Кровь и кастаньеты

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Альтернатива » "По ту сторону зеркал"


"По ту сторону зеркал"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Рамон Сангриенто и Тиаго Батиста
Время: ~ май - июнь 1747 года.
Место: Главное поместье семьи Хименес
Предполагаемый сюжет: Давайте представим на минуту, что дон Адэлберто был настолько дальновидным и рисковым человеком, что взялся на дрессировку двоих, а не одного только Рамона. Они разные на вид, на темперамент, на привычки, но... при этом бешено, категорично похожи! Насколько же?
Очная ставка. Перевезя из дальнего поместья Тиаго, дон Адэлберто послал за своим верным псом Рамоном. Решив познакомить сотворенные им "оружия" друг с другом. Ведь им еще предстоит работать вместе. Именно эту веселую новость и сообщает сеньор Хименес Батисте и Сангриенто. А после, свято уверенный в правильности их воспитании, опрометчиво позволяет себе оставить дрессированных животных наедине.
Одна комната. Дорогой сердцу декор и любимые вещи... Все ли успели с ними попрощаться?

0

2

День выдался вполне себе обычным. Прекрасное утро, которые сегодня начало довольно рано – с восходом солнца – нужно было выполнить поручения дона Адэлберто. Уже по устоявшейся привычке, раз больше его услуги не требовались, Ра со спокойной совестью пошел тренироваться в фехтовании. Где-то на середине территории  была подготовлена площадка. Неиспользуемый барак, в котором хранилось в своё время зерно, а в другое время что-то из старых инструментов слуг. Сейчас здание полностью предоставлено для тренировок пса.
Правда, тренировка не прошла гладко, Ра всё время тревожила какая-то мысль, какое-то ощущение и он никак не мог её уловить.
Проведя особенно паршивую сегодня разминку, Перро вышел из здания и по устоявшейся привычке лёг на землю, в сочную зеленую траву. Солнце тут же скрылось за тучей, напоминающей собачью голову. Только злую и раскрывшую пасть.
«К чему бы это…?»
Еще примерно с минуту трава была под гнётом тела пса. Ра поднялся и отряхнулся, поглядел по сторонам, считая, что его только что позвали. Из фруктовых деревьев, закрывающих здание от остальной территории, бежал мальчишка и махал рукой. Пёс улыбнулся, поняв кто это – сын местной кухарки. Смышленый малый и недурен собой. Когда подрастет, от девок не будет отбоя. Или от молодых людей, как бы между делом подумал Ра, ухмыляясь себе под нос, когда мальчишка, запыхавшийся и красный как рак от бега, стоял, согнувшись, и пытался на пальцах передать послание. Не получилось. Ра спокойно и выжидающе смотрел на пацана. Тот отдышался и встал в полный рост – метр с шапкой.
- Вас дон Хименес зовет, дон Сангриенто.
- Рамон.
- Что? – мальчик немного опешил, не понимая, где он сделал ошибку.
- Зови меня Рамон. Я не дон. Эту глупость не смей даже говорить при настоящем доне. Доне Адэлберто. Вмиг выпорет – если сначала он смотрел на него с легкой насмешкой, то теперь был серьезен. Ра был псом, а не членом семьи, чтобы к нему обращались «дон».
- П-простите... сеньор... Рамон.
Ра тут же улыбнулся, как ни в чем не бывало, потрепал того по черным непослушным волосам и двинулся в сторону главного здания. В кабинет его хозяина.
Личный слуга главы семьи встретил возле крыльца, что само по себе было удивительно. Он никогда не «опускался» до того, чтобы исполнять поручения, как «встретить и проводить» лично, если это не касалось высоких гостей. За Рамоном он всегда отправлял кого-то. Было всего несколько случаев, когда этот холеный мужчина был послан за псом. И все эти разы Ра помнил наизусть, ведь они меняли его жизнь, вносили в неё свои коррективы. Такие резкие.
Камердинер провожал Рамона и пока они шли, мужчина нервно шагал, печатая шаг, оглядывался на пса, вздыхал и в конце концов не выдержал.
- У вас не было братьев или сестер, Рамон?
Наёмник сдвинул брови, подозревая очередную издевку в свой адрес от этого человека, впрочем, он их пропускал мимо ушей.
- Насколько мне известно, я был единственным ребенком у моей матери – пусть он и пробыл с ней всего шесть лет, прежде чем его отдали дону Хименесу.
- Может быть брат-близнец? Или просто двойняшка? Рамон, неужели вы не помните?
- Что случилось, Виторио?
Слуга всплеснул руками, мол, от глупого слуги ничего другого, и ожидать нельзя было – даже не помнит своих родственников. Ра подозрительно следил за каждым его действием, уже предполагая, что вызов пса на ковер к хозяину и нервозность камердинера связаны. Да такой толстой нитью, что протяни руку и это окажется канат. Виторио сам вошел в кабинет, объявив, что он привел Перро.
- Впусти его.
Виторио откланялся, чтобы принести любимый крепкий чай для дона и лекарство, которое в последнее время старший Хименес пил часто. Ра прошел и встал напротив рабочего стола. Дон Адэлберто был занят и махнул рукой, приглашая присесть и подождать, пока тот закончит с бумагами, которые нужно было срочно подписать. Виторио принёс чай с лекарством и удалился.
Ра присел в ближайшее кресло и, в который раз, начал оглядывать кабинет. Общее впечатление было приятным . Лепнина на потолке и камине хорошо сочеталась с общей обстановкой. Картины, что были развешаны по всем четырем стенам, отображали морские берега Кордобы, а одна, над самым креслом, изображала главную улицу с храмом. Единственное, что здесь было странным, это ощущение: помещение было большим, можно сказать огромным, но как только в нём оказывался сам дон Адэлберто, кабинет словно уменьшался. Вот и сейчас, этот человек сидит за своим рабочим столом и ничего не делает, кроме как водит пером по бумаге, а у Рамона уже ощущение, что этот могучий лев заполонил собой всё вокруг. Пёс засмотрелся на того, кто его лично дрессировал, давал задания и советы. Дон поднял глаза от бумаг, явно почувствовав, что на него смотрят, и их взгляды встретились. По спине пса побежали мурашки, он почувствовал себя нашкодившим щенком, что стоял тут перед матерым зверем. Хименес властно скользнул по лицу, затем по одежде своего пса.
- Застегнись.
Ра мгновенно, но не резко, потянулся к пуговицам и застегнул их все, кроме последней. Поправил манжеты, поправил камзол и успокоился.
- Я хочу тебя кое с кем познакомить. Он должен прибыть с минуты на минуту – кто именно должен прибыть дон решил не уточнять. Ра лишь пожал плечами на это.
И вот тут началось самое интересное. Пёс почуял, не увидел, а именно почуял, что приближается что-то до боли знакомое. Дверь открылась и Виторио впустил в кабинет человека. Медленные, но уверенные шаги, наглая ухмылка на лице, насмешливый и прямой взгляд. Ра встал, не из-за воспитание, которое влил в него дон, а инстинктивно. Второй, как видно, тоже что-то такое заметил в Перро, потому что они одновременно выдохнули, затем вдохнули и сделали пару шагов по кругу, словно два диких зверя, которые вот-вот начнут кружить, решив выяснить кто же из них здесь лишний. Перо с легким шумом легко на бумагу. Этот звук, словно удар хлыста охладил обоих и они помедлив с секунду, повернулись одновременно к своему единственному хозяину.
- Рамон Сангриенто – Тиаго Батиста – небрежным движением руки в сторону то одного, то другого человек, повел дон. – Вы моих два творения. Вершина. Оба моих дрессированных зверя – слова дона Адэлберто разливались сладким нектаром и в тоже время от них шла опасность. Словно вся власть мира собрана в руках этого человека. И если он захочет, то одним сжатием кулака уничтожит два мира – Рамона и Тиаго.
Два зверя повернулись лицом друг к другу, они одинаково ощутили силу своего хозяина, одинаково внутренне подобрались, готовые выполнить любой приказ. Вот только в их взгляде, что был направлен на другого читалась еще и ненависть.
Два непохожих с виду, но таких одинаковых по ощущениям. Ра прищурился, пытаясь понять, что его так настораживает в этом... звере. Молния, вспышка его осенила.
«Он – это искаженный я? Черт возьми... словно себя вижу»
В псе клокотала ярость, смешанная с желанием сначала схватить Тиаго, подчинить его, привязать, сломать, а после разорвать.
- Вы будете работать вместе. В паре – дон Адэлберто наслаждался представлением, он видел их ненависть друг к другу и прекрасно понимал, что они не убьют. Не получится. Жизнь ему подкинула отличные экземпляры – оба сильные, выносливые, знающие своё место и свой долг. Ох, как же он доволен, что в своё время не убил их, когда была такая возможность. – Прекрасные наёмники моей семьи. Телохранители меня, моей невестки, моего нерадивого внука и... секретов семьи – дон хотел продолжить свою мысль далее, но его прервало ржание лошадей и звук кнута за окном. При последнем двое стоявших людей повернулись к окну на такой знакомый звук. Хименес улыбнулся одними уголками губ, прекрасно понимая, отчего они повернулись.
«Прекрасная дрессировка»
В карете, что прибыла, был важный для дона Адэлберто человек, который обеспечит поставки вина на юг Франции.
Глава семьи посмотрел на часы, покоившиеся на столе, затем встал и прошел к дверям. Двое сопровождали его.
- Точен, как день. Рамон, Тиаго. Предоставляю вам время познакомиться друг с другом более близко. Виторио проводит вас до комнаты, там мы и дождетесь меня. Мне нужно с вами обговорить некоторые моменты – камердинер расторопно распахнул дверь, выпуская в коридор дона. Звери неотступно следовали за ним, даже не замечая за собой, как они слаженно действуют, как чувствуют движения и подстраиваются друг под друга. Аристократ это всё прекрасно видел и чувствовал, ему не нужно было смотреть на них. В который раз убедился, что не прогадал с этими двумя. Дон самолично (что неслыханно) распахнул двери одной из комнат в конце коридора, впустив зверей внутрь.
- Дождитесь моего прихода – строго наказал и ушел под удивленный взгляд своего слуги, который только и успел, что захлопнуть дверь и умчаться дальше, служить.
А двое – Рамон и Тиаго, оба дикие, но верные, остались комнате...

