Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Прошлое и будущее » Вождь краснокожих


Вождь краснокожих

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Аурелиано Джустиниани и Виктор Эрерра
Время: июль 1748 года
Место: навио второго ранга "Санта Текла" и крепость Мелилья  в Марокко
Предполагаемый сюжет: Путешествия по роду службы на корабле от родных берегов Испании к крепости "Белой" стали для лейтенанта Эрерра привычными. Но в этот раз дорога обещала быть менее спокойной. Неприятности начались, как только капитан объявил о пассажирах на военном судне. В числе нескольких дворян, прибывших на борт "Санта Текла" оказался совсем еще юнец, которого, по какой-то странной логике подселили в каюту Эрерра. Лейтенанту же достались и обязанности следить за отпрыском именитого рода,  дабы дитя не расквасило нос о палубу или, не дай Боже, не вывалилось за борт.

0

2

Ветер крепчал. Соленый, терпкий, безжалостно несущий жажду новых впечатлений ветер. Он надувал паруса, делал их тугими, словно барабаны, и ударял по ним бесконечным своим потоком, заставляя петь пронзительные песни струны канатов. Эрерра более всего в своей жизни любил эту музыку и предпочитал наслаждаться ею в полном одиночестве, погруженный в свои мысли и переживания. Ныне же он трижды прибегал к этому успокоительному.
Обычно безмятежный, улыбчивый и вежливый лейтенант за сегодняшний день трижды успел в мыслях своих обратиться к дьяволу, столько же раз к Богу и никак не мог унять гнев. Он злился на капитана, так не кстати решившего, что лучшим спутником и, черт возьми, нянькой изнеженной барышне в мальчишечьем обличье будет самый молодой из офицеров. Ничего, что пропасть между новым соседом по каюте и Виктором составляла больше семи лет!? Его, отличного лейтенанта, освободили от всех нарядов и для чего?! Для того чтобы подтирать сопли смазливому мальчишке!
Конечно, юный пассажир не был виноват в решении капитана. Первые часы плавания он вел себя скромно, даже не пытался приставать с вопросами к молчаливому Виктору. Он разобрал свои вещи, и даже пытался читать одну из своих книг, но все же не мог скрыть своего нетерпения. Аурелиано, именно так звали мальчика, то и дело вскидывал голову, ловя каждый звук с палубы, ожидая, что вот-вот чудо случится и он выберется из тесной клетки каюты в мир, где все ему пока не знакомо, интересно и свежо. И Виктор понимал эти стремления. Еще свежи были воспоминания, как он сам впервые поднялся на палубу "Санта Текла"... Но наверху сейчас творилась полная неразбериха, свойственная началу путешествия: срочно перегружались трюмы, заканчивался осмотр провианта, туда-сюда суетились матросы, крепя снасти. Выпустить туда любопытного аристократика было бы ошибкой.
Эрерра уже трижды сбегал из каюты на палубу по неотложным служебным делам. Вид у лейтенанта был грозен и может именно поэтому его сосед не рискнул к нему обратиться. Единственный разговор, который случился с невольными соседями, состоялся при их знакомстве. Как и положено по этикету прошло представление. титул у мальчишки оказался значительно весомей, и это все, что о нем знал Эрерра.
К вечеру обоих пригласили на ужин в каюте капитана. Такова была традиция: большая часть офицерского состава, пользующаяся уважением старшего на корабле, почти каждый вечер проводила за щедрым столом, под звуки старенькой скрипки и разговоры. Обычно это были приятные часы досуга, посвященные планированию путешествия, байкам и добротному вину, но сегодня все внимание было уделено пассажирам и совсем скоро лейтенант откровенно заскучал. Однако, покидать ужин до его заврешния было неловко, и улизнуть Виктор сумел лишь к десерту, сославшись на начинающееся дежурство. Кстати, его он выменял на сегодня за бутылку отличного хереса... Никаких хлопот у военных до прибытия в порт не было. Ночные бдения в хорошую погоду скорее воспринимались как возможность хорошо отдохнуть под открытым небом.
Мальчик, как ни странно, последовал за ним. Уже на палубе, в тишине и мерцающем полумраке, Эрерра обернулся и вопросительно посмотрел на своего спутника:
- Могу я вам помочь? Вы не в состоянии найти дорогу до каюты? - голос лейтенанта отдавал холодом и злостью. Лишь мгновение спустя он осознал, что парнишка и правда мог не помнить, как добраться до койки. К тому же сухопутным сложно привыкать к постоянной качке и шаг их в несколько первых дней крайне комичен, подобен пробным шажкам ребенка.
- Я провожу, - извиняться за прежде суровый тон Виктор не стал, но в оправдание свое подал мальчишке руку, даже не сообразив, что поступает с ним сейчас как с неловкой и неумелой девицей, путающейся в ворохе собственных юбок.

