила осложнить задачу раненому... Медленно, но уверенно, она выкатила свой белый сырный бок из-за тучи и осветила место поединка, подписывая Эрерра смертный приговор. Теперь нападавшие видели его форму и знаки отличия, а так же темные сочные пятна крови, расплывающиеся по мундиру чуть выше локтя левой руки. Ни что так не бодрит, как слабость опасного врага...

+3

3

Заказчик имеет право на капризы, особенно если он хорошо за них платит. Еще приятней, что дело хоть и не было законным, но не грязным - не касалось потравки любимых богатых родственников или добычи секретной информации, хранящейся в  подштанниках архиепископа Кордобы. Речь шла всего лишь об очень редкой коллекции вин, контрабандно привезенной щедрому любителю прихвастнуть диковинными бутылками, наполненными несколько десятков лет назад из отдававших плесенью бочек с юга Франции. Конечно, свой скепсис насчет подобной траты денег Вега держал при себе, поскольку часть этих денег приятной упругостью оседала в его кошельке, достойной платой за риск. Единственным неудобством в данном деле была необходимость лично ездить на встречу с поставщиком. Капитан Ламбер всегда привозил требуемое, но передавать что-то через третьих, сомнительных лиц, обычно работавших в посредниках у Матео,  он не любил. Да и товар был слишком ценен и хрупок, так что Вега предпочитал лично ощупать и осмотреть каждую пыльную бутыль, осмотрев сохранность сургучной опечатки, убедившись в ее оригинальности и целостности, прежде чем опустить ящик с вином на мягкое ложе из соломы. Рано утром телега продавца сена, спеша к открытию рынка, приедет в город, минуя ворота Кордобы, когда полусонная стража, приоткроет глаза лишь для того, чтобы пересчитать полученную пару золотых, и сделает вид, что тщательно осмотрела возок.

Сделка прошла как обычно - быстро и без затей, как бывает, когда обе стороны хорошо знают друг друга и вышли на определенный уровень доверия. Просоленное морским брызгами лицо Ламбера как всегда было непроницаемым, и даже под стакан крепленого, но отличного хереса, Веге не удалось выведать у того, не появился ли в городе еще один торговец контрабандой – конкурент Матео, слухи о котором стали в последнее время долетать до ушей цыгана. Оставалось довольствоваться приятным обществом и заморскими новостями – интерес Матео не ограничивался местными делами. Опыт подсказывал, что иногда информация извне позволяла лучше разбираться или предсказывать то, что скоро произойдет в Кордобе.

Ночной город спал, но стражи без лишних слов пропустили цыгана в небольшую калитку, чьи петли пронзительным скрипом жаловались на скупость местных властей, жалевших денежного содержания для смазки. Если б Вега был уверен, что несколько медяков не утонут в солдатских карманах, а будут использованы в дело, он бы добавил их к серебру, отданному стражникам, не упускавшим случая подзаработать на нарушении устава. Сутулый пожилой страж сразу узнал Матео, и когда монета блеснула в свете факела, с проворством бывалого лакея распахнул дверцу, впуская запоздалого путника. Иногда у Веги появлялись подозрения, что привратники ждали его, высматривая в темноте, томимые жаждой побочного заработка.

Миновав тут же скрывшихся в сторожке стражей, Матео направил Ворона, неторопливо перебиравшего копытами по мостовой, в первый проулок. Близлежащие к воротам улицы бывали не самыми безопасными, но не для Веги, чья персона в реестре законов городского дня значилась под почетным грифом «свой». Дела содержателя постоялого двора давно сплелись корнями с интересами нынешнего «короля» ночной Кордобы, получавшего долю прибыли от дел Матео, и охотно имевшего ввиду, на крайний случай, его весомые связи с местной верхушкой общества. Кроме того, авторитет цыганского баро Шандора, зажимавшего в кулаке многие нити подпольных интриг, тоже был непререкаем. Поэтому, как два речных берега, люди Шандора и «короля», жили, не пересекаясь и не трогая друг друга. Разве что Веге удавалось устоять сразу на двух берегах, балансируя на лезвиях неписанных договоренностей и законов.

Обдумывая планы на завтрашний день и мысленно сминая в ладони пышную упругую плоть груди Хуаниты, чьи глаза сегодня красноречиво намекали ему, что девушка очень не против согреть пару дней стывшие простыни Веги, Матео не сразу обратил внимание на голоса и шум.
Жизнь-то бурлит…
Когда чужие дела пересекались с его дорогой, цыганская философия была проста и гласила – если нет выгоды, незачем задерживаться. Но вторая, неведомая половина крови Веги, с некоторых пор неспокойно дававшая о себе знать появлением несвойственного цыганам образа мыслей, все чаще заставляла его поступать вопреки законам выгоды.
Его путь, так или иначе, лежал через место происшествия. Можно было переждать, когда потасовка закончится, но содержатель «Золотой подковы», поддаваясь кипению азарта в венах, достал пистоль и, прикрыв его полой плаща, выехал как на арену, на небольшое перекрестье двух улиц, заставая веселье в самом разгаре. Один, видимо, самый неловкий сеньор уже отдыхал на мостовой, скуля и пытаясь отползти из-под ног дерущихся, но трое еще стоящих на ногах, зажимали окрашенного кровью молодого лейтенанта, на бледное лицо которого лунный свет накинул невесомую маску смерти. Как чующее близость гибели животное, солдат был полон отчаянной решимости сражаться. Времени на любование картиной драки почти не было – слишком быстро она превращалась в картину убийства. Молодцы хромоногого Антонио – нынешнего «короля», явно алкали крови, уже не задумываясь о том, что даже содрав шкуру с этого парня в мундире, они не очень разживутся.
- Хей, ребята – это мой жилец. – Веге не было необходимости представляться грабителям. Он лишь кинул им известное паролем слово – жаргон для «своих», опознавательный знак. Но чтобы распаленные потасовщики сразу остановились, добавил, - Антонио будет недоволен, если вы прирежете моего постояльца. Сеньор Родригес, я вас обыскался! Как вы могли заплутать – я же точно вам описал дорогу.

На ходу выпалив первое пришедшее на язык имя, Матео протянул раненому лейтенанту руку, предлагая помочь забраться на Ворона позади себя. Люди хромоногого, помявшись, как псы, у которых отняли кусок аппетитного мяса – хотя что в худом парне, явно не блещущем толстым кошелем было аппетитного, Вега пока не разобрал – заворчали, но тут же убрали оружие, занявшись своим раненым.

Отредактировано Матео Вега (2015-03-26 16:29:02)

+3

4

Неуверенным взмахом шпаги Эрерра отыграл себе шаг, заставив нападающих отшатнуться,  но не больше. При свете луны всякая таинственность его оппонентов была утеряна. Перед лейтенантом оскалившейся стеной стояли обычные отбросы общества. Оборванцы, чьи жизни не стоят и ломаного песо, готовые на любые поступки ради наживы и крепкого пойла. Таких лейтенант ставил ниже животных... Тем прискорбней было осознавать, что совсем скоро его ждет бесславный конец именно от рук этих никчемных свиней. Ярость придала сил и офицер встал в стойку, явно намереваясь продать свою жизнь как можно дороже, однако не успел сделать смертоносный выпад.
Эрерра молился редко. И сейчас не вознесся он своими мыслями к Спасителю, но как ни странно, небеса пришли на помощь. Чудо! Божественное вмешательство! Иначе как можно было объяснить появление еще одного действующего лица на этой залитой кровью и вероломным лунным светом сцене?
Лейтенант, все еще удерживая шпагу в защитной позиции, недоверчиво бросал горящие взгляды то на отступивших противников, то на рослого мужчину, явно владевшего какой-то городской магией, способной одним только словом отогнать стаю голодных псов от их жертвы. Протянутая рука лучше всяких слов символизировала помощь, но Эрерра все еще не решался отойти от стены. Кто знает, может этот мужчина - всего лишь лидер напавших на него отбросов. И таким образом он облегчает им задачу?
Через несколько невыносимо долгих секунд оголенным осталось только оружие офицера, но он на собственной шкуре только что испытал простую истину: как бы звонко не пела шпага, численный перевес вероятнее принесет победу.
Не осталось времени для сомнений. Лейтенант качнулся, уверенно шагнул вперед и молча, но беззлобно оттолкнул протянутую руку. Эрерра даже на грани смерти выше много ставил свою честь, к тому же не хотел вновь оказаться в ловушке.
Кося подозрительным взглядом в сторону бандитья, копошащегося вокруг раненого собрата, офицер быстрым шагом прошел к своему коню, не веруя в спасение, но и не упуская хоть какую-то возможность выкрутиться.
- Ночь темна, - буркнул он хрипло, цепляясь здоровой ладонью за луку седла. Пламя драки еще не отступило, боль, хоть и яростно билась в мышцах раненой руки, не была отупляющей. Скорее подстегивала к действиям. Оказавшись в седле, лейтенант сразу же дал пятками под бока уставшему мерину, и тот нехотя побрел за проводником, недовольно всхрапывая при каждом шаге. Эрерра легко удерживал узду правой рукой и пока не испытывал особого дискомфорта в движении. Чуть погодя он обернулся. К великому счастию, никто не последовал за ними в узкий проулок, никто не пытался догнать или выстрелить в спину.
- Похоже, я должен отблагодарить вас, сеньор...,- Эрерра не знал имени своего спасителя. Он не доверял незнакомцу, знающему чем припугнуть свору бродяг и в этом не было ничего удивительного. Офицер твердо решил распроститься с ним, как только они окажутся в более оживленном квартале. Только обязательно спросит о безопасном пути до ближайшей казармы. Плевать уже на статус и комфорт. Лейтенанту требовался врач. Теперь, отдалившись от реальной опасности, игнорировать пульсирующую занозу в виде двух рубленых ран на плече, становилось все сложнее.

+2

5

А этот вояка, хоть и молод, но воробышек обстрелянный …  
Крепость духа Матео приветствовал всегда, кто бы ее ни проявлял. А парень хоть и был у порога бесславной, незаслуженной смерти, но драпать как заяц, при виде возможности спасения не стал, что стоило уважения. Те богатые дворянчики, кто покупал звания, как девица - бантики у белошвейки, или «служил» в каком-нибудь королевском полку, аж с пяти лет отроду, к двадцати годам становясь офицером, может, и выглядели лощенней, но боевую закалку нигде не купишь. А спасенный явно понюхал пороха или разве что обладал врожденной отвагой, хотя в такие явления Вега мало верил. 
Не принятую руку цыган убрал, губы плотней сжал, чтобы не хохотнуть на подобное мальчишество, но слова не проронил более, пока не отъехали подальше и он не вывел их небольшой кортеж на освещенную и широкую центральную улицу. Остановив Ворона возле одного из домов, чьи окна светили ярче прочих, цыган развернул коня, подъезжая к молодому военному и прямо глядя тому в лицо:
- Вега. Матео Вега. – отмечая про себя усталость спутника и появившиеся под глазами тени, коротко представился. В Кордобе, в некоторых кругах, его знавали, как и его заведение, но парень явно был неместный, так что имя ничего ему не сказало бы, если б только кто-то не направил его  на постой в «Золотую подкову». - Благодарность никогда не бывает лишней, господин лейтенант. Но получить ее от истекающего кровью намного сложней, чем от здорового. Полагаю, человек, среди ночи бродящий там, где я застал вас, или грабитель, или искатель опасных приключений. Вы не похожи ни на того, ни на другого.
Вега редко проявлял красноречие, но распаленные нападением и дракой ум и нервы нежданного знакомого нужно было охладить – так заговаривают зубы, отвлекая от боли, заставляя расслабиться. Напряжение сказывалось на посадке лейтенанта – спина была прямой, но раненую руку он машинально поджимал к торсу, оберегая и выглядя подстреленной птицей на ветке. Рукав уже сильно пропитался темной влагой.
- Я возвращаюсь на постоялый двор «Золотая подкова», где проживаю, и единственное, чем могу вам помочь кроме указания дороги, на которой вы опять рискуете попасть в переделку, для начала – перевязкой ран, а после - предоставив чистую комнату, кадь с горячей водой и вкусный ужин с хорошим вином.