Отредактировано Рамон Сангриенто (2015-04-11 10:43:07)

0

3

Осторожные перекаты с пятки на носок глушили силу и звук уверенного шага. Отчего слуга, провожатый Рамона, не сразу обнаружил присутствие ожидаемого гостя, а лишь после того, как тяжелая широкая ладонь легла на его встревоженное плечо. Виторио встрепенулся и порывисто обернулся. Спокойный, но заинтригованный предстоящим знакомством взгляд черных глаз с интересом разглядывал его взволнованное лицо. Да вот только не на этого человека предстоит проявлять впечатление, так что стоило поберечь силы и настрой.
Именно этот камердинер встретил неизвестного поместью четы Хименес чужака полчаса назад. Устроил мини-экскурсию, которая заключалась больше в указаниях куда ходить, чего делать и трогать не стоит, а вот созерцать красоты садов и, земель и домашней утвари поместья не возбранялось.
Ощущение увесистой руки на плече слуге не понравилось, но он не посмел противиться тому жесту, да только скорее подался к двери, чтоб распахнуть ее и избавиться от нагнетающего атмосферу молчаливого гостя.
На этот раз Батиста своей походкой чеканил каждый шаг. Он уверенно вздернул подбородок и намеренно напустил в черты лица немного надменности, да долю снисходительности с каплей наработанного высокомерия. После чего решительным шагом ступил через порог кабинета.
Мини экскурсия с камердинером закончилась неожиданно, как только мужчины приблизились к саду, скрывающему за своей густой зеленью не первой свежести барак. Взгляд пал на фигуру человека, что только что покинул здание и неспешно шагал по мягкой, приятно прохладной траве. Сердце Тиаго ёкнуло в преддверии чего-то интересного. И он не посмел отвернуться, да только завороженно следил за дальнейшими действиями мужской фигуры. Сердце ёкнуло еще раз и по телу пробежала приятная посыпь волнения, откликаясь легким покалыванием в каждом кончике пальцев рук.
- Благодарю за сопровождение, Виторио. Дальше я доберусь сам. - Кивнув с улыбкой слуге, Тиаго лишь скользнул по нему взглядом и снова с нескрываемым интересом, как волк на охоте, уставился на интересующий его объект наблюдения. Батиста даже не сомневался, что этот крепкий молодой человек - никто иной, как именно тот, чьими талантами и способностями попрекали еще юного Тиаго, ставя в пример, как недостижимого и неприкасаемого Бога, откровенно сравнивая, сопоставляя. Вынуждая и без того яркое проявление самолюбия молодого человека бороться за похвалу и признание еще сильней, на пределах своих возможностей, с каждым разом выдвигая новые вершины перед собой и безукоризненно их покоряя. Это и есть именно тот человек, ненависть к которому так старательно прививали своими упреками, давлением на чуткое самолюбие, создавая из дикаря новое, опасное творение как живое неповторимое оружие по чужому несуществующему подобию.
И вот сейчас, в этом душном кабинете, изнывая от жары и напряжения, они стоят друг напротив друга. Столь похожи и столь различны. Надменный проницательный взгляд каждого из них блуждает по ладной фигуре потенциального соперника, в поисках прорех, слабых мест, прикрытых тонкой "броней" болевых точек, куда стоит давить для ущемления свободы другого. На будущее. Будущее, в котором рядом, в одной с ними комнате нет дона Адэлберто, нет посторонних, нет свидетелей открытых проявлений ненависти. Где есть лишь два искаженных отражения друг друга, переполненных желанием испытать на прочность чужую шкуру. Проверить. Попробовать на вкус ее терпкость, твердость и стойкость. Потрепать, оценивая решительность к действию и напор. Произвести дегустацию способностей. И познать сорт крепкого красного напитка, неумолимо бегущего по чужим венам.

"В паре?" - слова Дона прозвучали в тесном кабинете, но настолько громко и четко, что своим лишь значением как оглушительный выстрел пистолета пронзили слух Батисты, оставляя после себя возмущение, внутреннее сопротивление и звенящую пустоту. Тиаго был готов на многое: отдать свою никчемную, хотя и очень ценную для него самого жизнь за Дона Адэлберто, выполнять его причудливые капризы, поручения, прикрытые занавесью таинственности задания, но чтоб работать с... ЭТИМ зверьем!... Взгляд чужака испепеляюще пробежался по ладной фигуре Рамона. ...Нет, на это Батиста не подписывался! Такого уговора не было! Но оспорить приказ он не посмел, хотя внутри бушевало разрывающее  возмущение и недовольный внутренний "ребенок" грозно размахивал деревянным мечом, то и дело разрубая прирученного зверя пополам.

- А здесь недурно. - Вымолвил чужак, разглядывая неповторимый интерьер, красивые тонкой работы вазы, чутко прорисованные неизвестным для "волка" художником картины на стене, резной массивный стол, явно скрывающий за своими габаритами множество тайников.
Тиаго осторожно потрогал мягкую спинку сиденья кресла. В его распоряжении такой аккуратной мебели не было.  Интересно, каково оно? Жестче и грубее его твердой кровати? Или настолько мягкое и удобное, что никогда больше не захочется покидать его обтекающее тело удобство? Чужак не сдержался. Не посчитав нужным спрашивать разрешение у Рамона, он опустился в кресло и спустя доли секунды блаженно растворился в нем, прикрывая от удовольствия глаза. Потратив несколько часов поездки верхом, он впервые расслабился, чувствуя, как каждая мышца в его теле отдает свое напряжение, сменяя его на абсолютное спокойствие. И мужчину склонило в сон. Вот только спать сейчас, рядом с этим зверем не стоит. Есть очень ощутимая возможность не проснуться. Поэтому Батиста снова ухватившись взглядом на будущего партнера по работе, не позволил себе полностью окунуться во влекущее тело блаженство.