+2

3

Аурелиано последние дни стабильно находился в приподнятом состоянии духа - обещание включить его в состав дипломатической группы троюродный дядя сдержал, и что с того, что плыть пришлось не на одном из орденских кораблей? "Это даже и лучше." - решил про себя тогда юноша. "Путешествуя только на них, я едва ли узнаю что-нибудь новое - а так, другой корабль, незнакомая команда, свои неписаные правила на борту... Неоценимый опыт! Кто знает, куда может послать меня воля Ордена в будущем? Я должен быть готов ко всему, как настоящий рыцарь."

Аурелиано рыцарем еще не был, но имел твердую уверенность в том, что совсем скоро им станет, зачастую по вечерам мысленно поворяя слова давно уже выученной присяги и обетов, сразу после обязательной вечерней молитвы. Он конечно считал ужасно несправедливым факт, что в нынешние времена возрастную планку так сурово завысили - то ли дело в то восхитительное время, когда рыцарство можно было заслужить в отважном бою! И в шестнадцать лет уже мужчиной считали, а не мальчишкой! А порой даже в четырнадцать, он читал, что были подобные прецеденты! Но увы, увы - Аурелиано ухитрился опоздать с рождением, и мог только вздыхать над тем, как несправедливо медленно ползет время.

Ну и стараться выучить побольше о мире вокруг, конечно же!

Началом плавания Аурелиано был очень доволен - те усилия, которые пришлось приложить, чтобы не высунуться из каюты под горячую руку сборов и не начать так и просящуюся на язык беседу с соседом по каюте, в сравнении с желанием именно это и сделать немедленно, были ну если не равны подвигу духа, то точно где-то весьма рядом с ним! Страегически закрывшись Библией, Аурелиано мужественно (ему весьма нравилось это определение относительно своих усилий) вынуждал себя читать хотя бы по строчке в пять минут. Остальное время любопытный взгляд ясных серых глаз сперва скользил по каюте, а потом уже исключительно по его соседу - по критерию интересности молодой лейтенант безусловно выигрывал у помещения по всем статьям.

"Такое суровое лицо... Из-за этого он кажется старше, и если бы я не видел его на свету, точно бы решил именно так. Может быть, он чему-то огорчен? Какая жалость, надеюсь это мимолетно - едва ли приятно выходить в море с тяжелым сердцем. Стоит ли мне начать разговор? Он не выглядит очень расположеным к беседе прямо сейчас. Может быть, предложить ему книгу? А вдруг он не любит читать? Тем более, выбор-то у меня прискорбно невелик с собой - Библия одна из трех... Впрочем, для госпитальера хватило бы только ее одной! И все-таки, лучше отложить беседу до ужина. Может быть, тогда он расслабится и станет более весел? Ого, как хмурит брови! Так, лучше я почитаю... Какая Библия однако неширокая книга, а я и не замечал! Вот уж точно, Слово Божие, лучшее прикрытие, но никогда не думал, что это так буквально можно воспринять. Вспомнить бы еще, о чем там я читал!.."

Ужин порадовал скрипкой и возможностью почительно внимать беседе старших братьев по ордену с офицерами, но увы - то и дело посматривающий на "своего" лейтенанта Аурелиано был вынужден с грустью констатировать тот факт, что значительных улучшений не последовало. "Ох, может мои догадки все-таки были верны? И у него какая-то беда? Какое-то лицо у него совсем уж траурное... А вдруг он ему всерьез плохо и он нуждается в поддержке? Мы конечно только познакомились и совершенно не друзья пока, но как-то не по-божески его будет оставить одного в таком состоянии!" - решив так, Аурелиано вежественно покинул собрание и поспешил следом за лейтенантом.

"Как бы так по-вежливей начать? Простите, я знаю что это не мое дело... Мда, не очень вежливо - если это не мое дело, что ж я тогда за ним пошел-то?...А?" - юноша замер, сообразив, что обернувшийся лейтенант обратился к нему и предсказуемо слегка напрягшись от резкости тона. Выглядело это занятно, с учетом что перед этим Аурелиано ускорил шаг, чтобы догнать Руиса - и вот пришлось затормозить, словно ринувшийся было вперед щенок споткнулся о внезапный клац чужой пасти перед собой.

- О, я не... - Начал было он, и уставился на протянутую руку. "Спокойно. Спокойно. Это наверняка просто вежливость. Он точно бы проявил ее, будь здесь например...кто угодно еще! Вот например командор Лазель." - попытался оправдать молодого мужчину стремительно вспыхнувший щеками Лелео. Воображение в ответ издевательски нарисовало образ упомянутого командора (обладавшего фигурой в стиле "мачту гну!") и протянутую ему руку. Аурелиано насупился сильнее, обидевшись на злую реальность бытия. "Спокойнее. Спокойнее. Люди судят по внешности... Сначала! Но я докажу!"

Уставившийся на протянутую ладонь очаровательный аристократ, ухитрился менее чем за две секунды залиться нежным девичьим румянцем, самого застенчивого виду, отчего похорошел просто на глазах - словно юная дева, которая колеблется, принимать ли приглашение от незнакомого мужчины или по чести все-таки пройти мимо, добродетель целее будет? А уж какой проникновенно-пристальный взгляд потом достался Руису!