А поскольку, гордыня лейтенанта в лунном и оконном свете сияла, соперничая на его лице с бледностью, для верности добавил:
- Я вас спас, сеньор, и по всем канонам ваша жизнь теперь принадлежит мне, - Матео с тихим смешком развернул свою лошадь, направляя мордой к тому переулку, который вел к трактиру.– И мне бы не хотелось, чтобы ваш молодой труп завтра был обнаружен раздетым в городской канаве. Но, конечно, выбор за вами.

Мягко тронув пяткой подбрюшье Ворона, Вега, не спеша, поехал в нужную сторону, предоставляя парню решить для себя вопрос – едет ли он следом или отправляется дальше гробить свою жизнь.

Не то чтобы Вега хотел блеснуть милосердием, но иногда в голову да закрадывалась мысль о том, что пока что на его совести тяжелых грехов намного больше, нежели добродетельных поступков. Спасенный лейтенант, насупленный и, судя по всему, огорошенный неприятностями, хоть и старался не показывать виду, мог пойти в зачет небольшим накоплениям Матео благих дел. Он уже принял решение, что если раненый начнет упрямиться и поедет один, куда глаза глядят, Вега, следуя издали, проводит его. «Золотая подкова» располагалась всего в паре кварталов от перепутья, куда они прибыли, и здешние окрестности Матео мог обойти с закрытыми глазами.

Отредактировано Матео Вега (2015-03-28 15:37:05)

+2

6

- Вега..., - эхом повторил лейтенант. Почти не слышно, одними губами. Механически пробуя на вкус новое имя, отпечатывая его в памяти. По долгу службы ему часто приходилось запоминать имена. Да, на корабле их команда почти не менялась, но в порту приходилось изрядно попотеть курсируя между чиновниками и сослуживцами разных мастей и фамилий. Еще в детстве, воспитываясь в достойной дворянина манере, Виктор был обучен не забывать самые сложные фамилии, гербы и их значения. Этикет - дело тонкое, тем более, что пользоваться им приходилось не каждый божий день. Но сейчас лейтенант им пренебрег, не представляясь в ответ. Если он не воспользуется предложением своего спутника, то и ни к чему ему знать его имя. А если все же последует совету... Представиться ведь никогда не поздно. Тем более, его проводник явно был не из благородных. И не из обидчивых.
Мерин неловко ступил по каменистой мостовой, заставляя своего седока крепче вцепиться бедрами в его мокрые, тяжело вздымающиеся бока. Нелегко далось коняге спешное путешествие этим вечером, впрочем, как и его хозяину. Влажные тугие струйки крови достигли кисти лейтенанта, пропитав уже и рубаху и мундир. Неприятно-липкие, теплые. Он хотел было их стряхнуть, словно надоедливого москита, но вовремя одумался. Слова его спутника, как бальзам на рану, манили образами тепла, уюта и покоя. Настолько сильно, что благоразумие усталого офицера поддалось заманчивым перспективам, предложенным нежданным спасителем. Его даже не слишком напрягли слова о долге и цене расплаты... Жизнь? Ах да, та самая, что по капле сейчас стекает на бедро и дальше, неровными пятнами по седлу на грязную мостовую.
- Хорошо.
Внезапная сговорчивость Эрерра объяснялась усталостью и тянущей болью, за которой неотступной тенью следовала слабость и головокружение. Неужели нож вошел так глубоко, что кровопотеря становится столь ощутимой? Оценить степень поражения в темноте улицы без воды и медикаментов было совершенно невозможно. И даже если его ждала подлая засада, сил сопротивляться соблазну совершенно не осталось. О трактире "Золотая подкова" лейтенант краем уха слышал, когда интересовался о недорогом постое. Может чудеса продолжаются и ему действительно повезло встретить человека, желающего ему искренне добра? И всего лишь потом придется отдать некую сумму в качестве награды.
Вега вывел его на широкую прямую улицу. Здесь уже не пахло опасностью, приветливым теплом светились редкие окна и даже встречались редкие прохожие, совсем не похожие на недавних "горожан", любезно решивших помочь лейтенанту избавиться от имущества и тягот бренной плоти.
Тихий перестук копыт и мерное покачивание в седле отвлекало от раны, так что, к тому времени как провожатый замер у одного из зданий, Эрерра уже начал откровенно клевать носом. Тяжело свалившись с мерина, совсем растеряв грациозность молодого тренированного вояки, он бросил поводья на коновязь и оперся о нее здоровой ладонью, пытаясь унять вращающийся с истеричной скоростью мир. Не хватало еще аки барышне упасть без чувств, не дойдя каких-то пары шагов с достоинством настоящего бойца. Три глубоких вдоха, стиснуть зубы до хруста... Помогло.
- Пожалуй, я бы сперва выпил, - он поднял взгляд на спутника и уверенно шагнул в сторону распахнутых дверей постоялого двора, трактира или что там из себя представляла "Подкова".

+2

7

Как молодой бычок, пронзенный бандерильей, лейтенант неуверенно покачивался из стороны в сторону, видимо еще не понимая, что вот-вот упадет, машинально перебирая ногами – сначала лошади, затем – своими. Вега, стараясь явно не бдить за ним, чтобы не ранить гордость своего спутника, трогательно оберегаемую от покушений на ее невинность, присматривал со стороны, косясь взглядом.
Откуда его занесло сюда? Королевские войска, вряд ли его знает Альтамира...
Несмотря на позднее время, конюх Алехандро ожидал возвращения хозяина, и потому его взъерошенная голова показалась из-за двери конюшни, как только у ворот застучали копыта. Но, заметив, что Вега не один, мужчина подождал его знака – мало ли, возможно, не каждый посетитель желает, чтобы его видели в лицо. Матео соскочил с Ворона, передавая повод слуге, но, не теряя взглядом лейтенанта – успеть бы подхватить, если тот неудачно свалится с лошади.
- У нас гость, Льехо. Он ранен, пошли сына за лекарем, – вполголоса велел, явно давая понять, что стоит поторопиться.

Проживавший через пару домов сеньор Гонсалес, промышлял в качестве лекаря, и трактирщик с того времени, как принял под свою руку управление делом, поузнавав по округе о медицинской и не только репутации пожилого, одинокого и, главное, малоразговорчивого мужчины, ударил с ним по рукам. Любезный врачеватель, согласился получать небольшое денежное содержание и довольствие из трактирной кухни в виде завтраков, обедов и ужинов, но всегда быть готовым оказывать помощь при необходимости в любое время дня и ночи и в любом месте города, куда его отвезут. А необходимость бывала и нередкая – все же, работа у наемников Веги таила немало опасностей, да и у стен трактира, иногда завязывались потасовки. Так что бывший армейский лекарь, несмотря на несомненный опыт, не заведя нужных связей в светских кругах, до того времени перебивался обслуживанием местных жителей, которые часто лечились в долг. А теперь стал работать на Матео, не скупившегося, и, если случай был тяжелый, еще и приплачивавшего сверху.

И когда босые ноги десятилетнего Ромарио домчали того до дома лекаря, Агустин Гонсалес, отложив на чисто выскобленную столешницу толстую книгу с картинками, где в подробностях были нарисованы разворочанные людские тела и их части с непонятными надписями под ними, посмотрел на паренька поверх круглых стекол очков и кивнул.

Между тем, Матео, оставив лошадей на попечение конюха, все же шагнул к лейтенанту, решив больше не щадить его чересчур утонченную щепетильность, и, подхватив под здоровую руку, помог пройти в большую залу трактира.
- Выпьете. Обязательно выпьете, сеньор, когда доктор позволит, - время уговаривать прошло, теперь Вега вступил в права хозяина и вовсе не собирался позволять гостю помирать глупой смертью. Усадив его за большой стол, он услышал легкие, торопливые шаги – конечно, встревоженная Хуанита уже сбегАла вниз со второго этажа, держа в руке лампу. Во избежание расспросов, Матео сразу обозначил проблему, - сеньор ранен, ему будет нужна комната, а для лекаря – вода и чистые тряпки.

Понадобится ли лейтенанту все прочее, из перечисленного ранее Вегой списка, предстояло решать Гонсалесу, до прихода которого руку гостя туго перетянули полотенцем во избежание дальнейшей кровопотери. Трактир уже был закрыт и цыган решил оставить гостя ожидать в зале до появления лекаря – служанка принесла к столу несколько ламп требовавшихся для осмотра раненного, и тут же принялась кипятить на печи воду. Розита, жена конюха, подоспевшая на помощь, разворошив кипу полотенец, вытянула пару тех, что помягче – доктору руки вытирать.
Матео, позволив лейтенанту прислониться к стене, на время отошел, оставив его под присмотром Хуаниты, мягко опустившейся на соседнюю лавку. Отыскав в шкафу бутылку вина и пару кружек, Вега вернулся, отметив, как, несмотря на внешнее спокойствие, взволнованно «ходит» в объятиях корсажа грудь девушки, напоминая, что Вега рассчитывал провести ночь совсем не с лейтенантом королевских войск.
Вскоре на крыльце послышались шаги и дверь почти беззвучно открылась, впуская сеньора Гонсалеса. Теперь дело было в опытных руках и Вега, поднеся кружку с вином на пару глотков к пересохшим губам лейтенанта, сел поодаль, наблюдая.

+3

8

От помощи вновь оказавшегося слишком близко нового знакомца в этот раз Эрерра не отказался. Он был благодарен даже за своевременную поддержку, ведь как не крепился он, как не старался держать себя в руках, тело упрямо давало сбои. Однако, вида, что действительно нуждался в опоре, не показал. Крепче сжал челюсти и шагнул в просыпающийся дом. Внезапное обилие людей заставило лейтенанта нахмурится. Столько суеты из-за пустяковой раны? Да ему просто нужен здоровый сон и еда!
Откинувшись назад, прижавшись затылком к каменной кладке стены, военный молча наблюдал зыбкие тени людей, мелькающих вокруг. В неверном свете свечных фонарей, они множились по стенам, создавая ощущение, что он, лейтенант Руис Виктор Эрерра уже умер и попал если не в Ад, то в Частилище, в котором обитают неуемные не упокоенные души. Перед его взглядом возникли две сочные дыни, небольшие, что войдут в ладонь, затем они исчезли, уступив место узкой змее, отчего-то имеющей вид руки человека. Она недолго вилась у самого носа офицера, затем исторгла из себя сладкий терпкий яд прямо на губы. Невольно Виктор облизнулся, собирая все до капли - столь желанной  была даже эта влага. Змея подвинулась и пустила к измученному офицеру огромного зеленоусого таракана. Именно на это неприятное существо был похож доктор, выдернувший довольно грубым методом - оплеухой по щекам, лейтенанта из полудремы, в которую тот провалился сразу же, как потерял необходимость куда-то идти.
- Это царапина, пустяки, - мир вернулся на круги своя. Лейтенант устало потер целой рукой глаза, совсем по-детски, сжав ладонь в кулак, затем зевнул, отчаянно моргая. Вокруг него трещал сонм людских голосов: отчем-то неспешно лилась девичья речь, слов Эрерра не расслышал, знакомый уже голос Веги то отдалялся, то приближался. Костоправ же, которого откуда-то выдернул трактирщик, уже отдирал присохшую ткань безнадежно испорченной рубахи от кожи пациента. Лейтенант охнул, судорожно схватился за столешницу не поврежденной рукой. Очень неприятными вышли мгновения, когда лекарь начал ощупывать и осматривать рану.
Взгляд Виктора выхватил среди ламп и врачебных принадлежностей бутылку. Он, дабы отвлечь себя, отпустил ни в чем не повинный стол, подтянул к себе сосуд и сделал несколько долгих и жадных глотков. Его целитель даже не поднял глаз от раны, ничуть не возражая против такого метода обезболивания.
Оба разреза вскоре были промыты, зашиты и плотно забинтованы. А лейтенант - пьян до безобразия. Однако у него хватило сил и разума, чтобы достать кошель, отсыпать несколько мелких монет потревоженному среди ночи целителю.
- Комната... , - он уверенно поднялся. Конечно, ноги слушались с трудом, выделывали неподобающие военному кренделя, но самому лейтенанту сейчас было море по колено, и лишь один недуг мог его сейчас свалить с ног - сон, в котором он отчаянно нуждался. Скрипучие ступеньки надсадно пропели нестройный ряд, когда по ним нетрезвой походкой двинулся новый житель "Золотой Подковы". Любые попытки ему помочь, лейтенант пресекал грозным "я сам!" и словно капризный маленький ребенок, упрямо скидывал спешащие поддержать руки.