0

4

- А здесь недурно.
Это первая фраза, которую Рамон услышал из уст новоприбывшего гостя. Вернее это оказался второй воспитанник или правильнее даже сказать – второй дрессированный зверь. Но пёс ли? Дон Адэлберто не упоминал о нём ни разу за всё время обучения. Тиаго нагло уселся в кресло, разве что ноги не положил на столик. Ра же огляделся, выделяя драгоценное убранство комнаты – кое-какие предметы роскоши дон выбирал в присутствии тени - Рамона, показывая ему некоторые из понравившихся вещей. Например, эта картина, изображающая море и один из кораблей семьи Хименес, стоила немалых денег, а вон тот столик был еще времен Леонардо да Винчи. Антиквар уверял, что мастер самолично писал на нём свои дневники. Это, конечно же, была брехня, но вот столик действительно был таким старинным, каким его представлял продавец. Вся комната была наполнена дорогими вещами, воспоминаний в них еще не так много от новых хозяев, но вот денег они стоили не малых.
Ра усмехнулся криво, затем повернулся к Тиаго, так его, кажется, звали. Взгляд новичка блуждал по интерьеру, казался обманчиво ленивым и отстраненным, но Рамон знал, чувствовал, что это была лишь уловка. Пёс бесшумно подошел ко второму креслу, которое стояло напротив, присел в него и, оперев локти в подлокотник, скрестил кисти в замок, а ногу закинул на ногу, поглядывая, с виду насмешливо, но внимательно на второго зверя. Их разделял тот самый старинный столик. Оба молчали, оба смотрели друг другу в глаза, изучая оппонента. Оценивали внешний вид, мышцы, что проглядывали под одеждой, осанку, как будущий напарник сидит, как смотрит и как осматривает незнакомое помещение. Ра пытался понять, что же дон Адэлберто вложил в Тиаго, какие качества, какие черты, как его воспитывал. Но, естественно, этого вот так сразу не поймешь, не познаешь – для этого нужно побывать бок о бок с человеком, вместе выполнить задание, пообтереться. И пока такой возможности не предвиделось.
Размышления о личности наглого зверя - кстати, кто он? - прервали слуги, посланные Виторио, и принесшие всё необходимое для утоления голода и жажды животных – запеченное мясо козла, овощи, большая тарелка с фруктами, а так же одна бутылка вина. Ра тут же подметил, что всё было в меру. Обычно подобное небольшое количество пищи дон посылал перед заданием. Значит, у них еще появится время для того, чтобы узнать друг друга. Слуга, еще совсем молодой парень, лет восемнадцати, ставивший тарелки, с опаской посмотрел на Тиаго, затем с еще большим страхом на Рамона, нервно поставил им тарелки, приборы и бокалы. Второй парень, что держал большой поднос, метал заинтересованный взгляд с одного на другого, но встретившись глазами с Ра, тут же, чуть испуганно, отвел их и когда все блюда были убраны с подноса, мгновенно поклонился и, широко шагая, вышел из комнаты вместе с другим, хлопнув дверью несколько сильнее, чем требовалось. Пёс лишь усмехнулся мысленно на это поведение, он прекрасно знал, чем оно обусловлено. Отпив немного вина, оценивая, что бутылка взята из личной коллекции дона Хименеса, принялся за обед. Нож был довольно остер, его лезвие очень хорошо разрезало мясное блюдо. Интересно, оно будет так же резать горло Тиаго? Псу безумно хотелось дотронуться до кожи на его горле, сжать эту шею, учуять её запах, посмотреть в глаза, когда жизнь будет покидать тело, дотронуться губами до... Ра скривился, ругаясь про себя и не понимая, что нашло на него.
- Откуда же дон Адэлберто вытащил такого безродного пса, как ты? – Ра с хищной и наглой усмешкой, уставился на Тиаго, понимая, что вопрос про происхождение заденет кого угодно. – Ты не подумай, мне действительно интересно, где он такого подобрал. – Мысленно наёмнику было бы полезно понять, откуда появился этот человек. Ненависть постепенно улеглась, дав место трезвому расчету. Еще раз скользнул взглядом по фигуре зверёныша оценивающе. Крепкое телосложение, значит, тренируется много, взгляд цепкий, внимательный, кожа на руках грубая, хоть и ровная, занимается с холодным оружием и явно не только с рапирой или шпагой. Действительно интересный. Работать в паре? Нужно быть внимательным и осторожным.