- Благодарю вас за беспокойство, я хотел пройтись по кораблю перед сном. - Наконец отмер Аурелиано и руку в протянутую ладонь все-таки вложил. Не в женской манере разумеется, вышло нечто вроде рукопожатия - довольно неплохого для мальчишки, но конечно, в разы уступающего крепкой руке лейтенанта. - И выразить вам свои соболезнования...

Отредактировано Аурелиано Джустиниани (2015-03-26 22:30:58)

+1

4

Даже полумрак ночи, едва подсвеченной таинственным мерцанием звезд и воды, не смог скрыть румянец, расцветший на щеках юноши. Совсем не подобающий обстановке румянец. Именно таким показался он лейтенанту, который уже и забыл, какого это - гореть смущением или стыдом. Не было в его жизни несколько лет сомнительных мгновений удовольствия, которые могли бы вызвать этот персиковый цвет, как и не случалось значительных промахов, за которые пришлось бы краснеть и корить себя. Однако, мальчишкой он был знаком с этим жгучим чувством алеющих щек.
Рука в руке оказалась по-детски мягкой, но лишенной всякого намека на неуверенность. Лейтенант двинулся было далее, но слова, слетевшие с губ мальчишки, заставили его недоуменно замереть и, обернувшись, вновь поймать взглядом лицо своего спутника.
- Простите, что?- нет, со слухом у Эрерра было все отлично. Только слишком уж странными, не понятными показались мужчине слова соболезнования. Никаких бед и горестей судьба не преподносила лейтенанту с момента того судьбаносного отказа жеманной Патриции, высокомерной шлюхи, имеющей наглость носить титул своих достопочтенных родителей. Семейство Эрерра хоть и влачило невзрачное, скорее нищее существование, но на здоровье не жаловался ни единый его член. В этом лейтенант был уверен, поскольку несколько дней назад, еще будучи в порту, получил почту из родного гнезда. Так чему же может сочувствовать хрупкий высокорожденный юноша? Неужели, он понимал, что дурной настрой офицера вызван его присутствием в каюте?
Выяснить отношения прямо на палубе им не дали матросы. Жаркий июльский вечер выгнал большую часть людей из тесных душных трюмов и общих кают наверх, под звезды. Неспешный говор нескольких моряков долетел до ушей лейтенанта, а вскоре мерный ансамбль ветра, воды и поскрипывания бортов нарушил дружный смех, идущий откуда-то сверху. Похоже, небольшая стайка солдат и матросов облюбовали верхнюю палубу для какой-то игры. Нет, не к месту здесь строгие нотации и оправдания.
Эрерра уверенно дернул мальчишку за руку и зашагал к спуску в каюты.
- Если вы хотите что-то сказать, будьте добры, скажите это внизу, - он надеялся, что в этот раз голос звучал обычной военной строгостью.
По дороге им попался добродушный боцман. У него, насколько понимл Эрерра, старший пацаненок как раз достиг возраста любопытного щенка. Боцман обладал обширным телом, любил, как и многие моряки жевать апельсиновые корки, надеясь таким образом избежать цинги. Вот и в этот раз, он стоял у входа в камбуз и чистил огромный оранжевый фрукт. Поприветствовав по всем правилам офицера, боцман заприметил его спутника и, сверкнув давно уже не белозубой улыбкой, протянул мальчишке очищенный фрукт.
"Ну точь-в-точь мамаша и ее прекрасный отпрыск", - фыркнул про себя лейтенант, однако, виду не подал и двинулся дальше, не дожидаясь, покуда добрый моряк начнет бесконечные разговоры о своем семействе.
В каюте Эрерра аккуратно зажег лампу. Сколько кораблей пошло на дно только из-за небрежного отношения к огню... Но без него, без уютного света, ночи в закрытом помещении казались тяжелыми и бесконечными.
На самом деле, Виктор уже привык именовать свое морское жилище домом. Здесь были все его вещи: родовая шпага, личная  библиотека, несколько комплектов одежды, принадлежности для письма и письма. Все это умещалось в небольшой офицерский сундук, служащий так же столом, дабы экономить и без того скромное пространство. Кровать представляла собой деревянную полку, намертво вбитую в обшивку корабля. К ней Эррера после первого же шторма приделал два кожаных ремня. Ох несладким оказалось падение пусть даже и с небольшой высоты!
Мальчишке пришлось довольствоваться двумя широкими досками, принесенными из трюма. Сверху был кинут простой, набитый сухой травой матрац, а довершало картину унылой солдатской кровати пестрое лоскутное одеяло. Наверняка юноша привык спать на шелках да ситцах, а посему ночь ему предстояла не слишком комфортная. Можно было даже горошинку не подкладывать...