+2

9

Процесс излечения выходил волнительный – молодчик, вдохновленный болью и близостью бутылки, прикладывался к вину до тех пор, пока недоприкладывался до изрядной невменяемости. Гонсалес, привычный ко всему, лишь дергал щекой, которую поперек пересекал живописный рубцеватый шрам, полученный, как знал Вега, в боевом пылу на поле брани. Невысокий доктор оказался достаточно отважен, чтобы не бояться служить Гиппократу прямо перед носом врага и даже, случалось, отбивал раненных от налета, спасая жизни шпагой.

К счастью для его пациентов, в отличие от лица, руки лекаря не пострадали и весьма ловко обращались с порезами, обнаруженными под снятыми с лейтенанта мундиром и рубашкой. Надо отдать должное, кроме ран, из под рубашки появилось вполне крепкое, мышечно развитое тело, способное приятно впечатлить даму или содомита, которых в Кордобе, несмотря на бдительность инквизиции, развелось немало. Вега, прищурив глаза, потягивал вино ленивыми глотками, смакуя, но не чувствуя вкуса – ему гораздо интересней было наблюдать за манипуляциями доктора. Уже не в первый раз Матео ловил себя на том, что ему нравилось помогать Гонсалесу и нравилось смотреть на то, как сноровисто тот штопает чужие раны. Конечно, было во врачебном деле и неприятное – Вега бы не желал иметь дело, к примеру, с клистирами или возиться с припарками от геморроя, но вынимать дробь или зашивать плоть у него бы точно вышло неплохо.
Надо как-нибудь попросить Гонсалеса разрешить попробовать эту его кривую иголку в деле…

Лейтенант всхлипнул, втягивая в себя воздух и борясь с приступом боли, и трактирщик отвлекся от раздумий – в притухшем свете ламп повязка оплетала руку спасенного плотной белой полосой. Гонсалес негромко сообщал Хуаните о том, что подойдет завтра после полудня, чтобы сделать сеньору перевязку, и выставил на стол пару пузырьков – настойки должны были предохранить от лихорадки и кровотечения. Девушка запоминала указания, потому как господин лейтенант сам явно был не в силах на столь интеллектуальную работу в своем состоянии – его голова едва держалась на плечах и требовала незамедлительного единения с подушкой.

- Спасибо, сеньор Гонсалес. Вас проводят. – Матео поднялся с места, разминая ноги – день был долгим, хотелось уже принять лежачее положение, даже наплевав на отсутствие ужина в желудке. Хотя он точно знал, что Хуанита, пользуясь его усталостью, не преминет узурпировать власть и настоять на том, чтобы хозяин испробовал то, что для него заботливо грелось на печи – судя по запахам, мясное рагу вышло отличным. – А завтра к вашему приходу Розита испечет ваш любимый лимонный пирог.

Бывший военный доктор был лакомкой и Вега точно знал, чем его порадовать. Есть то, что не купишь ни за какие деньги - тех, кто предан только за золото, можно перекупить золотом. И Матео, помня это, старался привязывать к себе людей не только россыпью монет.

Когда Гонсалес удалился, сопровождаемый Ромарио, для важности прихватившим наваху отца, Матео поторопился к лейтенанту, оказавшемуся не только пьяным, но и буйным. Вега бы предпочел, чтобы тот уж совсем полег, сваленный винными парами. Тогда бы он велел здоровяку Алехандро вскинуть его на плечо и доставить в комнату, но бойкий малый, видимо, движимый рачительной необходимостью к действию, свойственной перебравшим алкоголя, рвался к самостоятельности. Решив не мешать ему, Матео просто сопроводил его, идя рядом и готовясь ловить неустойчивое тело. Но тело, нежданно обретя баланс между уверенными покачиваниями вправо и влево, удачно дошло до нужной им двери, куда Вега слегка втолкнул лейтенанта. Однако раненный мог ходить, но явно не догадывался, что предстоит еще нелегкий процесс раздевания.

Цыгану пришлось сцепить зубы и, оставив церемонии, силой усадить нежданного гостя, стянуть с него сапоги, а затем штаны. Когда одеяло накрыло что-то бормотавшего воина, Вега склонился к его уху и командным тоном пообещал в случае его неразрешенного подъема, утром прогнать его сквозь строй и расстрелять из арбалета. Тратить порох на такую чушь было сочтено не экономным.

Отредактировано Матео Вега (2015-03-31 17:11:30)

+3

10

Сквозь пелену усталости и алкоголя Руис едва мог видеть коридор, по которому он шел, сопровождаемый благородным его спасителем. Скрипнула тяжелая дверь, сильные руки Вега усадили ослабшего лейтенанта. Сопротивляться сил не было, тело даже языком уже отказывалось работать, поэтому пришлось позволить себя раздеть и уложить в кровать, словно маленького ребенка. Как только голова раненого коснулась подушки, глаза его закрылись и мир погас.
Возможно, он и видел сны, ворочаясь на чистых простынях, но когда по глазам ударил серый свет утра, ничего вспомнить не удалось. Эрерра приподнял веки и тут же их зажмурил... Что за?
Вторая попытка вышла удачнее и кроме серой мути вокруг он смог определить, что лежит в какой-то комнате. Окно было распахнуто на половину, за ставнями шумел уже давно проснувшийся город. Разлепив пересохшие губы, лейтенант провел шершавым языком по ним. Хотелось пить... И да, неплохо было бы понять, какого черта он вчера нажрался. И память ожила, услужливо являя образы вчерашней ночи. Рана ныла, но голова и тело сейчас зудели больше, как и совесть. Как он, королевский офицер, мог позволить себе слабость. Его не прощало даже ранение, полученное в бесчестном и бесславном бою. Даже не в бою, так... В жалкой потасовке.
Откинув одеяло, Эрерра сел, спустил босые ноги на прохладный пол, уткнулся ладонями в лицо. Отчаянно кружилась комната, плыл мимо высокий шкаф, тяжелый стул, на котором оставалась сложенная его одежда, высокий светлый проем окна. Его замутило... Вчера он ничего не ел весь день, затем - кровопотеря. В довесок сколько-то крепленого вина и удивляться было не чему. Очистить организм Эрерра не спешил. Он торопливо поискал глазами свои вещи, но, никто не догадался принести их из конюшни. Пришлось накидывать вчерашнюю одежду. Левая рука почти не слушалась, пуговицы на мундире застегнуть не удалось... А может к лучшему, что он остался в простой рубашке, без знаков отличия. Хоть зеркала в комнате не нашлось, офицер прекрасно представлял, как выглядит - тощий бледный оборванец в залитой бурой кровью рубашке. И с ароматами после вчерашнего было не лучше...
В комнатушке из средств умыться были только таз с ковшом. Воды хватило лишь напиться и намочить лицо. Как ни крути, придется пережить несколько минут позора, спуститься к людям в неподобающем обличье.
Удача в этот раз была на стороне вояки: как только он открыл дверь, в коридоре показалась девица. Та самая, которая вчера носила воду и тазы для перевязки. Она не отшатнулась от Эрерра и вежливо спросила, чем может помочь. Узнав, где в этом доме спрятан нужник и попросив девицу принести его сумки, лейтенант отправился прямиком в указанном направлении.
К обеду, не без помощи расторопнвых женских рук, Виктор спустился в общий зал пусть бледным, но чистым, аккуратным. Одет он был в свежую рубаху, чистые штаны и даже сапоги блестели. Мундир пришлось отдать Хуаните, которая сказала, что починить его ей не составит особого труда.
- Эй, скажи-ка, где могу увидеть я сеньора Вегу?- вопрос был обращен мальчишке, снующему меж столов. Малец тревожно улыбнулся и убежал искать хозяина таверны. Виктор тяжело опустился на ближайший стул, потер висок здоровой рукой. То, что он не мог сделать вчера, следовало сделать сейчас: отблагодарить хорошего человека, обсудить с ним плату за ночлег и хлопоты, а так же попросить легкий обед. Желудок тоже ныл, включаясь в общий хор телесного разлада. К тому же, Виктор знал по своему скромному опыту тяжелых пьянок, что лучше всего снимать последствия распития вина густым бульоном.

+3

11

Путь от Мериды до Кордобы был не близкий, не менее полудня, а потому, чтобы прибыть на место назначения засветло, и выехать пришлось точно также. Михаэлю — графскому шуту и по совместительству своих должностей тоже почетному графу — давненько не доводилось пересекать столь значительные расстояния. А верхом — вообще никогда.
Вороной чистокровный испанец нес на себе седока, как и полагается, рысью, периодически переходя на галоп там, где это позволяла дорога. Нельзя сказать, что шут торопился так, что готов был отбить на кочках свою «пятую колонну». Нет, в его семье никто не умирал. Но умрет. Со временем. От сердечного приступа. Если Михаэль не сможет правильно решить вопрос с внезапным желанием дочки графьёв — прелестницы, но дурочки, как считал сам шут, Марианны — выйти замуж. Да не за кого-нибудь, а за маркиза. Конечно, выбор так себе, но всё терпимо, не будь маркиз сей беспробудным шарлатаном.
В семье подвоха не заметили. Матушка — в смысле, матушка Марианны — была столь очарована манерами лже-принца на белом коне, что уже почти отдала, и руку, и сердце, и половину наследства, принадлежащего дочери этому интригану. Но шут, который, как рыбак рыбака, издалека увидел то, насколько нечистые руки тянутся к семье, которой он служил все это время верой и правдой, поспешил оказать на графиню влияние, положенное только ему. Он уже ни раз выручал и теперь к его домыслам прислушивались.
По информации маркиз обитал в соседней провинции — Андалузии. Сам он был француз по происхождению, однако, приумножил свое Парижское богатство за счет смерти горячо любимого дядюшки, скоропостижно преставившегося на радостях, как только он узнал, что у него есть племянник — единственный живой и здравствующий родственник. Однако, несмотря на безвременную кончину, дядюшка успел составить завещание, где испанским по белому было написано: оставляю все своей кровиночке, маркизу де Форе. И теперь, тронутый таким щедрым жестом внезапного родственника, молодой маркиз не знает, куда девать богатства, а потому ищет достойную жену, чтобы разделить с ней не совместно не нажитое имущество.
История пахла дурно. То шут почуял за версту. И попросил у графини разрешения съездить до Кордобы, где и обитал, по наведенным справкам, сам маркиз. Хотел Михаэль своими глазами ослепнуть от величия того наследства, которое так красочно описывал жених Марианны. И вот уже десятый час скакал без отдыха. Хотелось побыстрее оборотиться с хорошими вестями.
Благо, мчался шут не абы куда, а к вполне конкретного лицу, с которым он уже даже успел провести переписку. Матео Вега — хозяин одного из постоялых дворов Кордовы — был широко известен в узких кругах и славился уже не только на всю Андалузию, но и на близлежащие провинции своей способностью решать нерешаемое и доставать недоставаемое. Про впихнуть невпихновенное история умалчивала, но доверчивый шут и в этом не сомневался.
Отправив письмо сему достопочтенному господину пару дней назад, он получил вполне оперативный ответ, в котором Вега дал согласие на встречу и оказание посильной помощи в решении вопроса, естественно, за соответствующую работе плату.
Шут платил серебром. Потому что графине в первую очередь важна была судьба дочери, а не денег. А вот Михаэлю — наоборот. Он просто не мог позволить себе допустить, чтобы какой-то, не при шуте будет сказано, шут!, пустил по миру графиню.