0

5

Только из коридора послышались неосторожные шаги, тихие разговоры переговаривающихся людей, ранее овладевшая Тиаго физическая расслабленность мгновенно сошла на "нет", уступая место незаметной внимательности и готовности.
"Но чего, собственно, опасаться в этом светлом ухоженном поместье, да еще в самом начале жаркого дня? Глупости. А за глупости лишний раз волноваться не стоит. Ведь в имениях Хименес и так достаточно всякой охраны, да еще и присутствие этого прирученного дикаря оттолкнет любого мало мальски нацеленного сотворить зло чужака." - Подумал Батиста, косо уставившись на Рамона, но при этом продолжая вслушиваться в происходящее по ту сторону двери, слабо улавливая и различая отрывки слов.
Хотя кто именно из них двоих действительно прирученный дикарь, Батиста не желал размышлять, будучи уверенным, что сумел доказать собственную покладистость и готовность выполнять вверенные ему поручения. Умел ладить с новыми людьми и всегда охотно шел на контакт, не смотря на то, что никаких приятных чувств притянутая за уши коммуникабельность ему не приносила.
А что может этот пёс? Вот это еще предстояло узнать. О его сумасшедшей верности главе семьи Тиаго наслышан от своего наставника, проповедовавшего верность, послушание и что-то еще, мало интересующее будущего наёмника. Наслышан настолько, что казалось, будто знает об этом человеке совершенно все. И настолько хорошо прочувствовал его, понял, что сумел даже нарисовать этот волевой образ в своем воображении, абсолютно точно, вплоть до мелочей в движениях, выражении мимики, взгляда... Вот только теперь придуманный образ как-то не состыкуется с действительностью, сидящей по ту сторону стола. У живой версии Рамона грубоватые черты лица все же мягче, взгляд более напряженный, плечи немного поуже, а рост... пониже что ли. Зад... а нет, тут как раз тика в тику как нафантазировано. Последняя мысль заставила Батисту улыбнуться, и он обернулся в сторону входа.
Дверь распахнулась. В следующую секунду наперегонки со слугами в комнату ворвался возбуждающий звериные инстинкты запах потрясающей еды. Приятно защекотав рецепторы обоняния Тиаго, аромат предстоящего пира мгновенно возбудил аппетит проголодавшегося мужчины. Он только сейчас почувствовал, как в желудке неприятно жжет от пустоты. И кажется, не ел уже целую вечность, с раннего утра - уж точно. А совершенная им дальняя поездка из одного имения в другое выжимает последние соки и силы.
Батиста замер в предвкушении. Явное ощущение голода в сочетании с запахом хорошей еды пробудили залежавшиеся в памяти воспоминания. Воспоминания о том, как его едой были лишь объедки с чего-то стола, собранные в подворотнях богатых домов, таверн. Объедки, которые порой приходилось с дракой отнимать у дворовых собак, с боем вырывать у чумных крыс, чтоб иметь возможность прожить еще сутки, двое, трое, пока не найдет более подходящую пищу. Или повезет поймать рыбу из чужих сетей, когда - украсть немного сырого картофеля, других овощей с прилавков на рынке. Или наворовать в драную рубашечку спелых фруктов из хороших садов, пока хозяева не спустят своих псов на маленького воришку, чтоб больше не появлялся. А он появлялся, трудно уйти с кормящего места, особенно, когда будущее твое неизвестно, а хозяева других садов давно завели сторожей собак. Но тут ведь что - главное, чтоб ноги были быстрыми, а руки были ловкими, тогда не будет жгучей любви плеток с твоей спиной, не приложится ничья тяжелая рука к твоему лицу и ни одна псина не перегрызет тебе глотку, настигнув неопытного атлета. Также он помнит свой "пир", когда счастливилось стащить в прилавка свежую булку, буханку и надоить немного козьего молока, у отбившейся от стада козы, пока не особо ответственный пастух кемарит в теньке на мягонькой прохладненькой травке...
Брюнет заметно помрачнел, но отгоняя неприятные воспоминания, еще раз с блаженством втянул полные легкие приятного аромата еды и облизнулся.
Когда-то, на изломе голодного бездомного детства Тиаго, этому маленькому беспризорнику Дон Адэлберто предложил съесть всё, что только пожелает. Будущий воспитанник, после долгих голодных месяцев бродяжничества, наелся до икоты, до боли в животе, а после, без всяких лишних мыслей и раздумий согласился на все условия проживания под опекой Дона. С тех самых пор он никогда не позволял себе съесть лишнего, справедливо считая, что плотный прием пищи заметно снижает внимательность, собранность, а в приправу с ароматным вином так и вовсе расслабляет тело, добавляет безразличия в мысли и заметно снижает способность к самозащите, чем потенциальный противник несомненно воспользуется.
"Все же какая разная жизнь там - за оградой и здесь. - Тиаго вздохнул, выглядывая в окно и устремляя взгляд за кованные ворота. - Там ты - животное. Борешься за свою жизнь, грызешь других, чтоб выжить самому. А здесь... - он немного замялся. Машинально взглянул на Рамона и неоконченная мысль скользнула дальше. - И здесь животное, лишь прикрытое личиной человека.
Слуги освобождали свои подносы, а Тиаго им приветливо и благодарно улыбался, понимая их труд, оцениваю их работу и заботу. Вот только вместо ответных улыбок, пусть даже натянутых и лживых, как обычно слуги приветствуют своих господ, он вычитывал в напряженных озабоченных лицах тревогу с откровенным недоверием, приправленные холодящим страхом.
"...Неприятно, когда столь милые и необходимые в хозяйстве люди встречают тебя по чужим "заслугам" - думал Батиста, закидывая в рот ягодки винограда и провожая взглядом дерзко уходящих слуг. Но раз ему жить в этом поместье, подстраиваться под местные правила, то он уже придумал как именно воспользоваться данной ситуацией. Нужно просто немного времени и пёс пожалеет, что внутренний круг работников поместья он не замкнул на себя.
Нежная, сладковатая виноградная мякоть, разрываясь под давлением зубов отдавала весь свой сок, вызывая еще больший аппетит у голодного чужака. Тиаго притянул к себе тарелку с едой и вооружился как положено вилкой и ножом... вместо того, чтоб схватить этот сочный шмоток печеной козлятины и по-звериному впиться в него зубами, отрывая кусочки пропеченой плоти, пропустить ее через мясорубку зубов и насытиться этим превосходным вкусом, глотнуть немного вина и перебив вкус мяса, отведать полезных овощей и фруктов. Но приличия такие приличия... Главное вспомнить, чему тебя учили и постараться не забывать. Итак. Качественно скрывая свои порывы желания напасть на все кушанье сразу, Тиаго отрезал небольшой кусочек мяса, ровно такой, чтоб аккуратно помещался в рот и подцепил его вилочкой. Изображая самую что ни на есть из себя цивильность, осторожно поднес его ко рту, но положить в него так и не успел, как замер и ошалело уставился на Рамона, не понимая то ли ослышался... а нет, не ослышался.
В голове будто щелкнул переключатель. Батиста тут же забыл о голоде. Нож и вилка чуть не вывалились из его мгновенно похолодевших рук, из которых кровь, кажется, отступила и прилила в голову, поднимая от наплывающего бешенства волоски на черной макушке мужчины. Взгляд черных глаз запылал вновь овладевшей им ненавистью. Сжатые тиски зубов слышно скрипнули, желваки напряглись. Дыхание стало тяжелее и участилось. А по спине пробежала колючая волна неприязни и агрессии, оставляя после себя липкую испарину.
За доли секунд Тиаго вспомнил, как за подобное высказывание искалечил здоровяка в таверне, переломав ему ногу и руку, сломав челюсть и отсчитав два лишних ребра на сдачу за неприятные слова. И сейчас он не понимает себя, не может понять, почему тарелка с мясом, из которой Рамон вилкой клюет сочные кусочки, не одета на эту черную голову напыщенного ублюдка?! Что ее осколки не ударяются со звоном о его кувшин на плечах. А вилка и нож не торчат слаженной парой из черных надменных глаз. Быть может от того, что в сухом жарком помещении все еще витает почти неуловимое ощущение присутствия рядом Дона Адэлберто? Да, оно значительно портит вкус возможности рассчитаться с псом по особой любви.
От столь откровенной невоспитанности, которую Тиаго никогда не позволял себе даже в отношении слуг (быть может, всему виной как раз таки уважение, то самое, которым Рамон на данный момент пренебрегал, грубо указывая новичку свое место, отсутствующий статус и абсолютную неважность существования), потерял дар речи. Вспыхнувший гнев затмил сознание и тяжелой пеленой медленно сползал со смуглого лица мужчины. Ничего гениального и язвительного в ответ Рамону Батиста не смог придумать, отчего его зависание перед ответом продлилось добротных десять секунд. После чего, медленно выдохнув он опустил нож и вилку с нетронутым кусочком мяса на тарелку и залпом выпил налитое ему в кубок вино. Кисло-сладкий напиток с насыщенным букетом фруктово-ягодным вкусом приятно обжег горло, на удивление, возвращая чужака в трезвое сознание.
Отрицать свое и впрямь безродное происхождение было глупо, да и бесполезно, тем более подобное поведение Тиаго считал ниже своего достоинства. А собой он гордился, да, гордился именно тем, какой он есть, именно тем, чем занимается и что имеет. А в минуты сомнения он просто оглядывался в то прошлое - до "излома", на того бездомного щенка в смердящих помоями и испражнениями подворотнях.
- С улицы. - Собравшись с терпением, выдал Батиста, насыщая сказанную фразу несомненной гордостью. - Стало быть он осознал, что безродный лучше бракованного породистого. Знает свое истинное место, да служит с большим рвением. Не стараясь обшарпанными боками примешаться к чистой породе, выдавая желаемое за действительное. - Выложив последний весомый козырь своего посвящения в чужие семейные дела, он вновь взялся за вилку и таки отведал вкус печеного мяса, смакуя этим неповторимым тонким вкусом.