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-03-27 06:33:58)

+1

5

"Ох, кажется я был прав. У него точно что-то важное случилось! Вон какое лицо мрачное сразу стало. Ну как я не подумал о том, что не следовало говорить об этом посреди палубы? Наверняка он гордый человек, и не пожелает, чтобы что-то настолько личное было выставлено на всеобщее обозрение! А тут я со своими вопросами... хотя я ничего и не спросил - но по одной фразе можно было бы о чем-то и догадаться! Ох, надеюсь нас не слышал никто из матросов или других офицеров! Иначе как я смогу оправдаться? Человека не заставишь забыть обо всем, только потому, что ты раскаиваешься всецело! Но как жаль, что мои тягостные предположения оправдались... Я бы правда, не хотел чтобы в жизни этого лейтенанта случилось что-то дурное - он кажется мне такой симпатичной личностью..." - самым трогательным образом закусив губу в волнении, смотрел на мужчину Аурелиано.

- О, безусловно. Простите мне мою бестактность, я был слишком тороплив и не подумал о том, что не стоит... не стоит... Мне очень жаль. - Попытался как-нибудь загладить свою неловкость юноша, и покорно увлекся следом за Руисом в сторону каюты. Под пальцами лейтенанта было неширокое запястье, горячая кожа и частый, тревожный перебор пульса - словно одно это прикосновение заставило прелестного аристократа впасть в весьма смятенные чувства.

Впрочем, не заставило ослепнуть, так что боцману досталась тронуто-обрадованная улыбка и благодарный взгляд, за которым не применули последовать не менее признательные слова - хоть и несколько торопливые, ведь Виктор не сбавлял шага, а Аурелиано старался поспевать за ним. Что не помешало ему принять дарственный апельсин, непроизвольно предвкушающе облизнувшись. Ну хотя бы, можно было сделать вывод, что мальчишка не особенно-то и высокомерен - иные в этих родах в его возрасте напоминают циничных и надменных стариков, которые считают, что все должны им лишь благодаря обширному родовому древу. А этот боцману за апельсин так улыбается, словно и не против был бы постоять рядом с простым матросом и поболтать о чем-нибудь. А у самого рубашки из дорогой ткани и зажим на воротнике в виде маленького щита, ценой в чье-нибудь офицерское месячное жалование, а то и поболее.

Но они спутились в каюту, в которой уже видны были следы присутствия наглого интервента - небольшой саквояж рядом с постелью, приютившиеся в изголовьи книги, а главное - запах. Все же, когда в давно обжитое тобой помещение вторгается кто-то чужой, это заметно сразу - оттенки ладана, лимона, лилий. Кажется, он стал значительно более ощутимым, чем ранее - словно пропитал каюту за время пока они отсутствовали.

"Он так сжимает мою руку... Я понял! И как не догадался раньше? Наверняка это безотчетное желание ощутить чью-то поддержку! Конечно, он же взрослый мужчина, едва ли ему пристало проявлять слабость открыто. Но если... О, конечно, я войду в его положение!" - гордый своим метким пониманием ситуации, Аурелиано вместо того, чтобы отпустить окончательно ладонь лейтенанта рядом с каютой, только сжал ее крепче, едва Руис закончил возиться с лампой. И постарался посмотреть на спутника самым ободряюще-ласковым образом. "Как это трогательно, что он почил меня таким доверием... Я постараюсь его полностью оправдать!"

- Простите, что упомянул это на палубе, мне следовало бы понять, что нас могут услышать. - Голос юноши был негромок и очень так проникновенен, даже можно сказать - интимен. Лелео придвинулся к лейтенанту поближе, доверчиво заглядывая в суровые глаза и стараясь вложить в интонации побольше понимания, продолжил. - Вашу печаль невозможно было не заметить. Мне так жаль! Я не могу точно предположить, что тому причиной, но наверняка нечто серьезное, ведь вы так мрачны... Ах, если бы я только мог как-нибудь вам помочь, чем-нибудь утешить вас! Я осознаю, что мы едва знакомы, но если вы сочтете необходимым...или у вас появится подобное желание... любое желание! Я, поверьте, буду счастлив порадовать вас... всем чем смогу!..

Отблески лапмы ложились на чуть запрокинутое лицо пастельными оттенками теней, делая образ аристократа всерьез схожим с картиной руки искусного мастера.