...Улицы Кордобы были узки и разношерстны, как и люди, обитавшие в этом городе. Но все они — словами или дорогами — вели к «Золотой подкове» Матео Вега. К концу пути шут так устал, что его начало укачивать. Сунув в рот ириску, любезно выданную ему матушкой-графиней, которая знала о пристрастиях Михаэля к сладкому, путешественник остановился, обойдя постоялый двор в поисках конюшни. Скакуну нужен был отдых. Впрочем, как и самому путнику.
Прыткий мальчишка подбежал к его коню, взяв за уздцы, показывая, что готов присмотреть за животинкой. Михаэль выпрыгнул из седла и приземлился весьма неудачно, похоже, повредив ириской зуб. Ирония состояла теперь в том, что боль медленно разливалась по правой половине лица, фиксируя на губах пренебрежительно-саркастичное выражение. В сочетание с острым въедливым взглядом шута эта картина могла и не понравиться хозяину заведения.
Отсыпав парнишке мелочи, погладив скакуна и попрощавшись с обоими на время, как ему тогда казалось, шут прошел внутрь постоялого двора, тут же попадая в обеденный зал. Нет, из-за боли зуба есть совершенно не хотелось. А вот выпил бы Михаэль с удовольствием. Однако сперва стоит все-таки решить деловой вопрос. А для этого нужно найти хозяина.
Путник пока стоял меж столиками, приглядываясь к контингенту. Несмотря на то, что за окном был день, постепенно, но весьма медленно, склоняющийся ко сну, в таверне стоял приятный легкий полумрак, горел камин, создавая уют и успокаивая.
Людей не было. Для обеда слишком поздно, для ужина — рано. Хотя, нет. Один посетитель, или, скорее даже, квартирант, все-таки сидел за пустым столиком в ожидании...чего-то. Выглядел он скорее как богатей, лишившийся в одночасье всего состояния и утопивший потерю в вине, чем как пропойца, укравший у кого-то чистую одежду. Так или иначе, молодой человек точно пил накануне. И проснулся недавно. И ему тоже нужен был Вега, о чем тот сообщил тихим, чуть хриплым голосом пробегавшему мимо мальчишке.
Парень был тут же перехвачен вновь вошедшим за руку:
-Достопочтенный сеньор, - обратился к пареньку Михаэль, вкладывая ему в ладонь пару монет. - Не могли бы вы передать мсье Вега за одно, что приехал Граф из Мериды. По важному делу. Благодарю.
Отпустив мальца, шут прошел к камину, чтобы посмотреть на огонь. Это успокаивало. Миша был уверен, что поощрение служки за просьбу пойдет на пользу его делу. В любой очереди шут любил быть первым. Да и если даже это случиться не так, как ему хочется и странный потрепанный худой и бледный незнакомец обойдет его на повороте, то уж на пару монет самопровозглашенный граф никак не обеднеет.
-Здесь приятно. Неправда ли? - улыбнулся шут, обращаясь к юноше за столиком, но при этом смотря на огонь.

Отредактировано Михаэль Люсия Фернанду (2015-04-02 23:45:35)

+3

12

Несмотря на вчерашнее позднее прибытие в постель, Матео умудрился выспаться, хотя день и начался как обычно – ни свет, ни заря. Постояльцы занимали семь комнат из восьми имевшихся, куда ожидался постоялец еще вчера вечером, но так и не появился. Особой досады это не вызывало – если сеньор не приедет сегодня, то Вега не сомневался, что кто-то да забредет на ночь. Кордоба кишела торговым и деловым людом, который бесконечно перемещался по Испании, и владельцы постоялых дворов, трактиров и таверн никогда не ощущали недостатка в посетителях. Разве что глотки горожан переставали в Великий пост поглощать все без разбору, но Пост начнется лишь через месяц, да и кухарка Матео умела готовить и постные блюда так, что народ неустанно захаживал подкрепиться и в постные деньки.

С утра разнеженная жаркой ночью Хуанита, почти неслышно выскользнувшая из-под одеяла, оставляя после себя прохладу с правого бока Веги, молча исчезла из комнаты, зная о нелюбви Матео к излишним нежностям и разговорам по утрам. Да и самой ей было некогда – город оживал, повозка готовилась к отбытию на рынок, и через четверть часа служанке уже предстояло шутливо препираться со знакомыми торговцами, расплачиваясь за свежий товар, который к обеду превратится во вкусные блюда.

Поднявшись почти сразу после того, как за любовницей тихо прикрылась дубовая дверь, цыган, приводя себя в порядок и одеваясь, припоминал о предстоящих делах, первым из которых было разобраться с раненным лейтенантом, оставленным на ночлег: Гонсалес должен был сообщить, полегчало ли мальчишке и можно ли того спокойно отправить восвояси, или этого воробышка с его сломанным крылом стоит оставить под присмотром. Денег с него много не взять, но Вега не часто баловался благотворительностью и сейчас не собирался. А вот полезное знакомство с господином, служащим в королевских войсках вполне может оказаться не лишним. Иногда хорошие связи решают то, чего - не могут деньги.

Второй заботой должна была стать встреча с новым клиентом. Сей тип из Мериды обозначился в качестве заказчика с месяц назад. Уточнять суть дела в деталях он в переписке не стал, договорившись на личную встречу, зато о нем самом Вега успел навести справки – коты в мешке слишком опасные существа, и связываться с теми людьми, о которых Матео знал меньше, чем они о нем, точно не стоило. Получив от своих информаторов короткое сообщение о биографических данных и предпочтениях сеньора, цыган ясно понимал, за что стоит взяться и что с него взять.

Потратив на приведение счетов в порядок пару часов, Вега поднялся из-за заложенного бумагами стола, выпрямляя спину и потягиваясь – когда ты обучался чтению и счету на скорую руку уже будучи взрослым, не так просто осваиваться в мире букв и цифр. Матео, приняв на себя дела и поняв, что если не хочет быть обдуренным грамотным управляющим, нанял себе в учителя пожилого монаха, велев обучать всему, что может понадобиться. Грамота оказалась делом нелегким, но потратив полгода на освоение того, чему в монастырских школах обучали за несколько лет, в один прекрасный день цыган ощутил себя если не властелином мира, то уж точно властителем своей жизни – он сам мог переписываться с клиентами, читать их послания, в которые никто, кроме него не должен был совать нос; вел свои счета и точно, до песо, знал куда и сколько денег вложено, кто должен ему и не врут ли зеленщик или мясник, присылая счета.

И теперь, сложив бумажную суету в ящик стола, закрывавшийся на прочный замок, Матео прислушался к топоту ног на лестнице – Ромарио явно спешил, а поскольку на второй этаж, к кабинету Веги, расположенному поотдаль от прочих комнат и имевшему отдельную лестницу – чтобы клиенты не рисковали наткнуться на прочих жильцов – никто просто так не подходил, было ясно, что мальчишку послали за ним.
Опередив появления сына поварихи, помогавшего по хозяйству, цыган приоткрыл дверь кабинета:
- Не иначе как епископ Кордобский пожаловали или сам сеньор Альтамира, - прищуренным взглядом останавливая мальца на бегу, содержатель «Золотой подковы», дрогнул углом губ, тая усмешку.
- Два господина спрашивали сеньора Вегу – вчерашний раненный и второй сейчас приехал. По пыли на плаще и сапогах, да по коню видно, что с дальней дороги. Сказал – граф из Мериды. Оба сидят в зале.

Паренек рос смышленым и хватким и Матео одобрительно кивнул ему в ответ на его вывод:
- Спасибо, Марио. Иди, я разберусь.

+1

13

Мальчишка проворно было драпанул на выход, но его поймала крепкая рука только что вошедшего мужчины. Дорожный плащ высокого незнакомца, переступившего порог "Подковы" был заляпан грязью, слепой бы понял, что он только что с дороги. А собственно, кому еще входить в трактиры к обеду, как не путникам? Местные пропойцы наверняка прибудут только к вечеру, а может заведение сие для них дороговато и тогда ужин будет чинным и спокойным даже в общей зале.
Вчера Эрерра не справился о цене на комнату на долгий срок, не до дел квартирных было. Но сегодня он сумел оценить простоту и удобства скромного, но аккуратного интерьера, ловкость и тактичность слуг, и если ценник за гостеприимство не перевалит отведенную на жилище сумму, лейтенант без сомнений оставит всякие попытки искать иное место обитания в Кордове. Но для этого нужно было переговорить с хозяином.
Мальчишку незнакомец тем временем отпустил, похоже, по тому же заданию, ибо малец не меняя курса двинулся по лестнице наверх, где, как и думал офицер находится личная комната Веги.  Путник выглядел не слишком-то измученным, и живо обратился к единственному живому существу в зале с разговором. Эрерра все еще немного был смущен своим не самым благородным внешним видом, но еще невежливей было бы смолчать и не ответить на вежливый вопрос.
- Я прибыл ночью и увы, не успел оценить все достоинства данного заведения. Но уверяю вас, хозяин местный - достойный человек.
Конечно, капля недоверия к Матео, слишком вовремя появившемуся в узком переулке, да так ладно отогнавшему бандитов, еще осталась. Но если закрыть глаза на этот факт, данного сеньора вполне можно было назвать благонадежным. Таких людей, смелых и готовых на авансы первому встречному, осталось не так уж много в период мелких войн, ростовщиков и торгашей.
- Надеюсь, смогу уже скоро оценить все прелести и местной кухни... - желудок возмущенно бунтовал, но не зазорно громко, почти не слышно. А с лишениями тела в армии свыкаешься и учишься их не замечать. Тем более, что можно было сосредоточиться на незнакомце. Прибывший был высок, не слишком крупен, хорошо сложен. Лицо его, простое, правильное, светилось какой-то внутренней улыбкой. Красавцем назвать его было непросто, но любая девица из простых сочла б его уютно-привлекательным и, безусловно, обаятельным мужчиной. О роде деятельности с первого взгляда судить офицер не стал. Мужчина мог принадлежать к торговому люду или к идальго без особых привилегий.
- Прошу простить, я не представился. Руис Эрерра, - лейтенант заведомо не стал упоминать свой чин. Зачем, ведь он и без мундира сейчас и новое знакомство, вероятно, окажется настолько мимолетным, что к завтрашнему дню оба забудут об этой встрече.

