Кровь и кастаньеты

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Дуэль! К чему еще слова... (8 июня 1750 года)


Дуэль! К чему еще слова... (8 июня 1750 года)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Руис Виктор Эрерра, Сантьяго Агирре
Время: рассвет
Место: за городом
Предполагаемый сюжет: Дуэль…

0

2

Дуэль на рассвете. Признайтесь, что звучит романтично. Перед глазами встает образ заросшего пустыря, утопающего в зелени, желательно в низине, где утренний туман стелется по земле и расползается при первых появлениях героев с первыми лучами солнца, и медово-черничное небо, скидывающее мрачную пелену ночи прекрасно.
Что ж, реальность не всегда оказывается столь поэтичной. Граф Агирре пробирался на окраину города, под хлюпанье грязи под ногам, и под барабанную дробь сильнейшего ливня. Уже трудившая по утру хозяйка, завидев, как постоялец собирается из дома только и про ворчала, что в такую погоду, даже собаку на улицу не выпроваживают. Но отговаривать не стала, женщина давно уже поняла, что сеньор безнадежен, и уговоры на него совершенно не действуют.
Для Кордовы дождь был благодатью, а для Сантьяго, как дворянина, не поводом пропускать собственную дуэль. Плащ безнадежно промок и стал тяжелым, полы шляпы грустно поникли под натиском водных струй, а мадридец шел вперед, стараясь ни о чем не думать, освободив голову для предстоящего действа.
Он прибыл первым. Всматриваясь в серое небо из-под полы шляпы, он понял, что дождь не отступит, так же, как и он сам. Даже глупости имеют свою цену, а граф не привык оставаться в долгу чести. И как ни странно, дышалось на редкость легко.
«Хорошее утро…», - улыбнулся он, чувствуя на лице прохладные капли.

+1

3

Он почти не спал эту ночь. Размышлял, молился, испытывал новые выпады. Конечно, любой бы сказал, что перед дуэлью следует хорошенько выспаться, но вы попробуйте уснуть, если завтрашнее утро может стать последним в вашей жизни? Даже обладая не самыми расшатанными нервами и военной выдержкой лейтенант смог закрыть глаза лишь на пару часов. Еще задолго до рассвета его разбудил навязчивый стук - дождь. Он накрыл пышущую июньской жарой Кордову, как благословенный полог. Задыхающиеся от пыли и жары растения, здания и люди наверняка обрадуются сей благодати. Эрерра к дождям относился спокойно, как еще может к ним относиться человек, половину сознательной жизни который провел в водной стихии?
Приготовив письмо родным, он оставил его на столике. Лейтенант был уверен - Вега отправит его, в случае, если с его постояльцем случиться непоправимая беда. На конверт он уложил стопочкой несколько монет разного достоинства. Ему на том свете они не пригодятся, а вот за гостепримство и хлопоты стоило заплатить. Нет, лейтенант не собирался умирать сегодня утром, но как человек военный, привыкший к ощущению нависшей угрозы, старался предусмотреть все возможные исходы событий, даже самый печальный.
Дуэль. Ночь не погасила пыла от нанесенного оскорбления, но заставила задуматься - таким ли глубоким оно было, чтобы лишать человека жизни? Лейтенант считал себя не самым плохим фехтовальщиком, а вот его противник был птичкой неизвестной. Азарт юности щипал ладони, трезвость ума же не позволяла эмоциям брать верх. Ярость - не лучший союзник в битве против неиспробованного врага.
Плащ намок сразу же, как только Руис вышел из трактира. Улицы Кордовы уже напоминали каналы Венеции. Людей не было...
Стараясь не слишком намочить ноги, лейтенант добрел до конюшни и взнуздал своего мерина. Животное возбужденно фыркало, не желая выходить из-под уютного навеса.
К месту проведения поединка Эрерра приехал без опозданий, хотя пару раз сворачивал не туда. Он не так долго был в городе, чтобы запомнить его витиеватую паутину улиц. Его противник уже был на месте... Как его? Агирре!
- Сеньор, - без лишних росчерков вежливости и этикета поприветствовал своего оскорбителя лейтенант. Он спрыгнул с коня, бросил удила на ближайшее чахлое деревце, развернувшее свои блестящие листики к дождю. Плащ Виктор стянул и бросил поперек седла, а под него аккуратно сложил мундир. Он остался в одной батистовой рубашке, которая тут же впитала в себя влагу, но зато, не стесняла движений.
Секундантов не было. Они так договорились еще накануне, в вечер ссоры. Меньше глаз - меньше вероятности, что их противозаконную дуэль прервут.
- Как будете готовы, дайте знать. И все же, правильным будет дать вам шанс: если вы немедля извинитесь, дуэли не будет.