0

6

Над мясом витал действительно пряный аромат, который манил с каждым новым мгновением. Рамон первым успел отведать это блюдо, потому что эмоции ненависти, бешенства и непонимания захлестывали Тиаго и пёс наслаждался откровенно этим зрелищем. Чуял, вдыхал этот запах, словно питался им.
Ра с удовольствием смотрел на гостя, отмечая, что внешне тот остается спокойным, но вот глаза... Глаза говорят о многом, столько злобы и ярости, что кажется этой смоет того, на кого она будет обращена. Прекрасное зрелище. Чем больше эмоций испытывает человек, тем больше шанс, что он выйдет из себя и можно высмотреть его настоящую личину. Хотя слугам он улыбался приветливо и вполне искренне, чем несколько, буквально на секунду, удивил Рамона. Он не ожидал, что этот самодовольный и явно знающий себе цену человек, будет так... ласково улыбаться слугам.  Но если быть точным, то гость смотрел, нет, засмотрелся, на одного единственного слугу. Совсем молодой парнишка, хорошо сложенный и утонченный на вид.
«На меня смотри!»
Эта мысль искрой вспыхнула, но не погасла, тлея где-то в задворках сознания, словно ожидая подходящего момента, чтобы создать собой пожар.
Рамон видел, как Тиаго взял себя в руки после своего ответа, пусть внешне он и казался спокоен, отрезал от мяса несколько кусочков, чтобы с видным удовольствием насладиться вкусом. Отчего-то от этого зрелища внешнего спокойствия у пса начала просыпаться ненависть, зверь внутри заворочался, просыпаясь, и открыл глаза, смотря через призму-Рамона на гостя, изучая его.
Новый человек...
Ра вдохнул запах, умело отделяя один единственный, ему интересный, аромат второго зверя от аромата принесенной пищи.
Интересный экземпляр... Да... его и впрямь стоит изучить более внимательней. И быть более осторожным.
Губы Рамона растянулись в хищной ухмылке, обнажив кончики клыков. Пёс не ждал ответа на вопрос, что задал минуту назад, ему нужна была реакция, и он её получил. Но Тиаго ответил, да еще как ответил, вмиг решив показать, что и он не так прост, как могло показаться. Ра мгновенно прищурился, никто в семье, кроме главы и его сына, не был в курсе того, кем является на самом деле их работник. Для всего поместья, слуг и остального мира Рамон – телохранитель и личный наёмник семьи Хименес.
«Дон Адэлберто, вы решили ему раскрыть свою же тайну? Вот только для чего...»
Мысль тонкой нитью обвилась вокруг, Ра ухватился за неё – вполне возможно для того, чтобы дать некоторый толчок для отношений между теми, кто будет работать друг с другом. Но сумеют ли они сработаться? Дон был дальновидным человеком, и если он решил, что эти двое сумеют работать в паре, значит так и есть.
Ра продолжил прерванную ответом Тиаго трапезу, последний отрезанный кусок мяса оказался в пасти пса. Сангриенто задумчиво всматривался в нахальную морду Батисты. Она раздражала.
- Видимо дон решил, что бракованному псу не помешает еда  в виде шавки с ближайшей подворотни. Обученная дворняга, которая лает и кусает лишь по приказу и довольно виляет хвостом перед своим хозяином, а если нужно то и в сторону хвост, лишь бы угодить? Тренировка бракованного пса идет полным ходом, теперь его цель ты – с нарастающим гневом и рычанием в голосе и бешеной не скрываемой яростью в глазах, Ра встал с места, медленным плавным движением, показывая тем самым, что намерен добавить в эту комнату немного красного цвета.
«Давай, блохастый, я же задел тебя, встань и напади первым. Дай мне повод прикончить тебя здесь и сейчас. Несколько ударов хлыста ничто в сравнении чувства твоей попорченной шкуры в моей пасти»
Тиаго встал с места одновременно, словно отзеркаленный, точно так же прихватив с собой со стола нож, как это несколько мгновений назад сделал Ра. Взгляд Тиаго был красноречив, видно слова действительно его задели. Что неудивительно, за подобные речи вешали, четвертовали или закапывали живьем. Даже для Батисты они были сильным оскорблением, которое он просто не мог пропустить мимо.
С минуту они смотрели друг другу в глаза и прекрасно понимали чувства и мысленные посылы друг друга. У обоих зазодили желваки на мордах, уши от злости заострились, а глаза, словно кровью, налились. И в этом тоже были похожи на двух зверей и друг на друга, как отражение в амальгаме.
Секунда и оба поменяли хват ножа, но их дикое желание порвать глотку другому прервали шаги. До боли, до стуков сердца знакомые шаги. Дон Адэлберто. Именно он смог их остановить, еще даже не войдя в комнату.
Дверь отворилась и дон Хименес прошел внутрь, с тихим стуком опуская трость на пол. Перед ним было прекрасное зредище - Ра и Тиаго стояли напротив друг друга, так похожие на диких зверей. Прекрасные экземпляры. Крепкие, сильные, дрессированные. Дон мог им полностью доверять. И сейчас настал момент, когда они должны были это подтвердить.
- Рамон. Тиаго. У меня для вас есть одно деликатное дело – Виторио, до этого боявшийся зайти внутрь, кожей прочувствовав напряжение, разлившееся в комнате, тут же подошел к дону и подал ему бумаги.
Хименес сел в кресло, а двое остались стоять на месте, всё еще смотря в глаза другому. Но через секунду одновременно повернулись к своему дона, мысленно пообещав, что его соперник не проживет слишком долго. Их ненависть, их злоба никуда не исчезли, но она тлелась в их сердцах и головах, ожидая нужного момента.

2 недели спустя.

Ра вошел в сарай, где у дона Адэлберто находились инструменты для виноградников, да несколько тюков сена. Пёс поднял голову, глядя на второй этаж сарая - когда он был мелким, то облазил это здание вдоль и поперек с сыновьями слуг семьи Хименес. Так же это место используют для ночных свиданий некоторые слуги. Ра именно здесь назначил встречу тот парнишка, которого ему пришлось придушить. Вон там мальчишка предложил себя, раздевшись, а потом опешил, когда Рамон вместо с того, чтобы тут же взять подростка, накинул ему на плечи свой камзол.
Ра замотал головой, отгоняя воспоминания. Сейчас он здесь за тем, чтобы позвать Тиаго. От мыслей о новом прибывшем откуда-то из дальнего поместья, у Ра заходили желваки и ярость мгновенно вспыхнула.
"Черт тебя дери, Тиаго! Безродная шавка"
Пёс спюнул и еще раз взглянул на верх. Там виднелась чья-то пятка и кусок одежды. Тело зашевелилось и под ноги Ра упал пояс, который пёс поднял и намотал один конец на кулак, намереваясь всерьез его использовать. Так сильно хотелось использовать это на Тиаго, ударить по его плечам, по спине, животу, паху. Схватить извивающегося гостя и подтянуть к себе, чтобы тот уже не убегал. Пёс опомнился и зарычал на собственные мысли о Батисте.
"С утра пораньше лезет в голову всякая ересь"
- Тиаго! Я прекрасно вижу тебя! Слезай, шавка, дон Адэлберто зовет. Немедленно - последнее слово он словно выплюнул, прорычал его и сначала хотел было уйти, но потом решил остаться и ждать, а если понадобиться, то спустить того за пятку вниз или просто скинуть того, забравшись на второй этаж.
И тут послышался смех и немного соломы упало возле Рамона. Пёс глухо зарычал, прекрасно понимая, что это помещение использовали по второму назначению - ночные свидания.

Отредактировано Рамон Сангриенто (2015-05-14 15:05:40)

+1

7

Громкий заливистый смех пронзил воздушное пространство помещения, утопая в глушащей подушке ароматного сухого сена.
- Тише ты! - приглушенно шикнул другой, более низкий голос, но и в нем улавливались еле сдержанные смешинки. Горячая влажная ладонь быстро накрыла алеющие от поцелуев губы, плотно прижимая их своей натруженной грубоватой кожей. - Вдруг кто услышит! - Но в ответ снова прозвучал смех, на этот раз глухой и сдавленный, сходный истерическому и нарочно наигранному. - А если придет Он? - с явным вызовом, будто слова его собственные и правда призовут самого зверя явиться в эти соломенные хоромы, прыснул словами Батиста, цепляя взглядом черных глаз мгновенное изменение в выражении глаз и лица слуги с игриво-задиристого на откровенно испуганное.  Все тело юнца разом напряглось, встрепенулось и, казалось, готово выстрелить кроличьей агрессией и забиться в руках Тиаго, лишь бы освободиться, убежать, скрыться, спрятаться от праведного гнева служивого животного, да только б не попадаться ему на глаза. Эти доли секунд искреннего страха нельзя было пропустить. И ощутив какое-то тянущее сладкое удовольствие от чужого испуга, Батиста густо выдохнул, лишь сильнее возбуждаясь и переместив руку со рта парня на шею, сдавил ее и настойчиво завладел алеющими от терпких поцелуев, губами.
Чужак знает, чем вызвана эта реакция. Пару ночей назад, вот также извиваясь, когда Тиаго вошел в доверие до самого упора, другой молодой, но более опытный служка, поведал историю безответной любви с местным зверьем и другим несчастным слугой в главной роли. По слухам, мальчишка имел неосторожность в желании слиться с Рамоном в тесном контакте тел при полнолунном свете ночи. Невзирая на разногласия и разницу во взглядах, настойчивый малец мечтал о страстном соитии тел, что на долгие месяцы, а может и годы утешили б его безответную любовь, даруя прекрасную возможность для долгих и влажных мечтаний во времена одиноких ночей. Но всё закончилось именно здесь, на этом самом сеновале, на этом самом месте, так и не успев начаться. Закончилось всё. Ровно как и жизнь того настойчивого юнца, что своей непростительной наглостью сумел переступить границу терпения пса, навсегда распрощавшись с собственной жизнью под удушливыми сильными пальцами Рамона, что наверняка ещё помнят хруст молодых позвонков тонкой шеи и сдавленный последний хрип, вырвавшийся из глубины трахеи. А после бездыханное тело узнало о совершенном соитии, когда острые клыки зверя впивались в мягкие места бездыханного юного тела, с хрустом разорванных тканей мышц вырывая куски теплой плоти. Другие же источники информации - на кухне - твердили что служка был удушен иным способом, особо не вдаваясь в подробности, зато каждый отчетливо видел, вот как я сейчас вижу тебя, как расчлененное молодое тело бесстрашный и безбожный зверюга спускал по воде, кормя рыб парным мяском. Пастухи же - те, что всегда ближе к хлеву, твердили о разрывающих ночь стонах, пугающих, нечеловеческих, сдавленном плаче, диком рёве зверя, что в ту ночь доносился из сарая, пока дикий необузданный зверь во всей своей красе наслаждался молодым телом, разрывая тугую плоть изнутри, пока пьянящая сладковатая кровь с металлическим запахом, смешиваясь с естественной смазкой и семенем не хлынула на золотую сухую траву сеновала, окончательно срывая крышу бесцеремонному животному и провоцируя его на аппетитный поздний ужин. Несомненно, последняя версия для Тиаго была любимой. Она затягивала и возбуждала ровно настолько, насколько и была невероятной. Вдохновляла на великие подвиги, свершения, и с каждым разом прослушивания разной вариации, вызывала удушливый восторг и желание столкнуться с этим зверьем лицом к лицу, чтоб выяснить раз и навсегда по чем пуд лихого пса. Но торопить события он не спешил, а значит, и мы подождем благого часа, продолжая свои сторонние наблюдения.