+2

14

Достойный, говорите? Что ж, пусть будет так. Хоть у меня и есть сведения, противоречащие этому заявлению, разубеждать не стану, да и не за тем сюда приехал, чтобы говорить о чести и достоинстве владельца местного заведения. К тому же, Вега — один из немногих людей Кордовы, кто мог бы в кратчайшие сроки помочь Михаэлю с проблемой. А на войне, как известно, все средства хороши.
- Приятно познакомиться, Михаэль Люсия Фернанду, - обернулся к молодому мужчине лицом и отвесил поклон одним движением головы, при этом стукнув каблуком о каблук. - Граф из соседней провинции — Мериды. Быть может знаете, бывали там?
Шут улыбался. Почему бы и нет? Раз решил создать себе «графскую легенду», то стоит испробовать её на вкус. В конце концов, представься он хоть принцем Датским, вряд ли незнакомец бы успел заметить подвох за время их общения. Сейчас они оба решат дела с сеньором Матео, и разойдутся по своим дорогам.
- Я в этом городе, как и в этом заведении, тоже впервые, - заверил Михаэль своего нового знакомого. - Но мне нравится определять пригодность места для нахождения в нем по атмосфере, которая царит в помещении. Иногда кожей чувствовать начинаешь, что воздух вокруг звенит, и лучше бы поскорее ретироваться. А здесь... - самопровозглашенный граф снял с руки перчатку и плавно провел ладонью по воздуху, словно оглаживая, - ...Всё тихо. И пахнет то ли мускусом, то ли мускатом, а может быть тем и другим. Пожалуй, если придется задержаться в городе, то комнату сниму именно здесь.
Михаэль никогда не считал себя ярым путешественником, и за пределы ставшей ему родной Мериды старался носа не высовывать, однако по духу своему был человек компанейский и часто начинал страдать без новых знакомств, а потому матушка-графина порой «спускала шута с поводка» и позволяла уходить в загулы. Фернанду всегда возвращался в приподнятом настроении и еще долго не портил ей и всем членам семьи нервы своими злыми шуточками.
Сейчас же Михаэлю выпала возможность познакомиться с новым человеком в рамках работы, которая была ему поручена. И несмотря на то, что долг звал его болтать как можно меньше, дух предпочел общение продолжить, коль мсье Вега не спешил к своим гостям.
-Вы позволите, я обожду хозяина постоялого двора в компании с вами? - дождался одобрительного кивка, и только после этого расстегнул ворот плаща, стряхивая его с себя и вешая на стул. Под черным пыльным балахоном оказалась белая узкая рубашка, поверх которой красовался черный жилет, в тон штанам, по колено заправленным в узкие же черные сапоги. - На обед напрашиваться не стану, но, признаться, с удовольствием бы выпил с вами, как только уладим наши дела, и послушал историю о том, что занесло вас в эти края. Правдивую иль нет, решать вам, но от беседы, право слово, не откажусь...
Не успел Михаэль договорить, как к их столику подлетел тот самый парнишка, что был отправлен пару минут назад к мсье Веге.
- Сеньор Вега скоро к вам спустится, ожидайте, - отчитался мальчуган и умчался по своим, вероятно, не менее важным делам.
Прошло совсем немного времени, как полумрачный зал постоялого двора озарил своим появлением и сам Матео Вега. В том, что это был именно он, а не кто-то другой, Михаэль понял сразу. По гордо вскинутому подбородку и походке, которой передвигаются только хозяева тех мест, где ступает их нога.
Шут поднялся на ноги, приветствуя сеньора кивком и пожеланием доброго дня. Конечно же, не забыв при этом представиться.

+2

15

Еще стоя наверху лестницы, начав изучать сидевших за столом господ, Матео за краткую минуту успел отметить, что, несмотря на бурную ночь, лейтенант выглядел вполне бодро, но уже не смотрелся человеком, спешащим быстрей исчезнуть с глаз долой. Значит, скорей всего, подумывает остановиться в «Золотой подкове».
А сеньор из Мериды, в отличие от обычно старавшихся держаться особняком клиентов Веги, довольно общителен. Сразу видно, что совесть у человека чиста и даже если его затея будет стоить кому-то жизни, негодяй явно это заслужил.
Деревянные ступени легко приняли на себя вес Веги, до самого низа не выдавая его появления.
Спустившись вниз и отдав приказание служанке, Матео мягким шагом подошел к столу, выбранному гостями. Будь его воля, он бы предпочел, чтобы постояльцы не знакомились друг с другом – чем меньше точек опоры, тем проще быть той самой нужной точкой, на которую человек будет рассчитывать в случае чего. И Вега сам предпочитал быть нужной точкой. Но если уж господа успели завести разговор, оставалось только присоединиться к нему самым запоминающимся образом:
- Сеньоры, рад приветствовать! Сейчас подадут пирог с крольчатиной и молодое Божоле, - словно в подтверждение словам Матео, из кухни потянуло ароматом запеченного теста и мяса, приправленного тимьяном. – Вы слышали, что такие пироги считают наследием мальтийских рыцарей? Кто бы мог подумать, что у господ, посвятивших себя служению Богу, настолько хороший вкус в совсем не скоромной пище.
Незаметная, как тень служанка появилась, поднеся новоприбывшему «графу» тазик, кувшин с водой и мягкое полотенце – смыть с рук и лица дорожную пыль. Пока приезжий приводил себя в порядок, Вега устроился рядом с военным, негромко поинтересовавшись состоянием здоровья:
- Надеюсь, Ваша милость, сумели выспаться? Рана не помешала? – конечно, влитая в себя лейтенантом доза вина не оставляла сомнений в том, что тот всю ночь покоился в виде бревна на кровати, да и слуги давно доложили о том, как вели себя жильцы, не случилось ли чего.  Но Матео любил сам «почувствовать» настроения и «слышать» клиентов. К тому же, молодой военный был приятен с виду и не представлял собой привычного образчика наглости и заносчивости, свойственной столичным выскочкам. За ночь сеньор, так и не назвавший своего имени, пришел в себя и Вега был не прочь завладеть его вниманием. Однако сейчас вынужденно делил его между двумя гостями.
- Лекарь уже осматривал вас?

Ведя разговор с лейтенантом, цыган исподволь рассматривал «графа». Даже если б цыган не навел заведомо справки о будущем клиенте, он бы сейчас понял, что титул сеньора – фальшивка: ни одному, даже самому изысканно вежливому или нуждающемуся в его услугах графу, в голову не пришло бы встать, приветствуя простолюдина. Чужая «одежка» явно жала господину, либо он был настолько беспечен и самоуверен, что не удосуживался приложить силы, чтобы отыграть роль безупречно.
Юная служанка, вовсю прислуживала сеньору, предоставляя тому возможность разглядеть в приличной близости холмики груди, стесненные корсажем. А Матео подмечал – мелькнет ли во взоре будущего клиента интерес к красавице или того больше прельщали большие глаза лейтенанта, к которому он ранее подсел. Когда гость завершил туалет, на руках поварихи из кухни выплыл большой пирог, источавший запах, способный заставить согрешить даже епископа в постный день – золотистый лучок, вымоченный в белом вине, тмин, и пропитанный соком поджарки кроличий фарш, затаившийся в закрытом бастионе из сдобных стен, должны были заставить господ позабыть о насущных делах. Да и сам Вега был достаточно голоден, чтобы желать разделить с гостями обед не просто из приличия.

- Господин граф… - уважения в поклоне Матео было даже намного больше, чем досталось бы настоящему носителю титула. – Если Ваше сиятельство не будет против нашей с сеньором лейтенантом компании… А после обеда я надеюсь быть удостоенным чести служить вам.

Изящные речи всегда ломили Матео челюсти – намного привычней ему было бы щелкнуть пальцами, изображая передачу звонкой монеты за темные дела. Но раз уж он брался услуживать в основном благородным господам – как оказалось, у благородных намного больше потребностей в решении грязных проблем, чем у обычных горожан – то и говорить следовало на их языке.

+2

16

В Мериде Эрерра бывать не приходилось, судьба не так много дала ему возможностей гулять по своей родине. Но кое-что, конечно, он об этом древнем городе слышал: построенная еще до римлян, богатая на грубую романскую архитектуру, не так давно Мерида была под властью мавров, некоторые традиции до сих пор владеют умами и душами населения, но рыцарские ордена и священники успешно вычищают следы иноверцев. Толко что представившийся граф ничуть не смахивал ни на мавра, ни на их потомков, хотя крови, по слухам, намешали немало. Эрерра был рад новому знакомству, тем более, что Кордова пока озадачивала своими людьми - трое на трое. Три бандита и три благородных и честных человека, а именно таковыми наивный в душе своей лейтенант считал уже и хозяина "Подковы" и только что встреченного Фернанду. В какую сторону качнется чаша весов со следующим знакомством мог ведать только всевышний.
- Рад знакомству, - Руис позволил себе искреннюю улыбку, пусть она и вышла несколько бледной, не яркой. Похмелье и тревожащая нытьем рана не благоволили к светской болтовне. И если предложение отобедать как раз было бы кстати, то от одной мысли о выпивке, каковой бы она ни была, лейтенанта начинало мутить.
От немедленного возлияния за знакомство с сиятельным графом спасло появление хозяина сего гостеприимного места. Вега радушно поприветствовал гостей, умудряясь не обделить никого своим вниманием. От его слов о вкусном обеде и правда повеяло ароматами близкой к готовности еды, отчего желудок лейтенанта все же громко выругался, забурлил, издавая неловкий звук.
- Простите, но кажется, я не ел толком ничего со вчерашнего утра и прежде вина хотел бы хорошо отобедать.
Эрерра не чувствовал откровенной неловкости, все же армия отучала от некоторых тонкостей этикета, но посчитал необходимым принести короткие извинения.
- Благодарю за заботу. Рана - пустяк, не беспокойте своего усатого кудесника по напрасну.  Лучше скажите мне, какую сумму я вам должен за постой и хлопоты.
Вопрос финансов стоял остро. Сбережения, конечно, у Виктора были, но он пока не имел представления какое жалование будет получать при штабе рекрутеров, а впереди еще ожидали некоторые траты. Среди которых самыми весомыми были расходы на жилье и покупку нового мундира. Лейтенант, безусловно, доверял ловкости служанки Веги, но не считал себя настолько нищим, чтобы разгуливать и дальше в штопанном мундире. Хорошо хоть клинок дубинка нападавшего не смогла сломать. Услышав, что после трапезы у мужчин за этим столом есть дела, лейтенант спешил расквитаться со своими, тем более, что призывные ароматы становились все навязчивей и соблазнительней. Ах, как хотелось уже впиться зубами в сочную ножку кролика, наплевав на все догмы и приличия, облизать до самой косточки, смакуя сок, пронизанный тонкими запахами специй и лука.