+1

6

Мальчик неблагоразумно принялся щебетать, как только они оказались тет-а-тет. В его голосе чувствовалась искренность. Сочувствие и сопереживание, совсем не свойственное отпрыскам знатных и богатых родов, не показались даже рассерженому Виктору излишне наигранными. Однако гнева сие не умалило.
-С чего вы взяли, сеньор, что меня что-то гнетет? - лейтенант развернулся спиной к соседу и без спешки резких движений принялся расстегивать свой мундир, - к тому же, вы слепы в своей уверенности, что настоящий офицер будет делиться своими скорбями и невзгодами с первым встречным, - Руис не стал добавлять "мальчишкой". И так в его словах бурлило раздражение, граничащее с оскорблением. Мундир привычно распрямился на деревянной вешалке. Виктор, не поворачиваясь, стянул простую без изысков рубашку, убрал ее в сундук. До времени стирки оставалась неделя, надо было экономить чистое...
- Оставьте ваше любопытство при себе. Ложитесь спать, - начищенные сапоги и узкие брюки Виктор снимать не стал, а на плечи накинул широкое пестрое полотно из шерсти. Несмотря на жаркий сезон, наверху ночью можно было и замерзнуть. Дежурство Виктора начиналось через час, но он не видел смысла отсиживаться в тесноте каюты. Он поправил широкий пояс с ножнами, взял из сундука початую бутылку хереса и подошел к двери:
- Погасите фонарь, как только ляжете. Станет коли дурно - горшок в углу у двери. Не смею более вас беспокоить.
На палубе соленый запах моря и мягкий шелест волн впервые за день заставили улыбнуться. Офицер занял положенное место на верхней палубе корабля близ грот мачты. Сон к Руису не шел, его увлекли в мир фантазий собственные мысли и воспоминания. До самого рассвета он не сомкнул глаз и, когда вернулся в каюту, без промедления отправился в кровать. Его сосед, как он успел заметить, все еще спал.
С легкой головой и ясным сердцем, Виктор проснулся ближе к обеду. Он напрочь забыл о неприятностях вчерашнего дня, а о мальчишке нежном вспомнил лишь когда глянул на пустую койку рядом. Вероятно, малец не выдержал заточения и убежал глазеть на слаженную работу моряков или позывы желудка поманили его в кубрик. Ничего предосудительного в любопытстве и чувстве голода не было, да никто и не отдавал Эрерра приказа стеречь мальца и не выпускать на свежий воздух. Главное, чтобы у того хватило ума не лезть под руки команде.
Придав себе надлежащий вид, лейтенант поправил рукава на мундире и поднялся из каюты. Погода так же была хороша: слепило солнце, ветер туго барабанил в паруса... Хороший знак, устойчивый и ровный ветер. Быть может повезет и так пойдут хотя бы до Альборана. А дальше, как всегда их будет ждать сезонный шторм. Неласковы берега другого континента к испанским морякам. Его надежды разделил и капитан, уже давно поднявшийся с постели. Они обмолвились дежурными фразами и разошлись, но вскоре Эрерра был им окликнут снова.
- Не ваш ли там мальчонка, лейтенант?
Виктор вздернул голову в указанном направлении и всякая улыбка сползла с его лица.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-03-31 07:37:19)

+2

7

Воистину было тут от чего перестать безмятежно улыбаться - пожалуй, можно было бы предположить, что еще никогда главная мачта не казалась молодому лейтенанту настолько высокой. Все в жизни познается в сравнении - вот если самому туда лезть, это одно дело, а обнаружить почитай на самой вершине, у "смотрового гнезда" своего подопечного, это совсем другая мера высоты!

Особенно если поймать всю мизансцену в именно такой момент - когда этот нежный цветочек дворцовых садов, оленьи глазки и трепетный голос, как раз видимо докарабкался каким-то Божьим провидением до самого верха, и перебросил ногу через бортик. Залихватски так балансируя на перемычке, только и наблюдать с теми еще чувствами, как мысок одной ступни его касается шершавого дерева и как напряжены на миг обрисовавшиеся под плотно прилегающей тканью штанов мышцы на ноге. И кажется, что вот-вот, сейчас будет зловещий "чирк!" на какой-нибудь влажности, баланс будет потерян и вздумавший покрасоваться аристократик закономерно, стремительно и красиво полетит головой вниз.

Если очень повезет - то в море. А если судить по траектории - то аккурат на палубу.

Камзол отпрыск мальтийского рода додумался видать снять, так что неуместно-белую рубашку сейчас самым активным образом теребил бодрый (и напористый) морской ветер. Отчего, с учетом хрупости фигуры мальчишки, казалось что сорвать его с ненадежного насеста будет легче легкого, стоит только ударить воздушному кулаку чуток по-сильнее. И ведь наверняка не в курсе, каким неожиданным и свирепым может быть случайный порыв ветра в открытом море!

О, под руки команде он определенно не полез! Но лучше бы, право, полез.