Молодое тело созревшего для телесных искушений мальчишки гибкой змеей вилось под умелыми ласками крепких рук, что переступив грань дозволенного бесстыдно хозяйничали на чужом теле, бессовестно нарушая всякое личное пространство, причиняя разного рода удовольствия своими требовательными прикосновениями. Осторожные и одновременно откровенные поцелуи опускались на гладкую молодую кожу, оставляя тающие ощущение нежности и тепла. И словно лепестки цветка невесомо завладевали новой территорией, собирая с бархата кожи юнца пряную влагу его неповторимого и ни с чем, ни с кем не сравнимого вкуса. Поцелуи прекратились, как только кончик теплого языка дотронулся до худого поджарого живота парня и влажной ленточкой прочертил едва заметны неровный след, спешащий навстречу ходко вздымающейся груди, куда с новой силой обрушился невесомый град поцелуев.
Слушая сбитое прерывистое дыхание парня, горячими мазками возбужденных влажных ладоней, Тиаго как масленой кистью вырисовывал на живом холсте податливого тела картину страсти в рассвете утра. Сжимая упругие бедра, руки то и дело взмывали вверх, отводя стройные ноги в стороны, демонстрируя полную красоту ненасытного молодого объекта, открывая немалый фронт работы для дурманящих утех. Очертив ореол напряженной бусины, гладкий розовый язык настырно толкнул ее и трусливо скрылся за двумя рядами крепких зубов, что тут же сменили изворотливую мышцу своей твердостью, цепляя напряженную частичку тела  с двух сторон и крепко сжимая ее на мгновение, тут же отпустили.
Пьяный от возбуждения парень сглатывая собственные стоны, словно пламя дразнящего огня, безутешно вился на соломенной кровати. С его алых губ то и дело слетали то тихие, то сменяющие их громкие взволнованные всхлипы. А цепкие тонкие пальцы сжимали черную копну волос и точностью игры пианиста перебирались на взмокшую шею мужчины, когда подтянутый живот стремился навстречу поцелуям, ласкам там, где еще никто столь откровенно не стремился уделить достаточно внимания изнеженной плоти.
Этот воспитанник с улицы умел аккуратно присвоить желанное, очертить свою территорию, расставляя ограничения собственности, знаки, пометки, призванные отпугнуть незваных гостей. Но при этом давал жертве видимость воли, невидимой нитью связывая ее с собой, чтоб могла сделать освежающий вдох, продышаться и с новой силой окунуться в сладкую истому чувств и наслаждений, так и не позволяя испить чашу удовольствия до дна одним разом.
Непринужденно двигаясь в разомлевшем дурманящем теле, Тиаго бисером коротких поцелуев осыпал тонкую кожу симпатичного личика, а твердые ряды сточенных зубов то и дело оставляли на ней едва заметные метки своего пребывания, как следствие хорошо проведенного времени в очень тесной компании.
Но если кто и желает помешать раннему удовольствию, то делает это как всегда "не к стати" и не вовремя. Появление Рамона исключением не стало и его голос звонко разрушил идиллию сладкого соития мягких губ любовников, нашедших пристанище на соломенной постели.
Этой ночью в свою комнату Тиаго не вернулся, и его скромная жесткая кровать без внимания хозяина пылилась в духоте в гордом одиночестве с холодными простынями. Но как Батисту нашел этот дворовый пес, оставалось загадкой, которую предстоит разгадать.
Тихо выругавшись, в излюбленные поцелуями губы, мужчина толкнул ногой щекотящую стопу соломенную кучку и по неосторожности, хотя сказать честно - специально и абсолютно умышленно, скинул ее на первый этаж сарая, в надежде, что сухая трава осыплется на непрошеного гостя, и немного остудит... хотя нет, наоборот - еще больше раззадорит его пылкий нрав, обнажая истинную сущность.
Приложив палец к губам не на шутку взволновавшемуся от голоса Рамона партнеру долгой бессонной ночи, Тиаго выскользнул из вмиг похолодевших объятий. И, взмокший, горячий от ласк, испаряющий запахи бывалой страсти, заправив себя в штаны, что с трудом скрывали неостывшее возбуждение, хотел было обмотаться поясом, но отметил что того нет на месте. Усмехнувшись такой оплошности, мужчина подмигнул замеревшему от ужаса слуге, ухватился за балку, и свесив голову со второго, перекинулся вниз, свисая ногами и спрыгивая. Еле успев задержать край штанов, пока те не спали на соломенный пол, обнажая своего хозяина перед грозным животным. Встал на перекладину лестницы и стянул со второго этажа сеновала свою рубаху, тут же накидывая ее на одно плечо. Перехватив край брюк другой рукой, накинул рукав рубахи и на второе плечо, тут же протягивая свободную руку к Рамону, с требованиями отдать незаменимый пояс.
- Пояс верни. Дон Адэлберто за неподобающий вид нам обоим головы снесет. - кинул он очередной козырь в ход, зная, что тот побьет любую карту, выброшенную псом.