+2

17

После столь пламенных распинаний сеньора Веги в сторону шута как графа захотелось выпить соленой воды. От сладости его речей скрипело на зубах, а зубкам этого сейчас только и не хватало. Михаэль снова вспомнил о ноющей боли и неосознанно вздернул уголок губ в снисходительной ухмылке.
Снова позабыть на миг о дискомфорте смог разве что обед, любезно предоставленный хозяином заведения. Не зря земля полнилась столь вкусными слухами о Матео и кухне его «Золотой подковы», попробовав которую не грех и душу дьяволу продать за вторую порцию.
И словно вишенка на торте безудержных реверансов зачинателя банкета порхала то справа, то слева молоденькая служанка, пожалуй слишком часто наклонявшаяся в непосредственной близости от лица Михаэля, чтобы он не обратил внимания на ее пышные формы.
«Бедняжка, ей бы чуть ослабить корсет, а то так недолго и в обмороке оказаться...» - подумал про себя шут, ныне граф, и вновь перевел взгляд на молодого мужчину напротив, своего случайного знакомого.
Парочка перекинулась несколькими фразами, вероятно, коротко обсудив ситуацию, известную только им двоим, а потому Михаэль целенаправленно старался не прислушиваться, обратив свой взор, мысли и чувства на пышущий печным жаром пирог. Это произведение кулинарного искусства одним только своим видом и ароматом провоцировало такие спазмы в голодном желудке, что наплевав на зубную боль, шут решил «морить червячка», пока тот не погибнет смертью храбрых. Единственное, попросил славной девочки-служки виски. Не много, всего на два пальца, но этого вполне хватило, чтобы заглушить боль.
-Прошу прощения, господа, не призываю вас составить мне компанию, поскольку не пью я, а принимаю лекарство, - решил озвучить шут, чтобы его желание начать обед с крепкого алкоголя собеседники не восприняли как легкую форму запоя. Да и сеньору Эрерра, судя по тому, как менялось выражение его лица на словах об алкоголе, предлагать выпить было бы сейчас бесполезно. Зубу, однако, полегчало, а улыбка на лице Михаэля стала более открытой, нежели пару глотков назад.
За светским плавно текущим разговором а-ля «а как поживает соседняя провинция», прикончили пирог, не переставая возносить хвалу поварам после каждого отправленного в рот куска. Было действительно вкусно, и путь к сердцу шута Вега уже почти проложил. Оставалось дело за малым.
-Сеньоры, не хочется мне так бестактно прерывать нашу беседу, но, к сожалению, сейчас мой хозяин — время. А потому, мсье Вега, как смотрите вы на то, чтобы уединиться со мной для решения наших...дел.
Михаэль взглянул на хозяина заведения с добродушной улыбкой. Отчего-то шуту казалось, что долго их разговор не продлится и Матео довольно быстро решит вопрос, приведший путника в соседний город.

+2

18

Как ни пытался молодой лейтенант казаться вольной птицей, но некая щепетильность, подъедала его изнутри, беспокоя, как блохи собаку – вот-вот зачешется. Однако, как Веге ни хотелось еще пощекотать его нервы, но времени на подобные мелкие радости не было – у «графа» явно горели пятки решить проблему, так что раненому гостю цыган ответил коротко, но вежливо:
- Вчера я приютил вас, помогая, как христианин христинину. Если же вам понравилась комната и кухня, то дальнейший постой стоит пол дублона в день, еду можно заказывать отдельно, если желаете получать завтрак, обед или ужин. – любезно подведя черту деловому предложению, Матео подвинулся, давая место служанке, водружавшей на стол пышущий соблазном пирог.
Тут же, дав едокам буквально несколько секунд, чтобы оценить его идеальную округлость и аппетитно запеченную корочку, Хуанита вскрыла ножом нутро каравая, деля яство на части. Оделив каждого гостя добрым куском, служанка отошла, чтобы не мешать завтраку, перемежавшемуся с неспешной беседой.

Вега, тактично помолчал первые пару минут – пусть сеньоры оценят мастерство кухарки, распробуют все соблазны – впредь будут щедрей. Когда же лейтенант, увлеченный едой, против которой его похмельный организм все же не устоял, отвлекся, цыган обратил внимание на нужды господина, прибывшего издалека. Отметив, как болезненно морщится «граф» и услышав его упоминание о лечении виски, Матео предложил после разговора о деле услуги мэтра Гонсалеса, рекомендацию искусству которого мог дать сеньор лейтенант. Но гость был нетерпелив и это следовало уважать. Откланявшись с сеньором при военном звании, он пригласил сеньора с фальшивым титулом подняться в кабинет.
- Там вы вполне можете продолжить лечение, - намекнул он на то, что виски можно принести и к месту их разговора.
Кабинет был частью дома, где полезное вполне совмещалось с приятным – говорить можно, не скрываясь, и ублажать свой вкус – тоже: ни в чем не отказывая.
Путешественники, приехавшие за его услугами из других провинций, в практике Матео встречались не часто, но если и были, то это означало лишь одно – главная проблема находилась где-то в Кордобе.
Мужчина, которому Вега предложил одно из кресел и стакан с виски, даже учитывая его некую болезнь и долгий путь, выглядел не столь уж измученным обстоятельствами, что означало – его дело не смертельно важное. Его взгляд не бегал, он не скрывался от чужих глаз – скорей всего, убийства он не задумал. Но тревога, скрытая в легких морщинах на лбу, выдавала мысли, не дававшие ему покоя.
- Я готов помочь в решение любых вопросов, господин граф… - теперь интонация Матео уже не сластила излишним почтением к титулу, подсказывая гостю, что уже нет необходимости играть чужую роль – иногда полезно побыть собой, пусть и не озвучивая имени.

+1

19

Руис немало путешествовал, пусть и не по родной стране. И в каждом городе, что там, поселке и деревушке, встречал особый рецепт, тот, которым гордились все его жители и тайну которого держали в строгом секрете. Если бы его спросили, каким знаковым блюдом, не считая вооруженных мужланов, его угостила Кордова - он без промедления бы назвал мясной пирог а-ля "Подкова" сеньора Веги. И не важно, что о пироге хлопотала служанка, чье имя вскоре выветрится из головы лейтенанта. Каждый, кто попробовал бы это чудо кулинарии, связал бы его в памяти прежде всего с местом, а не руками, что его пекли.
Прикончив первый кусок, Руис вернулся к разговору о делах. Цена, предложенная хозяином таверны очень даже его устроила. Откровенно говоря, если вся еда под этой крышей будет столь же прекрасна, то Вега бесспорно продешевил. Но экономный лейтенант не спешил поправлять трактирщика. Откуда ж ему, вояке, знать истинную цену постоянным клиентам? Наверняка, он для Веги был не более, чем выгодным вложением средств и сил, которые вернуться ему втройне в золотых монетах.
Почти не пригубив вина, лейтенант, закончил трапезу. Возможно, он был бы непрочь еще перекинуться несколькими фразами в уютной компании, но ему дали понять, что время обеда истекло. Что ж, у Руиса были и свои дела, чтобы иметь гордость не лезть в чужие.
Поблагодарив сердечно за гостеприимство и еду, лейтенант скрылся в своей комнате, но вскоре уже вышел обратно, умывшись еще раз, приняв более собранный и сдержанный вид. Его ждала служба, а так же старый и верный товарищ. Вскоре Руис ехал по незнакомым еще улочкам Кордовы и невольно поддавался фантазиям на тему того, как же его встретит Алехо. Не узнает? Или наоборот, кинется распекать, что несчастный глупец Эрерра бросил великую службу? А может обрадуется, что они вдвоем теперь будут нести бремя штабной рутины?

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-06-19 02:01:09)

+1

20

Разговор с владельцем постоялого двора оказался не долгим и прошел, по сути, как и предполагал гость — быстро и по делу. Благо, деньгами псевда-граф располагал достаточными, чтобы решить все нюансы в свою пользу сразу, не отходя от кассы. Мсье Вега обещал решить проблему гуманно, без лишней крови и стонов. Всего-то и нужно было, чтобы пресловутый маркиз держался подальше от графской дочки, и совершенно не обязательно было для этого использовать кандалы, железную цепь и ближайшую реку. К слову, за излишнюю гуманность тоже пришлось заплатить. Кто бы мог подумать, что в Кордове куда проще и дешевле убить, чем поговорить и доступно объяснить виновнику суть проблемы. Что и говорить: нет человека — нет проблем.
Ударив с Вегой по рукам, отдав положенные деньги и попросив не называть его «графом», ибо из уст Матео это звучало настолько карикатурно, что сам шут позавидовал. Разобравшись с тем, что в звании графского шута нет ничего криминального и позорного, и вообще это не тайна, Михаэль согласился остаться в Кордове на пару дней, чтобы проследить за ходом операции лично. А за одно пополнить карман Веги золотишком еще и за комнату в его дворе. Хотя, это была сущая мелочь по сравнению с тем, сколько Фернанду собирался здесь пропить.
Признаться, гость спешил не столько к выпивке, сколько к тому чудному незнакомцу, что сидел за столиком у камина, давясь даже мыслями об алкоголе. Во-первых, он был хорош собой. И эти глаза...ах! А во-вторых, в Мише проснулся странный спортивный интерес: опоить и посмотреть, каким он будет под алкоголем, что расскажет интересного. Шут был из той породы людей, которые коллекционировали души. Не забирали себе, не вынимали, а запоминали, бережно сохраняя эти особые чудные типажи, не похожие на других. Вот и сеньор Эрерра показался ему необычным, интересным, достойным, чтобы попробовать его на зуб, пригласив на диалог.
И каково же было разочарование шута, когда за обеденным столом у камина никого не осталось. Хуанита даже тарелки убрала, и столик был девственно чист, готовый принимать возле себя других гостей. Михаэлю это показалось не справедливым, и он решил снова «пометить территорию».
Уселся на стул, чуть отодвинув его к камину, подозвал услужливую Хуаниту, не оставив леди без комплиментов, и попросил принести бутылку красного вина.
- Будем верить, что мы с тобой не застряли здесь в гордом одиночестве на целых два дня! - отсалютовал Михаэль бокалом сладкого трепещущему в камине огню, и со стоном приятной расслабленности, выдохнул. Улыбнулся. Такой собеседник сорвался! Ах, как жаль...

+1

21

Долгожданная встреча со старым приятелем вновь отложилась, и если в первый раз виной была долгая дорога и неожиданное "гостеприимство" Кордовы, то сегодня препятствием стала вынужденная отлучка Алехандро по делам неимоверной важности. Так ему сообщил рядовой, несущий службу у штаба. Сам штаб не произвел на Руиса никакого впечатления: небольшое здание, явно требующее косметического ремонта, конюшня, за которой, в отличие от всего остального, ухаживали просто замечательно, скромный по своей величине барак для рекрутов и совсем уж крошечный плац. Однако, лейтенант, списанный с большого военного корабля, был готов и к худшему. Немного поговорив с оставленным за главного солдатом, Руис отправился прочь, тем более, что документы желал передать из рук в руки, лично своему другу и начальнику штаба. Да и рана, почти забытая за ворохом дел, снова запела нудную песню.
Верховая прогулка по улицам Кордовы в этот раз завершилась спокойно. Руис не был глупцом и в глушь снова забираться без должного своего состояния, не планировал. В дальнейшем, он собирался обязательно заглянуть в этот квартал, чтобы набрать пару-тройку излишне активных ребятушек, дабы пользу они несли государству, а не вред.
Бросив поводья знакомому уже мальчишке, дежурящему у "Подковы", лейтенант зашел внутрь. Да, к вечеру в общем зале порядком люднело, и свободных столиков, увы, совершенно не осталось. Руис направился было вверх по ступеням, решив, что ужин - это тот прием пищи, который лучше принимать в одиночестве либо не принимать совсем, но взгляд его выловил в толпе пару внимательно взирающих на него глаз. Брови лейтенанта сошлись на мгновение к переносице, и тут же его лицо просияло. Конечно же! Это - сеньор, который совсем недавно прибыл в Кордову, так же как и он сам. Негоже было проходить мимо и не поприветствовать, да и перспектива отужинать в приятной компании, выглядела более привлекательной, нежели предыдущая.
- Рад видеть вас вновь, сеньор Фернанду, - Руис протиснулся сквозь толпу к одиноко сидящему за целым пустым столиком графу, - не возражаете, если я присоединюсь? Я и не подозревал, что к вечеру тут - он обвел взглядом душное помещение, - становится так тесно. Видимо, о щедрости винных погребов и таланте местной кухарки наслышаны все местные, а мы с вами - просто счастливцы, случайно попавшие в самый приятный кабак города.
Дождавшись положительного ответа на свой вопрос, лейтенант расстегнул мундир, ибо слишком уж жарко стало в помещении, и сел на свободный стул напротив собеседника и сотрапезника. Шустрая служанка тут же оказалась рядом, приняла заказ и даже не успел Руис глазом моргнуть, как уже был одарен бутылью вина и бокалом. Он не заказывал выпивку, но, как он понял, среди обычных граждан на суше было нормой каждую трапезу сопровождать изрядной долей алкоголя. Рана ныла и колола его нервы, поэтому лейтенант счел вино не самым плохим вариантом, чтобы приглушить боль. Он аккуратно налил себе бокал и поднял его, словно салютуя, - за знакомство, ведь в прошлый раз мы так и не выпили.