0

8

- Пресвятая дева... , - с губ слетела то ли молтива, то ли ругательство. Виктор не мог оторвать вглзяд от трепыхающегося флага белой рубашки глупого мальчишки. Не смотря под ноги, благо, палубу он знал как свои пять пальцев, лейтенант рванул к мачте. Как же так?! Неужели у этого отпрыска богатого рода нет ни капли чувства самосохранения? Или это изысканная юношеская месть за вчерашнюю грубость? К делам своим Виктор относился отчень трепетно и не терпел промашек. И если мальчик сорвется, по его недогляду оказавшись на этакой верхатуре, более всего накажет себя сам лейтенант, нежели его начальство. А что начальство? Не было прямого приказа следить и няньчить глупого теленка!
Уже у основания мачты офицер поймал за шкирку юркого босоногого юнгу, поцелованного южным солнцем так, что истинный испанец превратился в мавра.
- Марш наверх, сними сеньора с мачты! - приказ был строг, мальчишка разулыбался. Конечно, он-то проворен и умел, не то что свертсник из дворян. Юнга взял страховочный ремень, коим можно будет прикрепить к опоре неумеху, и, словно обезъянка, ловко орудуя всеми четыремя конечностями, взмыл на мачту.
У Руиса шея затекла смотреть наверх, да и что толку- взглядом падение и смерть не остановишь. Собрав все силы, лейтенант оторывался от захватывающего дух зрелища и быстрым шагом двинулся к солдатам. В конце-концов, у него есть служба!
А юнга гусенечкой взобрался по степлю мачты и уселся рядом с дворянином. О чем они болтали никто не слышал, только ветер, да солнце, но вскоре сеньор, обвязанный ремнем, начал свой спуск. Перед ним неспешно скатывался на палубу юнга, не слишком-то контролируя передвижения своего спасенного.
Лейтенант Эрерра вернулся как раз вовремя: мальчишки спрыгнули на доски, их окружили моряки, сквозь гвалт их голосов высокой нотой вилась счастливая песня Джустиниани.
Виктор не стал лезть в толчею. Сложив руки на груди, он молча ждал, покуда матросы не разбредуться по своим делам, и сеньор "смельчак" не подымет на него свой взгляд. Определенно, чем бы не руководствовался в своем поведении мальчишка, желанием щегольнуть удалью или глупым щенячьим любопытством, он добился шумного внимания к своей персоне. Разве так бы стал поступать порядочно воспитанный дворянин? Да на военном корабле?!
- Вы кажется попутали корабли. Это вам не шлюп прибрежный, а военное судно.
Все, что смог культурного выдавить из себя лейтенант. Иные мысли в голове озвучивать было бы даже при матросах стыдно. И что тут было делать дальше? Конечно, Эрерра мог и сам спустить с мальца штаны и отходить за опасное поведение ремнем по пятой точке. И так бы сделал, если бы Джустиниани не был дворянином. Отличной мыслью было бы сообщить его старшим спутникам о хаосе, произведенным поступком младшего. Но кляузы строчить Руис считал последним делом. Оставалось рассчитывать, что его холодного красноречия хватит, чтобы разбудить в мальчишке совесть и осознание, что мир вокруг - не для его утех.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-04-13 01:57:20)

+1

9

Раскрасневшийся, счастливо блестящий глазами, мальчишка представлял собой зрелище взгляду приятное и раздражающее одновременно. Вот же отсыпает Господь за какие-то неведомые усердия подобным отпрыскам благородных фамилий такую внешность - увидишь в соборе после молитвы, хоть оборачивайся на фрески снова, проверять не сошел ли после твоих горячих вознесений к Небесам ангел, чтобы блаженство утешения стало всеялико полным. А с другой стороны, тяжелый взгляд и холодный тон разбились об эту безмятежную улыбку и лучистый взор, как рокочущая тяжесть набежавшей волны рассыпается о гранитный монолит прибрежного валуна - вместо того, чтобы вспыхнуть и потупить хотя бы взгляд, в осознании неприятностей, которые доставил, Аурелиано разулыбался молодому лейтенанту еще солнечнее.

- Ну что вы, синьор! Конечно, я способен отличить военный корабль от прибрежного. - Не замедилил горячо уверить Руиса молодой аристократ. Да еще и, вдобавок, похоже принявший строгую отповедь не то за шутку, не то за какое-то поверхностное ворчание, иначе отчего бы ему так легкомысленно пожимать плечами и запрокидывать голову назад, чтобы вновь взглянуть на смотровое гнездо?

Прорвавшиеся сквозь завесу парусов солнечные лучи пробежались вниз по белой шее, которую он сегодня не свернул не иначе как по причине того, что оба ангела-хранителя (что его, что Руисов), ныне вытирали честный трудовой пот с благословенных лиц.

- Ваш корабль прекрасен! Я раньше путешествовал только на орденских кораблях, и все что вне них, для меня внове. Но я рад узнать что-то еще - и это утро не потратил даром, поверьте. Уже практически везде успел заглянуть! - Вернув взгляд Руису, бодро сообщил ему юноша. Настолько подозрительно бодро, что кажется, впору обрадоваться, что Руис нашел его именно на мачте. А не побегал по кораблю после фразы в стиле "А кстати, где делся ваш мальчишка?", в то время как оный пол-склянки эдак назад тихо вывалился за борт...

- Ох, простите мне мое поведение! - Спохватился он, но вместо предположительных извинений, последовал ласковый взгляд и это, щенячье-дружелюбное. - Доброе утро, синьор Эррера, надеюсь ваша ночь прошла благополучно?..

И смотрит так, словно соперничающий с холодной грозовой тучей молодой офицер - это лучшее, чем мог порадовать его этот солнечный морской день.