+1

4

- Сеньор, - ответная скупая любезность. Мадридец немногословен и спокоен. И знающие его могли бы удивиться, как же получилось так, что между двумя столь выдержанными мужчинами случилась дуэль. А может быть от того и случилась?
Может быть Агирре не хотел драться с этим стойким солдатом, который сегодня отстаивал не только свою честь, но и честь своего звания и образа жизни. Вот только когда вызов брошен, только одно расставит все по местам. Кровь – лучшая плата за честь.
- Давайте не будем попусту тратить время друг друга. Слова нас уже привели сюда, - мокрый плащ был отброшен на ближайший куст, за ним же полетел камзол, так же уже промокший, и лишь сковывающий движения.
Сантьяго вернулся на позицию, вставая напротив своего сегодняшнего противника, крепко держа в руках шпагу. Он чувствовал, как под ногами разъезжается грязь, как струится вода по всему телу, придавая движением некую тяжесть, застилая глаза.
О дуэли он не сказал никому, даже не стал молится по утру, почти бездумно, словно приманивая Фортуну своим безразличием. Что она могла ему еще приготовить? Он всмотрелся в лицо Эрерра, но ответа не было.
- Готов, - спокойно, будто он каждый день этим занимался, хотя на самом деле не так уж и часто он пользовался шпагой.
Они стояли друг напротив друга, приготовившись и ожидая, кто же сделает первый выпад. Терять времени Сантьяго не стал, быстрый выпад, скользнув вперед ногой по вязкой грязи и почувствовал, что шпага удачно прошла и легко полоснуть по плечу противника, оставляя тонкую полоску алого цвета, которая мгновенно стала расплываться под проливным дождем.

Отредактировано Сантьяго Агирре (2015-04-21 09:25:37)

0

5

Прохлада сырого утра не охладила пыл дуэлянтов. Эрерра не собирался спускать своему оппоненту оскорбление, а тот, в свою очередь, не спешил приносить извинения, хотя ему был предоставлен еще один шанс. Лейтенант молча наблюдал, как Агирре стряхнул с себя насквозь пропитанный дождем плащ, камзол. Да, рохлей и любителем праздной жизни дуэлянта назвать было сложно: крепкий торс, уверенная стойка, хорошо развитая мускулатура. Пожалуй, в этот раз Эрерра достался серьезный и опасный противник. Но разве это когда-то останавливало горделивого лейтенанта? Нет...
Легко повернув кистью верный, проверенный в нескольких стычках на улицах и дуэлях, клинок, мужчина приготовился отражать первую атаку. Можно было напасть первым, но Эрерра слишком мало знал о своем противнике и предпочитал хотя бы немного покружить вокруг него, испытывая, пробуя, изучая. Однако, именно эта задержка вышла лейтенанту боком.
Первая проба пера, первый легкий выпад и первая кровь.
Боль обожгла руку чуть выше совсем недавно затянувшейся раны.
"Еще одна испорченная рубашка", - мелькнула неприятная мысль. Кордова, точнее, ее обитатели, словно сговорились и восстали против ни в чем, в сущности, не повинного гардероба лейтенанта. Даже в морских походах и долгих странствиях Руис не портил столько предметов своей одежды за столь короткий период времени. Едва сдержав грубое ругательство по этому поводу, он плотнее сжал губы и сделал небрежный выпад, не особо стремясь задеть противника, но сразу же за ним вскинул руку выше, возвращая клинок резким рывком, так, как это делают турки своими кривыми саблями. Обоюдоострые грани шпаги позволяли пользоваться этим хитрым не классическим приемом, которому научил Эрерра один из его солдат. Лезвие резануло молнией руку вояки значительно выше локтя, отмечая свое касание алым росчерком на белой рубашке. Рукав за рукав?!
Из-за непрекращающейся истерики неба, было невозможно оценить степень повреждения противника. Эрерра вернулся в защитную стойку, а свободной рукой легко скинул со лба влажные пряди. Дождь, казалось, был противником дуэли, ибо припустил с новой силой.

+1

6

Дуэль – это разговор между противниками тогда, когда остальные придуманные в мире языки исчерпаны. И здесь с противником ты уже будешь на равных, не взирая на звания, титулы и прочие атрибуты иной жизни. Жизни, где всевозможная куча условностей остается за чертой, только шпага и честь – большего и не нужно.
Агиире откинул все мысли, которые не касались настоящего момента, ему и не о чем было думать, приняв решение, каким бы оно не было он уже не отступал.
Боль раскаленным железом растеклась по руке. Нет, это уже была не просто царапина. Даже в моменты, когда адреналин приглушает ощущения тела не почувствовать, как клинок прорезав кожу, разрывает плоть невозможно. Мадридец стиснул зубы и отступил на шаг, переводя дыхания и небрежно провел по лицу рукой, чтобы хоть как-то смахнуть воду, что застилала глаза.
Давно забытые ощущения пробуждают и забытые воспоминания. Боль. Дождь. Металлический запах крови. Чьи-то голоса. Все пронеслось за долю мгновения.
Назад. Есть только здесь и сейчас.
Скользящий по грязи шаг вперед и выпад дрогнувшей рукой, когда атака больше смахивает на неумелую попытку, чем на то, чем она должна быть. Попытка сместиться, уйти в обманный маневр, но жгучая жалящая боль вновь его настигает…