+1

22

А день-то явно задался! Стоило подумать о том, что есть в одиночестве - пустая трата денег, а пить в одиночестве - преступление против своего альтерэго, как в двери пресловутой "Подковы" поступью бравого бравого военного, не иначе, ворвался старый знакомый. Мсье Руис Эрерра. Почему военного? Михаэлю на мгновение показалось так из-за выправки молодого мужчины и его желанием делать все по-хозяйски. Однако стоило доброй половине посетителей заведения обратить любопытствующие взоры в сторону прозвеневших колокольчиком дверей, как вояка в глазах шута превратился в мальчишку, примерившего отцовский китель. Руис стушевался и немного поник, было заметно, что большое количество народа его не радует. То ли он по природе такой скромный и не любит большие компании незнакомцев, то ли стесняется чего-то, то ли боится быть узнанным, потому что ему есть, что скрывать.
Так или иначе, Михаэль впился в незадачливого знакомого взглядом, мысленно приманивая его обратить светлоокий взор на его столик. Единственный, к слову, относительно пустой. Старания гляделок не прошли даром, мсье Эрерра-таки заметил шута, которого знал под личиной графа из Мериды, и, на удивление целенаправленно поспешил занять место рядом с ним.
Ах, как жаль, что этот жест любезности сделать не от того, что в моем присутствие сердце этого мужчины с зелеными глазами начинает биться чаще, а потому что судьба лишила его вариантов дислокации. А значит, судьба и удача сегодня играют на моей стороне...
Михаэль прищурился, выслушивая тираду за тирадой. Он не знал Руиса, и про себя заключил, что днем он был просто трезвым, поэтому и пребывал практически в полном молчании. Сейчас же мсье Эрерра выглядел куда бодрее и старался держаться разговорчиво, по-видимому ему где-то перепал неплохой такой бокал дорогого виски, раз язык немного развязался, но не болтает ничего лишнего. Пока что.
Шут попросил еще бокал за столик, наполняя его своей рукой. А рука у него была ох, какая легкая. Пить с подачи Миши можно было бесконечно. Но сидя. Потому что стоило встать, как почва уходила из-под ног и хотелось сдаться на милость любому врагу, только бы не идти никуда и умереть прямо на месте, трепетно обнимая опустошенную бутылку.
- Зовите меня Михаэль. И давайте выпьем за второе знакомство и эту встречу, которая случилась так вовремя, - шут кивнул, поднимая бокал. Легкий звон стекла о стекло, и вино с ярким вкусом винограда уже обжигало рот и горло. - Ммм...люблю красные сладкие вина. А какие алкогольные напитки любите вы, сударь? И...кстати. Что у вас с рукой?
Михаэль часто задавал вопросы "в яблочко". Ему нравилось угадывать и видеть замешательство на лицах людей. Как сейчас, в случае с Руисом.
- Предлагаю вам игру. Откровение за откровение. Вы признаетесь искренне в чем-то мне, а я в ответ - вам. По вашему предварительному вопросу, конечно же. Ну? Что скажете?

+1

23

Собеседник представился вновь, но уже не так официально и сдержанно, уравнивая себя и идальго на ступеньках социальной несправедливости. Руис был искренне рад новому знакомству, хоть и случилось оно не в лучшие для него времена. Отчаянный карьерист, лейтенант Эрерра находился сейчас явно не на пике своей славы и, скорее пребывал в унынии, нежели в приподнятом состоянии духа, которое обычно следует за успехом светлой легкой тенью.
- Руис... И выпьем за знакомство, - согласился военный. Красное вино не было фаворитом на столе лейтенанта, но не огорчать же того, кто потчует. К тому же, от разбавленного светлого боль не станет менее заметной. Нужно было принять определенную дозу алого лекарства, чтобы голова стала глупой, а тело легким, как пушинка. Тогда и уснуть получится значительно проще, и хоть на какое-то время Руис сможет забыть о тикающем монстре в своей раненой руке.
- Ах, не стоит вашего внимания, сеньор, поверьте. Сущий пустяк, не опасней мозоли, который, однако, постоянно о себе дает знать, - вино сластило и скоро подоспевшая закуска из сыра и копченого окорока, нарезанного так тонко, что сквозь него можно было разглядеть все вокруг, легко скрасила этот нюанс. Руис был голоден, а посему, сперва заглушил ревущего зверя в своем желудке, и лишь потом по-светски откинувшись на спинку стула, смог продолжить внятную беседу.
- Какая-то странная игра, сеньор. Мне и так нечего скрывать, - хрипло усмехнулся лейтенант. Единственно досадной темой, о которой он не хотел бы говорить, было его списание на сушу. Ладонь невольно скользнула вверх по мундиру и замерла у ворота. Пришлось продолжить движение, иначе жест вышел слишком явным. Руис почесал подбородок,как и обычно - идеально выбритый. Аккуратизм прививается в армии быстро. Не хочешь получить лишнее дежурство или лишиться нашивок - следи за собой денно и ношно.
- Вы надолго в Кордове? - вопрос простой. Но Руис сам боялся его как огня... Ибо такие вопросы чаще всего возвращают задавшему, как акт вежливости или из праздного любопытства. А лейтенант не знал, что ответить. Точнее, знал... Но так боялся этого "надолго", что не хотел даже об этом думать. Он, как ссыльный, как изгнанник, только что прибывший в незнакомый жестокйи и неприятный ему мир, далекий от привычного, любимого, теперь считал каждые секунды своего срока.
"Время лечит... Время лечит, Руис," - улыбка вышла довольно измученной, и лейтенант предпочел спрятать ее за глотком вина.

+1

24

Засмеялся, качая головой и залпом выпивая вино, которое до этого было практически не тронуто в его стакане. Глаза Михаэля блестели, полные азарта и надежд на интересный откровенный вечер, который, при совсем уж удачном раскладе, может перетечь плавно в не менее бурную ночь. Шут был почти уверен, что собеседник - очень даже в его вкусе. Вот только одно "но": не создавал Руис ощущения любителя мужчин. Смотрел равнодушно, глазами не раздевал, и даже флиртовать не пытался, как это обычно происходило в компании, в которую случайно попадал Миша.
- Ну, нет, Руис! Так дело не пойдет... - веселился шут, подливая вина себе и собеседнику, чтобы не расслаблялся, чтобы не отлынивал и продолжал пить, не замечая, как пьянеет. - Если я спросил с вас откровение о руке, то хочу узнать всю ее историю! От плеча до кончиков пальцев.
Приятный звук поцелуя стекла о стекло снова раздался от соприкосновения бокалов. Шут, кажется, и сам поставил перед собой цель напиться, уже не был уверен в том, кто кого понесет отсюда в нужный номер. Интересно, офицер снял себе комнату? Если нет, то куда он пойдет? И почему опять это "офицер"? Откуда такие мысли?
Но Михаэль знал, что подсознание его не подводит никогда, и решил слушать свою внутреннюю чуйку. Откинувшись на спинке стула, пригубив вино, он улыбнулся, оценивающим взглядом облизав Руиса, вернее ту его часть, что возвышалась над столом, шут кивнул и решил ответить пока на вопрос сам.
- Нет, я в Кордову совершенно ненадолго. День- два, не более. Мне нужно уладить одно дело, чтобы спасти честь своей семьи, и я снова отчалю в родную Мериду, в тень оливковых деревьев и персиков.
Миша хотел было спросить юношу о том же, но внезапно заметил его смятение. Руис вдруг напрягся, превратился из шелкового мальчика, получающего удовольствие от еды, вина и болтливой компании, в напряженного престарелого мужчину, которого одолевали внутренние демоны.
Корсиканец не мог взгляда отвести от движения руки нового знакомого. Пальцы так аккуратно огладили шею, что в пору было заказывать номер на двоих с большой кроватью. Михаэль сглотнул и присмотрелся. На длинной шее Руиса, под восхитительно трепещущей жилкой, безобразным рваным издевательством зиял шрам, словно кто-то вспорол гладкий лёд и оставил его застывать.
"Что это, интересно? Нет, вряд ли Руис боится, что шрам кто-то увидит. Скорее, он его самого пугает. Напоминает о чем-то плохом, о чем-то, чего не хочется вспоминать. Вот откуда эта нервозность во взгляде и голове. И дрогнувших руках".
-А хотите, я сам о вас расскажу? - хмыкнул Михаэль, подвигая стул ближе к Руису, наклоняясь вперед, упираясь локтем в столешницу. - Вы...военный. Да, вы офицер. Слишком молоды для генерала, но вполне натасканы для младшего командного состава. Возможно, я ошибаюсь, и ваша усидчивость позволила вам шагнуть на ступень выше, чем я предположил. Вы служите...на флоте! Ваш загар, совершенно равномерный, впитавшийся в кожу, не свойственный для материка, выдает вас с головой. Что же до руки...то пусть это будет вражеская пуля, из-за которой вам пришлось сойти на берег, чтобы отдохнуть от службы и подлечиться в компании лучших людей Испании!
Шут распахнул руки, словно имея ввиду в первую очередь себя.

+1

25

Руис слушал. Давно он не выбирался из собственной скорлупы, возведенной отчаянием и тревогами о бравом будущем, и теперь, казалось, пришло время ей треснуть, впустить в себя толику окружающего мира, со всеми его песнями, звоном бокалов, плеском вина, нетрезвыми разговорами и веселым гамом. Руис слушал. Нет, лейтенанту не было до одури и корневища своей души важно то, что говорит ему слегка уже повеселевший от вина случайный собеседник, но голос его отчего-то завораживал и манил. Светская болтовня уже перешла границы, превратившись в интимный разговор. Руис слушал... Он мог бы возразить, но в нескольких моментах прозорливый граф оказался прав. Поэтому лейтенант лишь кивнул, стараясь скорее соскочить с неприятной ему темы, вновь закупоривающей все эмоциональные выходы и входы из невидимого кокона. К тому же, не были они с графом столь близки, чтобы раскрывать пред ним все тайные уголки своей души. Слушать трепетное нытье лейтенанта Эрерра придется Алехо... Если, конечно, Руис решится ему все рассказать. Не привыкший жаловаться на жизнь, он предпочитал все метания свои носить в себе и лишь изредка позволял открыться душевным ранам в исповеди пред служителями церкви.
- Дела чести не требуют отлагательств, - Руис твердо вознамерился перевести тему разговора. Много он не пил, так, делал вид после первого мощного глотка, что прикладывается к бокалу. Смачивал губы, позволял терпким каплям ласкать язык, но не более того. Сытное горячее последовало не так скоро, как закуски, а напиваться вдрызг лейтенант не хотел. Интересный собеседник и немного вина - лучшее лекарство. Вот так, сидя без особых движений, удобно устроив раненую руку на коленях, он почти не ощущал болезненных уколов.
- Я могу вам помочь, - когда речь шла о делах чести, Руису сразу представлялись дуэли. А в таких делах не помешает секундант. Конечно, лейтенант не рвался влипнуть в историю сразу по прибытию на новое место службы, но граф был приезжим, сидел в таверне один, значит нет здесь у него того, кто сможет проследить за честным исполнением поединка и позаботиться о раненом, в случае проигрыша.
Подоспело жаркое, пришлось прервать беседу, чтобы всласть насладиться едой. Руис не считал себя особым гурманом, да и на корабле сильно не разбалуешься, поэтому с удовольствием умял свою порцию простой, без изысков, но честной еды. В процессе даже свой бокал вина допил. Протерев руки и губы салфеткой, лейтенант вновь откинулся на спинку стула, и довольная улыбка коснулась его губ. Давненько он не проводил время так хорошо.
- Пожалуй, сейчас я соглашусь с нашим коком! "Нет более приятного греха, нежели чревоугодие"!