+1

10

"Непрошибаемый". Именно так следовало бы назвать Джустиниани, будь он не мальчиком, а кораблем. Такие как он, ведомые своей наивностью и заблуждением, что жизнь не конечна, рвуться напролом. И да, по первости Фортуна благоволит им, они могут достичь небывалых высот, погрузиться на самое дно океана, выйти целыми из окружения пиратских кораблей! Но именно эта святая уверенность в своем бессмертии и приводит к случайной трагедии: гангрена от легкой царапины, неудачное падение и вжик голова расколота, что кокосовый орех, шальная пуля - и сразу в глаз.
Лейтенант не был трусом, по молодости и сам лез на рожон, но всегда отчетливо понимал степень опасности. Если есть приказ идти в шторм, значит нужно в него идти, но предусмотрев максимум вероятностей и подготовившись к невзгодам, чтобы пройти их без потерь.
Стоило ли напрягать глотку, высказывая этому отпрыску богатеев все, что о нем думает лейтенант? Нет. Эрерра предпочел сохранить лицо и промолчать, в полуха слушая отчаянно визгливый монолог мальчишки. Да, Джустиниани пел дефирамбы "Текле", но это действительно был прекрасный корабль и любой вторил бы его словам. Приятно от этого не становилось.
Когда фотнат слов иссяк, лейтенант молча повернулся спиной к парню, сделал рукой знак идти за ним и двинулся в сторону кают. Хватит. Если мелкий сосед и дальше продолжит рассекать по палубе, словно это песочница у его шикарного дворца - жди беды.
- Я слышал, орденцы проводят день в молитвах и тренировках. Кажется, я ошибался, и это праздный сбор дворян, судя по вам, не отличающих заботы о душе от светской болтовни, - пощечиной сорвались с губ слова, как только оба оказались за дверью в коридоре, ведущей в каюты. Да, лейтенант был зол. Как тысяча чертей, а то и больше. От большей грубости и рукоприкладства его останавливал лишь щенячий возраст мальца.
Скрипнули половицы. Кто-то направлялся к ним снизу. Эрерра вытянулся по струнке и отступил к стене, готовый пропустить матроса, но это оказался один из гостей. "Хороша ложка к обеду", - мелькнула шальная мысль. Такой соблазнительной выглядела идея свалить проблему на того, кто во истину за нее ответственен. Но гордыня не позволила так поступить. Лейтенант лишь поздоровался и пропустил старшего орденца, ни словом, ни делом не выдав своего раздражения по поводу одного из их братии.
Говорить более было не о чем, тем более лейтенанта ждали неотложные дела. Он наградил мальца суровым, ледяным взглядом и вышел вон на палубу.

+1

11

Старший орденец прошел мимо, спокойно поздоровавшись в ответ, хоть и обернулся потом на миниатюрную процессию, провожая ее куда более внимательным взглядом. Вот уж точно - чтоб не было беды, проверяй не только себя, но и свои хвосты - а стоило только посмотреть на то потерянно-огорошенное выражение лица, которое прочнопоселилось на физиономии дворянского щенка, чтобы понять, что "Не все так ладно в Датском королевстве" размером с одну личную каюту. Впрочем, ни тормозить обоих, ни окликать лично Виктора мужчина не стал - брат Джулиан подошел в каюту несколько позже, разумо полагая застать там одного лишь Аурелиано.

В конце-концов, надо же было хотя бы бегло собрать сведения по палубе о том, что именно могло привести к такому занятному расположению эмоций между воспитанником и его опекуном на корабле? Брат Джулиан являл собой почти канон хрестоматийного рыцаря Мальтийского ордена - это был красивый южанин с умными зелеными глазами, и с лицом и статью, которые словно определяли его вперед любых произнесенных слов. От него веяло странной силой - не грубой и грузной, но гибкой и молниеносной. Язык, впрочем, у брата Джулиана был подвешен достаточно хорошо, чтобы не вызывать удивления, отчего это в по сути, кажется, дипломатическую миссию послали исключительного вояку - посему собрать необходимую картинку из паззлов ему не составило труда.

...а все, что он недобрал сам, на него практически сразу покаянно вывалил сам Аурелиано.

В целом, стоило отметить, что воздействие на сероглазую занозу в чувстве ответственности младшего лейтенанта было произведено зело благое. Некоторый перегиб конечно ощущался, но если исходить из уже замеченого ранее рьяного характера мальчишки, то это была меньшая из бед, которые могли бы преследовать Руиса.  Отсидевшись в каюте с книгой, непоседливый "дитенок Господень" стал выходить на палубу чуть ли не исключительно под вахты Руиса. Порой доходя до презабавных ситуаций, когда он бдительно сверялся с местонахождением младшего лейтенанта, и занимал такую позицию, чтобы иметь возможность быть замеченным при певом же оглядывании. И нет бы молчал, или хотя бы пытался делать это незаметно - так ведь с серьезным лицом пару раз обьяснил, что не желает беспокоить "доблестного офицера", чем спровоцировал заметное увеличение количества смешков за спиной младшего лейтенанта. Кажется, мысленное и не раз произнесенное "нянька" порой воплощалось в реальность...