0

7

Следовало отдать должное стойкости противника: мужчина, хоть и получил ранение, судя по неловкости следующего выпада - вполне серьезное, не отступил, не замолил пощады. Склока, начавшаяся вчера теперь превращалась в доказательства слов обоих дуэлянтов. Войска, будь они сухопутные или морские одинаково достойны и умелы, каждый в своей сфере. А уже от человека зависит, насколько с честью он понесет свою службу, в штабе ли, на улицах города или на передовой. Эрерра никогда, в принципе, не считал стражу истинными войнами, но его противник доказывал обратное своим упрямством. Еще росчерк бледной стали рассек водяную завесу и не достиг своей цели. Агирре уже не совался вперед, уйдя в глухую защиту. Но и таких "черепашек" лейтенант умел выцеплять из их панциря веерная атака требовала значительных усилий, с равным противником проводить ее было бы опасно, но с раненым именно такая серия выпадов могла привести к спешной победе. Так и случилось. Агирре повелся на верхний укол и рывком вскинул свою шпагу, чтобы свести опасный удар, направленный в шею, но сталь не встретилась со сталью. Шпага лейтенанта, совершив свистящий, стремительный полукруг в обратную сторону, свободно мелькнула в районе сердца, а затем легко, как по маслу, вошла в тело немного ниже. Твердая рука обученного убивать воина, в этот раз не дрогнула, но и не допустила смертельного ранения. Откровенно говоря, Эрерра лишь хотел доказать свою правоту, превосходство в поединках, но не ценой чьей-то жизни. Кровь и дождь смыли гнев оскорбленного самолюбия и теперь, лейтенант нахмурившись, и ничуть не радуясь, наблюдал, как пошатнулся его противник, как отступил назад.
- Полагаю, наш спор завершен?
Не дожидаясь ответа, лейтенант вложил свою шпагу в ножны и в пару стремительных шагов оказался рядом с Агирре. Вовремя, чтобы не дать тому осесть в хлюпающую под ногами грязь.
- Черт вас дернул фыркать в мою сторону, сеньор..., беззлобно усмехнулся Руис, подставляя свое плечо недавнему противнику. Он не боялся удара в спину, хотя Агирре и оставался со шпагой в руке, наивно веруя в честь и достоинство дуэлянта. Дождь так и подгонял быстрее покинуть неприятный безлюдный пятачок, но следуя своему воспитанию и душевному порыву, лейтенант не мог бросить раненого одного.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-04-29 07:26:21)

+1

8

С кем сейчас дрался Сантьяго с лейтенантом ли, со струями дождя или с собственными химерами? Со всеми сразу.
Несколько нелепых атак – удары впустую и защита, которая никуда не годилась. Рука, в которой граф держал шпагу неприятно немела, наливаясь свинцовой тяжестью от ранения. Противник же действительно был очень хорошо подготовлен. От того, кто защищает страну военным ремеслом не ждать иного. Но если бы этого было достаточно для страны, пожалуй, тогда бы Сантьяго сам бы принес молодому мужчине благодарности. Но их случайный разговор задел за живое, и тут уже Агирре не смог смолчать, от того и сейчас с остекленевшими глазами ринулся в бой, хотя разум настойчиво предостерегал.
«К дьяволу!..»
Вспышка. Дыхание сбилось, замерло и с тихим хрипом сорвалось с губ. Раскаленной иглой шпага вошла в тело. Он всегда удивлялся этой странности, как холодный металл в одно мгновение превращался в раскалённый, словно прожигающий насквозь болью.
Мадридец отступил на шаг, прижимая свободную руку к ране. Вторая рука весела плетью, но пальцы онемевшей хваткой держались за рукоять. У него и в мыслях бы не возникло ударить в спину, даже врагу. А сеньор Эрерра таковым не являлся. Случайная стычка, старая растеребившаяся рана и вот итог…
«Вот дурак…»
- Ну, вот уже оказывается фыркал, а думал вас оскорбил, - хрипло с усмешкой ответил Сантьяго. – Приношу вам свои извинения, сеньор.
Теперь уже было самое время. Граф коротко кивнул, на большее он сейчас не был способен, ведь и так уже привалился к учтиво подставленному плечу лейтенанта.
- Благодарю.
Боль растекалась по телу так же как кровь вытекала из раны, а дождь холодил разгоряченных бойцов. Мир размывало, но он взял себя в руки, встал прямо и двинулся, волоча ногами по грязи, в сторону куста, где мокрыми тряпками висели его камзол и плащ.