+1

26

- Чревоугодие, безусловно, грех приятный, но не самый. Позвольте с вами поспорить, мсье Эрерра... - самозваный граф улыбнулся лукаво и посмотрел на Руиса сквозь стекло бокала. Ему хотелось и дальше говорить, флиртовать с этим офицером. Мужчин столь красивых не доводилось ему встречать давно. И ах, как жаль, что флирту он не поддавался. Быть может стоило намекнуть как-то иначе? И алкоголь ударил в голову весьма кстати, чтобы развязать язык на провокации. - По мне, так жажда любви телесной грех куда более...сладкий. И полезный. В конце-концов, именно так показывает практика.
Михаэль жадно вглядывался в зеленые глаза, пытаясь поймать эмоции офицера. Ах, да, Руис так и не ответил.
- И все же, в чем я оказался прав? В том, что вы морской офицер? В том, что вы ранены и отправлены на гражданку? Прошу, ответьте, мне интересно, - шут улыбался, не давая юноше уйти от, похоже, неприятной темы. Почему? Почему он так не хочет говорить об этом? Военная тайна? Или что-то...неприятное? Застукали с генеральской дочкой? Уволили с флота? - Что вы делаете на суше, если догадки мои о службе вашей попали в цель?
Для Михаэля было неожиданностью желание нового знакомого помочь в "деле чести". Корсиканец даже осекся, удивленно уставившись на собеседника, склонив голову к плечу. Неужто и верно офицер? Кто еще может обладать таким обостренным чувством справедливости, как не солдат армии Его Величества. Миша кольнул молодого мужчину взглядом и усмехнулся.
- Боюсь, вы мне ничем не сможете помочь, сударь, хотя за предложение благодарю. Я заплатил мсье Веге, чтобы моя проблема была решена быстро и безболезненно для всех: для тех, кто ее создал, и для тех, кто хочет от нее избавиться...
Михаэль осекся, увидев, как манящие весь вечер глаза округлились и брови вспорхнули вверх. Поспешил налить в бокал собеседника, или в данный момент благодарного слушателя, еще вина, и заверить, что Руис не правильно его, вероятно, понял.
- Ничего преступного и кровавого, сударь! - вздернул подбородок, но потом и сам задумался. - Во всяком случае, Вега обещал...- потер пальцами подбородок и улыбнулся уголками губ. - Хотите, я посвящу вас в свои маленькие тайны? - хитро шутовски прищурился, словно лис глядя на офицера. - На самом деле, я не граф никакой. Моя обязанность - смешит людей. Я шут. - учтиво поклонился. - Живу при дворе своих господ, графьев, самых богатых людей западной Испании. Графиня с самого детства ко мне хорошо относилась и я плачу ей той же монетой. С недавних пор в наше имение стал хаживать некий маркиз из Кордовы, с явным намерением жениться на дочери моей графини. Я навел справки и выяснил, что сударь тот - и гроша ломаного не стоит. Он шарлатан, окрутивший и оставивший в нищете уже не одну семью. Дело моей чести - не дать мерзавцу подобраться к семье графини. А у вас... - Михаэль хотел сказать, что "у вас вряд ли есть время во все это ввязываться, ведь служба, говорят, не ждет...", но взгляд подшалелых подернутых волоком алкоголя глаз скользнули по белоснежной рубашке Руиса на темное пятно, разливавшееся по рукаву. - А у вас...кажется...кровь...

+1

27

Маленькие тайны графа оказались слишком неправдоподобными... Нет, конечно, он действительно мог быть не тем, за кого себя выдавал, но так легко рассказывать об этом военному, первому встречному к тому же? За подобного рода преступления в разных провинциях Испании могли выпороть прилюдно, бросить в тюрьму или отправить на плантации, обложив непосильным штрафом. Разве мог его собеседник быть настолько лупым, чтобы доверяться совсем незнакомому человеку? Руис фыркнул.
- Честность - не ваш конек, сеньор граф, - он отставил свой бокал и немного устало потер виски. Виктор, будучи представителем мелкого дворянского рода, имел амбиции значительно превосходящие его возможности, и водить дружбу и задушевные разговоры с простолюдином он бы не стал. Этим, по его совершенно снобскому мнению, он бы опустился на ступень ниже, а ему и так непросто давался подъем по лестнице успеха.
Народ гудел и дальше, но уже пустели столы, реже сновала помощница Веги, разнося напитки и еду. Совсем скоро рабочий люд разойдется по своим домам, а в зале остануться лишь припозднившиеся постояльцы и изрядно выпившие посетители, не способные на своих двоих добраться до кроватей. Руиса тоже потянуло в сон. Сказыввалась и кровопотеря накануне, и общая усталость от пути и событий, и, безусловно, вино, которое он в этот вечер употребил в непривычном для себя количестве.
- Давайте моя рана не будет вас так интересовать, это не имеет значения, - Виктор не любил слишком уж пристального внимания к своей персоне. Вдаваться в рассказы, как его спас Вега, было бы несколько унизительно для офицера, хотя он и был безмерно трактирщику благодарен.
Кровь и вправду проступила через рубашку. Виктор чуть нахмурился и поднялся со своего стула:
- Мне, пожалуй, следует извиниться перед вами и покинуть вас, - он быстро накинул плотный мундир на плечи, прикрывая порченную ткань, - ваша компания была приятной, граф. Надеюсь, мы сможем еще отобедать при более приятных обстоятельствах.
Нашарив руой на столе тяжелый ключ от номера, мужчина поднялся и раскланялся. Он умел держать себя в руках, но нетрезвая походка контролю не поддавалась. Пару раз запнувшись о стулья, офицер все же добрался до лестницы. Он не следил за тем, что происходит в зале. Отчаянно захотелось спать, и мысли его были заняты одним - как можно быстрее опуститься в кровать. Он вошел в номер, рухнул в объятья чистых простыней и тут же отключился, не успев удивиться, почему в его комнате два окна, а не одно, и отчего кровать стала заметно шире.

+1

28

Михаэль с таким удовольствием наблюдал за тем, как играет буйная молодая кровь в этом юноше, что даже не стал останавливать его и отнимать ключ, говоря, что офицер ошибется дверью, если воспользуется им. Ничего страшного. Он устал, он выпил. Пусть идет. Шут только усмехнулся, провожая его веселым острым прищуром. Неужели правда не поверил его истине? И верно говорят люди: хочешь спрятать что-то подальше - положи это на виду. Говори, что ты шут и все сочтут тебя истинным графом с отменным чувством юмора.
Миша вздохнул, с досадой распрощавшись с приятной зеленоглазой компанией, и ошарил взглядом столик, находя ключ от комнаты сеньора Эрерра. Переночует в его комнате, а на утро разберутся уж как-нибудь с досадной оплошностью. И все бы ничего, и можно было продолжать пить в гордом одиночестве, размышляя на тему того, как и в каких позах можно было бы сейчас насладиться этим бравым расхорохоренным военным, учитывая, насколько он пьян и слаб, да только у шута, как на зло присутствовала совесть. Именно она пнула его под зад, напомнив о кровоточащей ране на руке морехода, с которой пьяный вояка при всех его головокружительных амбициях и самостоятельности, ну никак в одиночку не справится.
Корсиканец закатил глаза, выпил залпом свой бокал вина, удостоверившись, что бутыль пуста, и пошел в сторону кухни, где уже успел познакомиться как с поварихой и прислужницей Веги.
- Свет очей моих, юная сеньора, могу ли я попросить у вас бутылку портвейна и теплые мокрые полотенца и бинты в мою комнату... Ох, нет-нет, дорогая моя, со мной все в порядке, я, как видите, жив и здоров) - улыбнулся корсиканец, едва заметив, как с ужасом округлились глаза девицы.
- Ох, пресвятая Мария, сударь, что же вы так пугаете? - взмолилась вегина домохозяйка и начала истово креститься. - Это просто проклятие какое-то... Вчера раненный офицер, сегодня вот вы...
- Да что вы говорите? Раненый офицер? Ах, куда же смотрит стража его Величества! - подыграл Михаэль, решив послушать сплетни девушки, которой явно было не с кем поболтать. К тому же, это был отличный шанс узнать, что же случилось с мсье Эрерра накануне. Ведь говорила юная барышня не иначе, как о нем.
- Так вы же его знаете! Вы завтракали с ним и мсье Вегой! - подтвердила сеньорита догадки шута. И перешла на вкрадчивый шепот. - Не далее, чем ночью до этого, мсье Вега привел в таверну раненого в руку лейтенанта. Местный доктор корпел над ним полночи. Рана оказалась тяжелая.
- Неужто где-то недалеко идут кровопролитные бои? - всплеснул руками шут, глядя в глаза красотке искренним взглядом.
- Ой, да бросьте вы! - отмахнулась девица и полезла в винный шкаф за бутылкой портвейна. - В подворотне напали, вот и весь бой. Слабенький паренек какой-то. Не удивительно, что на берег сослан.
- Значит, все-таки, моряк? - прищурился. И откуда только эта кухарка все знает? Хотя, прислуга всегда осведомлена в делах хозяев лучше самих хозяев.
- Да тут и знать нечего. В бреду всю ночь по курсу ходил и про шторма выстанывал. Да и водой морской от него за версту несет. А то, что сослан - это я случайно услышала. Он мсье Веге рассказывал. - белогрудая служанка подошла к Михаэлю и заговорщецки осведомилась. - А вы-то кому повязочку делать собираетесь? Если разбойники в таверне, Веге донесу, так и знайте.
- А поверишь ли ты, моя дорогая, если я скажу, что все тому же лейтенанту? - подмигнул, забрал из ловких ручек бутылку и улыбнулся. - Принесешь полотенца и бинт - сама все увидишь. И поторопись. У него кровотечение. И давай без лишнего шума.
Когда Михаэль начинал говорить серьезно, с ним трудно было спорить и практически невозможно не слушаться. Сеньорита снова округлила глаза и закивала, бросившись подогревать воду. Шут же быстро ретировался из кухни, проследовав в свою комнату, полностью уверенный в том, что дверь не закрыта. И точно!
Виктор лежал чуть ли не по диагонали кровати и жалобно стонал, заливая кровью белые простыни. Видимо, как упал, так и не смог шевелиться. Нужно было для начала его раздеть. Чем Фернанду и поспешил заняться. Он, не включая свет, благо было еще вполне закатно-сумрачно, подошел к лейтенанту, который ловил не только болевой шок, но и вертолеты, и чуть приподнял его, заставляя сесть.
- Виктор? Тише. Мне нужно вас раздеть, чтобы обработать и перевязать рану. Вы же не против?

Отредактировано Михаэль Люсия Фернанду (2015-07-29 20:18:46)

0


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Calamitas virtutis occasio*