Впрочем, на месте мальчишка не кис - стоял с книгой, махал мечом, общал матросов (даже от перил при этом держась на почтенном растоянии, словно барышня от грязных конюшен). Старшее поколение орденцов только посмеивалось в кулак порой, и могли быть все подозрения о том, что у них заключено пари с остальными офицерами - очень уж с интересом порой шло наблюдение за "младшим лейтенантом Руисом и его хвостом". Впрочем, тот факт, что Аурелиано зримо получал опыт понимания, чем именно занят на корабле его младший лейтенант, их кажется вполне устраивало. Куда и как разворачивать мальчишку в момент ночных вахт, явно было оставлено на совести самого Руиса.

Зато можно было получить взаимовыгодный опыт - не падать на собственную постель, предварительно ее не проверив (иначе был шанс что внезапно подареная "Очень интересная!" книга опять попытается врезаться твердым уголком куда-нибудь под глаз), пробуждение с ощущением намертво прилипшей к подушке пряди волос ("Это шоколад... Разве вы его вечером не нашли?..") и стойкости к "случайным, совершенно незаметным" взглядам поверх книги вечерами. Хрен бы с взглядами, так к ним же стабильно прилагались еще и такие поникновенные вздохи!

Дни катились, словно волны, покачивая корабль то в розовато-зеленых оттенках рассвета, то погружая в императорский пурпур закатных красок. Попутный ветер бодро гнал вперед, так что появившийся на горизонте порт был скорее уже предполагаем, чем давно ожидаем. Паруса других кораблей, шум и гам крупной гавани, погрузка и разгрузка, знакомая, незнакомая и полузнакомая речь со всех сторон, и словно спрут, тянущий чуть ли не к поручням кораблей свои длинные пестрые лапы рынок.

+1

12

Мерный ход корабля,уверенно разрезающего килем невысокие волны Средиземного моря, приносил покой и усладу душе лейтенанта. В такие моменты, когда кроме тихого говора мачт и парусов не было слышно ни единого звука, Руис чувствовал себя совершенно счастливым и умиротворенным. Здесь, именно здесь его место и ни что на свете: чин, замок, богатства или даже женщина, не смогли бы заменить ему мудрое спокойствие любимых вод.
В это путешествие лейтенант как никогда оценил одиночество на дежурстве. Только здесь его не преследовала рыжая макушка вверенного ему мальчишки. Хотя по первости юнец-мальтиец и рвался вслед за лейтенантом, несколько суровых внушений свели его попытки к минимуму. Теперь лейтенант лишь изредка чувствовал на себе внимательный, чудо, как надоевший за долгие дни в одной каюте взгляд восторженно-влюбленных глаз. Влюбленных? А как иначе можно было истолковать все мелкие пакости, кои творил мальчишка: то сладости в кровать старшему сунет, то книжку забудет, опять же почему-то не в своей кровати! Нет, Руис и не могу подумать, что его спутник таит в душе греховные мысли, в его похожем на ангела личике читались обожание и восхищение иного толка. Так боготворят кумиров, которым до тебя и вовсе дела нет.
Кстати, о деле. Чем ближе оказывались они к точке назначения, тем больше суеты возникало на палубах, и тем больше требовалось внимания руководящего состава. Нужно было все подготовить к высадке и выгрузке, обеспечить безопасность грузов на момент их явления на сушу, перетрясти и пересчитать собственный фураж, чтобы не оказаться без жизненно необходимых вещей на обратном пути. Уже у входа в гавань Руис приставил мальчишку ставить галочки на списке продуктов, полностью вверив его коку, а сам был освобожден, наконец, для спокойной работы.
Он так увлекся делами, что о рыжем поганце вспомнил лишь когда пассажиры принялись покидать корабль. Руис поднял взгляд от бумаг, прищурился, спасая глаза от нестерпимо палящего южного солнца, выглядывая средь статных фигур мелкую знакомую. Никого? Лейтенант моргнул раз, два... Рыцари шагали, болтая о своем, словно и не заметили пропажи в их рядах.
Руис закусил губу, рассеянно озираясь. Он мог дать знак одному из своих подчиненных, охраняющих трап, задержать гостей, но что, если мальчишка по привычке своей просто убежал одним из первых? А если он все еще в трюмах вместе с коком ведет учет, а рыцари просто решили скинуть обузу в обратный путь? Нет, так дела не делаются. Лейтенант всучил своему помощнику бумаги и пулей метнулся к трапу. Он запыхался, но успел догнать гостей уже на причале.
- Сеньоры, прошу простить за беспокойство, но кажется, я не вижу среди вас сеньора Джустиниани младшего, - Эрерра судорожно соображал, что следует сказать следом, и нутром чуял, как глупо он сейчас и растрепанно выглядит.

+1


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Прошлое и будущее » Вождь краснокожих