Отредактировано Тиаго Батиста (2015-05-20 02:12:49)

0

8

- Пояс верни. Дон Адэлберто за неподобающий вид нам обоим головы снесет.
С легким прищуром, Ра смотрел в лицо Тиаго, сжимая в кулаке его пояс, что упал пару минут назад. Хотелось поднять руку и хлестко ударить кожаной полоской по наглой морде напарника. Ярость за секунду заполнила всё сознание Рамона, не оставляя место для здравомыслия и рука потянулась было назад для большей траектории. В голове молнией мелькнуло нахмуренное лицо дона Адэлберто, который был бы очень недоволен таким поведением. Сейчас даже этот человек не смог бы остановить пса, если бы он не услышал шорох на втором этаже. Ненависть сменилась настороженностью, вниманием и Ра медленно поднял голову, всматриваясь в щель досок, пытаясь разглядеть кто там. Писк, словно мышиный, раздался да какое-то шептание. Пёс только усмехнулся, прекрасно понимая, что Тиаго здесь никак не мог быть один. Славное место для любовных утех чуть ли не сразу было облюбовано вторым псом дона Хименеса, это Ра заметил почти сразу, как его напарник заходит в этот сарай, а следом через минут пятнадцать молодой слуга из тех, кто обслуживал двух зверей при первой их встрече.
Рамон перевел взгляд обратно на Батисто, разглядывая его. В волосах еще оставалась солома, рубашка вся измята, о брюках лучше даже не вспоминать, равно как и об обуви. Оскалившись, Ра протянул обе руки к штанам и сам надел на Тиаго пояс, завязывая его аккуратно, туже, чем требуется. Смахнул с его прядей солому.
- Голову он снесёт только тебе. Только посмотри на себя – поднёс к своим глазам остатки сена. – Идём. Нас заждались уже.
Повернулся спиной к Тиаго, не расслабляясь полностью, а лишь сосредотачиваясь, направился к выходу из сарая, на пороге в последний раз поднял взгляд черных недобрых глаз на второй этаж, где мелькнула прядка волос слуги. Ра только улыбнулся, облизнув клыки, да вышел из здания.
Пришлось пройти через яблоневый сад, заходя в него сбоку. Через некоторое время оба – Рамон и Тиаго – были возле крыльца поместья, где Виторио что-то высказывал прачкам, те хмурились и в ответ ему что-то грубо отвечая, совершенно не боясь, что камердинер нажалуется на них хозяину дону Хименесу. Виторио с ними ничего не мог поделать, поэтому просто махнул рукой, а увидев двоих прибывших, расслабленно выдохнул. Оба были целы и невредимы. Личный слуга дона был прекрасно осведомлен, что теперешние напарники не переносят друг друга, хоть и не показывают этого.
Было раннее утро, солнце еще даже не успело взойти, а Рамона уже сдернули с постели, да не просто сдернули и позвали, но и дали задание привести Тиаго. Ра сжал челюсти от накатывающей злости. Ему приходится ходить за этой шавкой в тот самый сарай. Пёс оглянулся на объект ненависти, снисходительно и медленно осмотрел его с ног до головы и повернулся обратно к слуге.
- Мы долго будем прохлаждаться? Если дон Адэлберто позвал, разве не следует нас проводить? – Ра немного перегнул палку, обычно не позволял себе так разговаривать с камердинером, часто отмалчиваясь, но утро сегодня было особенно «добрым».
- Дон Хименес сейчас занят, у него важный гость. Вам придется подождать его в комнате. Тиаго, что за вид? – пренебрежительно осмотрел второго зверя. – Вы даже не оделись должным образом! – спустившись со ступеней, Виторио подошел к Батисте, потягивая то за воротник рубашки, то за штаны, стараясь навести хоть какой-то приличный вид. – Бесполезно.
Взмахнул руками и повернулся в сторону входа, Рамон привык к подобному поведению со стороны слуги, поэтому с улыбкой наблюдал за тем, что Виторио творил с Тиаго. Хмыкнул, глядя на то, как Батисто пытается не сорваться на личного слугу дона.
Следуя за камердинером, оба не просто шли рядом друг с другом, но еще, сами того почти не замечая, подстраивались под ритм ходьбы другого, одновременно по привычке осматривая помещение в поисках скрытых врагов дона.
Всё же дрессировка не прошла даром. Дон Адэлбрето знает своё дело.
Виторио привел двоих в ту же комнату, где их оставили одних после первого же знакомства. Навевает некоторые воспоминания. Сейчас злость и неприязнь к Батисто ушла на второй план, Рамон осматривал помещение, словно память. Дотронулся пальцем до поверхности стола за которым они оба ели. Прошло всего две недели, но этот короткий срок произошло так много, что казалось, будто прошел месяц.
И эти две недели, кроме дней заданий, двое старались не видеться. Ра зло прищурил глаза, сжав ладонь в кулак, но почти тут же расслабил её, поворачиваясь к слуге и Тиаго. На губах приветливая улыбка, в глазах искра злобы осталась. Виторио сделал предусмотрительный шаг назад, схватившись за ручку двери, желая выскочить в спасительный коридор.
- Дон Адэлберто за вами пошлет, как будет готов принять вас двоих. – Хотел что-то еще добавить, Ра это видел по бегающим глазкам, но видать опасался и нервно дернув дверь от себя, выскочил и так же нервно её закрыл.
- Навевает воспоминания. Не правда ли, Тиаго? – вроде бы обычная фраза, но вот имя было словно выплюнуто, вложив в него неприязнь, некоторую надменность, злость, пренебрежение.
Ра оперся спиной о подоконник, решив, что лучше пусть за спиной будет окно или стена, а впереди пустое пространство для манёвра. Сейчас было то состояние, когда малейшая искра, пролетевшая между ними, создаст пожар. И пёс это чувствовал, он жаждал расправиться с Тиаго, втоптать его в пол, сжать его голову так, чтобы полилась кровь, впиться в его плоть клыками, разрывая на части, скрутить ему руки за его спиной и рычат в его шею, кусая её. От последней мысли Ра несколько удивился сам себе, не понимая, что за мысли лезут в его голову. Ведь перед ним Тиаго, ненавистная шавка, приставленная к нему в пару.

Отредактировано Рамон Сангриенто (2015-05-21 16:47:11)

0

9

Пристально вглядываясь в меняющееся выражение лица Рамона, Тиаго ожидал чего угодно. Хлесткого звонкого удара по лицу поясом, что как крученый жгут рассекая воздух оставит отметину на лице, шее, плече... Ожидал гадких слов от колючего как неласково иссушенный кактус самого Рамона. Ожидал грубых выговоров за свои проделки в течение всех этих дней пребывания в поместье. За то, что своими выходками трепал псу нервы, изводил, игрался, балансируя на его самообладании как на лезвии ножа, не зная, в какую же сторону подует звериный ветер перемен и жизнь чужака под жестким ударом тяжелым балластом опустился на прохладную землю. Все это время Батиста с великой любознательностью прощупывал где же та грань, за которую нельзя переступать, за которой заканчивается его терпение. Привыкший к грубости и жесткости, Батиста ожидал всего. Всего... Кроме такого поворота событий. И вот сейчас, выдерживая свою не по статусу гордую осанку, хоть и делал вид, что не боится пса, все же отшатнулся, стоило тому только потянуться в сторону Тиаго. И на несколько секунд замешкался, ошарашено глядя на пса, умиляясь той заботе, с которой он подпоясывает помятые брюки, отряхивает волосы и поправляет рубашку.
"Не так туго! Оу. И откуда в нас столько материнского инстинкту?" - Подумал с ехидством Батиста, ослабляя пояс и глядя исподлобья на Рамона. Лицо чужака выражало явное недоумение и откровенные ноты издевательства. - "Поищи себе щеночка в другом месте!" - Фыркнул он, отмахиваясь от поднесенного к носу пучку соломы. И скрипя зубами причесывая пятерней пальцев свои непослушные волосы на иной манер. Можно было подумать, он спал не на сеновале. Тиаго не виноват, что его рабочий день решили начать намного раньше положенного, раньше обычного. Спустя пару заслуженных приятных часов, закончив свои дела, тесно связанные с приятными процедурами ранних ласк, и чужак во все оружия, при параде стоял бы у входа в кабинет Дона Адэлберто. А тут вздернули ни свет, ни заря, еще и упреки шьют. И, похоже, что привести ему себя в надлежащий вид никто не даст.
Тонкая улыбка любопытной мышкой скользнула по губам Батисты. С интересом наблюдая, что же сделает Рамон: поднимется ли наверх, на эту полку с сеном, где прячется мальчишка, будет наводить свои порядки, затеяв скандал или устраивая выговоры слуге или... нет, он просто ушёл. И Тиаго, немного разочаровано подался следом за ним, выдерживая безопасную дистанцию и продолжая приводить себя в порядок по дороге. Он прекрасно понимал, что в таком потрепанном виде являться перед Доном нельзя, но и заставлять его ждать чревато куда большими неприятностями. Вот такая вот дилемма.
Утренний воздух был пропитан сухим теплом и пряным запахом земли. Но все ушедшая за горизонт ночь оставила нотки ранней свежести. Вдыхая полные легкие ароматного воздуха, Тиаго все больше успокаивался и терял былое возбуждение. Постепенно его начало охватывать чувство усталости, медленно и верно склоняя его к идее плюнуть на все указы-приказы-долги и прилечь поспать несколько часиков под прохладным кустом на прогретую солнцем землю. И к Виторио он подошел уже прикрывая рот кулаком, да старательно отгоняя от себя губительные мысли об отдыхе.
Подмигнув одной из прачек - той что помоложе, Батиста выпрямился, с интересом ожидая продолжения событий раннего утра, а именно - куда их отведет камердинер, и как сильно будет разоряться Дон Адэлберто, а быть может и вовсе воспользуется излюбленным методом кнуты и кнута, да все таки оставит пару-тройку знатных отметин на смуглой коже своего неопрятного воспитанника. Но отчего-то воспитанник сейчас ощутил не малую степень безразличия к своей ближайшей судьбе, лишь бы скорее закончить инструктаж и отправиться на теплый сеновал, да окунуться в объятия недоласканного юнца, или окунуться в глубокий сон на ближайшие тройку часов.
- Да что вы как няньки?! - Не желая ничего объяснять, немного раздраженно отстраняясь и отгоняя от себя руки камердинера, Тиаго продолжал поправлять свою одежду, в тех местах, где по мнению Виторио было недостаточно опрятно.
слова слуги о том, что Дон занят немного расслабили Батисту, но вместе с тем окончательно убили остатки его хорошего настроения, оседая в груди злотворным осадком досады и разочарования. Казалось бы, даже несколько кучных ударов излюбленным кнутом Дона были бы куда меньшим наказанием, чем вот это вот ожидание, слитое с пониманием того, от чего его оторвали, чем бы он мог заняться... ведь руки все еще помнят гладкость нежной молодой кожи, а губы ненасытно жаждут горячих поцелуев, уносящих из реальности в сказочный мир наслаждения.
Пройдя в комнату, Тиаго недовольно плюхнулся на диван и закинул одну руку на спинку, а другую положил на ногу перед собой и, предаваясь недавним воспоминаниям ласковых утех, рассматривал собственную ладонь, заново переживая сегодняшнее утро до появления Рамона, конечно.
- Да... Навевает. - С толикой блаженства прошептал Батиста. Но тут же в его понимании скользнула мысль, что Рамон, скорее всего имеет в виду что-то другое. Не столь приятное. И настроение чужака в очередной раз изменилось в худшую сторону. Тиаго мрачно перевел взгляд недовольных глаз с собственной ладони на стоящего у подоконника Рамона. Сейчас мужчина отказывался читать эмоции напарника, проникаться ими, играть его реакцией. С каждой секундой им все больше овладевало раздражение и недовольство, которые он не намеревается скрывать. -Ты меня оторвал ото сна и стащил с кровати для того чтоб предаваться здесь воспоминаниями?! - Недовольно прорычал он. - Может прежде, чем тащить в такую рань, стоило осведомиться, есть ли у Дона Адэлбето вообще на нас время? - Раздражение и недовольство захлестнуло с новой силой и Тиаго заскрипел зубами, хотя и прекрасно понимал, что в очередной раз перегибает палку, ведь Рамон - не слуга, которым можно помыкать и тем более, у него наверняка, были свои планы на столь раннее утро.

0

10

Тиаго развалился на диване, словно хозяин положения, Рамон на подобное мысленно фыркнул и тихо зарычал, лишь обозначая своё недовольство его поведением. Но с одной стороны пёс его прекрасно понимал – что еще остается делать, как не расслабляться тогда, когда позвали, а принять не могут. И неизвестно, когда смогут принять. Через минуту, час или ближе к вечеру?
Ра в который раз оглядел комнату. Дорогая мебель от лучших мастеров, картины, некоторые из них выполненные на заказ, а другие куплены в галереях. Лепнина на потолке. Этой комнатой дон Адэлберто дорожил по-своему. Он никого сюда не приглашал, он здесь не трапезничал, не играл с кем-то в игры, не оформлял сделок. Но эта комната всё равно ему была дорога. И пригласил он сюда именно своих дрессированных зверей. Почему? Пока неизвестно.
От убиваний времени в виде разглядываний комнаты в который раз, Ра отвлек Батиста, сначала подтвердив слова пса, а затем почти что затравленно дернувшись. Псу подобное даже понравилось, он облизнул губы, ожидая, как себя дальше будет вести его напарник. Интерес вперемешку с легко накатывающей злостью, начал всплывать в Рамоне, глядя на Тиаго.
- Хмф. Посмотрите какой нежный зверек попался – сдернули его с кровати. С сеновала, если быть точным. И ты вовсе не спал. Ты предавался кувырканиям с одним из местных слуг. – Ра пристально вглядывался в Батисту, у которого была не только помята одежда, но и он сам. Где-то на шее Ра приметил след от царапины. Обычно девушки грешат тем, что любят пустить свои маленькие ноготки в ход, но кроме них есть еще и юноши. Именно запах юнца учуял пёс, когда ждал что Тиаго спуститься.
Тут комната открылась и вошли слуги, те, что приносили еду в день знакомства двух зверей. Один парнишка вздрогнул, увидев цепкий взгляд Рамона, замешкался и чуть не упал на того, кто нёс поднос. Сглотнул и, собравшись, прошел вперед выполнять свою работу. Малец узрел второго гостя комнаты и расплылся в улыбке. Бросал пытливые взгляды на Тиаго, развалившегося на диване. Кроме еды слуги принесли сменную одежду для Батисты.
- Сеньор Виторио просил вас переодеться... –одежду - рубашку и штаны с поясом - не положил рядом, а передал лично в руки, коснувшись его пальцев и упорхнув за дверь, совершенно забывшись, где и с кем он находится.
Рамон наблюдал за всем происходящим, отмечая про себя перемены слуги и напарника. Запах одного из вошедших совпал, но и эти не скрытые телодвижения, взгляды – как молод, как юн и зелен еще этот служка - сами за себя всё говорили. Тиаго заметно напрягся, не ожидая такого подвоха со стороны. Слуга ведь сам боится пса, так зачем провоцировать? Ра усмехнулся, отметив одну догадку – парнишка думает, что находится под защитой. Может он и не так глуп, как кажется? Но кто сказал, что Тиаго, эта шавка, намерен держать ему верность?
От последней мысли Ра сомкнул челюсти до боли, а ладони сжал в кулаки. Псу хотелось разорвать наглого слугу, ведь Тиаго только его. Только Ра может его скручивать в кольца, загибать его, словно прут, давить и ломать, сжимать и кусать.
- Шавка завела себе игрушку? – зло сощурив глаза, проговорил, словно выплюнул, Ра.
Сделал шаг к Батисте, заодно хватая кресло, что у стены стояло, и придвинул его к столу, где был завтрак. Взявшись за приборы, Ра надрезал кусочки мяса, делал это спокойно, словно ничего и не хотел мысленно минуту назад, словно не было того вихря чувств и желаний. Резко поднял взгляд на чужака, хотел что-то сказать, на что-то указать, например, чтобы глупый Тиаго переодевался после завтрака, иначе, как любая шавка, запачкает одежду. Но промолчал, лишь взгляд сменил на снисходительный и обращенный, словно на ребёнка.
С завтраком было почти покончено, но мысли о слуге не давали покоя. Как он смотрел на Тиаго, как ставил перед ним еду, какой был его запах, как... коснулся его пальцев. Вот тут крышу почти сорвало. Ра встал с кресла, словно слуга был здесь и его нужно разорваться на части, чтобы Батиста был только его, только пса. Потому что только он может его пожирать глазами, желать уничтожить, сокрушить, ослабить, найти его болевую точку и давить с такой силой, чтобы были слышны стоны... Когда Ра опомнился и разозлился на собственные мысли, он уже нависал над столом с ножом, зажатым в руке. Сигнал к действию? К нападению? Что теперь будут делать оба...

0


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Альтернатива » "По ту сторону зеркал"