+1

9

- Извинения приняты, - вот так просто, так легко можно было решить конфликт еще на стадии его зарождения, если бы мужчины не были мужчинами во всей своей упрямой уверенности необходимости быть правыми. Гнев Руиса уже истек кровью в землю, как, похоже, и горделивость его противника. Тот без брезгливости и агрессии, с благодарностью принял помощь лейтенанта. Но лишь на мгновение. Пошатнувшись, Агирре все же выпрямил спину, и, стараясь сохранить баланс в раскисшей жиже земли, двинулся к кустам, на которых осталась его одежда. Руис закусил губу, смотря в его спину и начиная испытывать не слишком приятные муки совести... Безусловно, драться с достойным противником втройне приятно, но вот победа уже не пела так ясно и звонко в ушах молодого лейтенанта.
Отвернулся и, почти бегом, оскальзываясь и то и дело смешно балансируя руками, чтобы не упасть, Руис ломанулся к своему мерину. Не обученное животное, почуяв кровь, ошалело выпятило глаза, демонстрируя истинный нрав довольно трусливого травоядного. Его хозяин рывком сдернул мокрую одежду с седла, взял под уздцы и повел в сторону другого человека, тоже отчетливо пахнущего кровью. Запахи сырой травы, свежести воздуха лишь подчеркивали стойкий металлический блеск аромата жидкости из человечьих жил. Мерина заартачился, уперся, так, что Руису пришлось хорошо приложить ему по боку эфесом шпаги, чтобы тот все же подошел к незнакомому человеку.
- Я помогу вам, сеньор, - тоном, не приемлющим отказа произнес лейтенант и повернул свой трусливый транспорт так, чтобы раненый легко мог взобраться в седло, - вам нужен врач, а в таком состоянии, боюсь, вы скорее найдете гробовщика или мародеров.
Еще свежо было в памяти Руиса воспоминание о том, как его самого спас доброход-трактирщик. Тем более, выдержка и умение терпеть Агирре были ему симпатичны. При других обстоятельствах встреча этих двух вояк могла перерасти в крепкую и надежную дружбу...
Дождь над Кордовой все не унимался, поэтому передвигаться под серой пеленой пришлось прежде всего осторожно. Пока они шли по земле, лейтенант вел коня под уздцы. Животное к этому времени уже успокоилось, свыклось с неприятным ему запахом и шло довольно ровно. Как только копыта застучали по твердой умытой потоками воды мостовой, Руис легко вскочил в седло и устроился позади раненого. Собственный порез беспокоил едва ли, он вспомнил о нем, лишь когда неловко оперся на руку.
- Я знаю отличного знахаря, он не далее чем месяц назад спас мне кисть, - теперь, когда появилась возможность придерживать Агирре одной рукой, чтобы тот, не дай Бог, не съехал из седла, Руис мог дать волю коню. Не рысь, чтобы не вызывать излишнюю тряску, но ровный и быстрый шаг, ускорили их передвижение. Благо, из-за непогоды улицы Кордовы были девственно пусты.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-05-03 03:57:49)

+1

10

Сантьяго чувствовал сейчас себя как старый больной пес, которому пришло время уйти и найти для себя темное сухой место, где бы он мог испустить последний вздох. Но в нем говорила слабость, боль и подступающий бред. Врагом себе он все же не был, и стойко держал этот порыв слабости при себе. Не то, что не истерил – молчал. Только кивнул, сухо, но с искренней признательностью. Из последних сил забрался на лошадь, чувствуя, как внутренняя рана словно разрывает его изнутри. Мужчина истекал кровью, которая тут же смешивалась с дождем и была не гуще разбавленного столового вина.
«Это вино покидает твое тело…», - вспышка-воспоминание, голос человека, которого он давно не видел. Теплый, мягкий успокаивающий. – «Ты еще восполнишь его запас… Поживешь у меня в поместье, вот я тебя отпою… Только сейчас дыши, дьявол тебя дери, Сантьяго, дыши!»
Мадридец вздрогнул, закашлялся, хватаясь одеревеневшими пальцами за край седла.
- Даххх… - хрипло, то ли ответом на слова про знахаря, то ли эхом былому. Он дышал, тяжело выдыхая, но дышал.
Мокрая холодная одежда прилипла к телу, как вторая кожа. Графа начинало лихорадить. Мужчина не терял сознания, но перед глазами за белой пеленой дождя открывался театр былых событий. Кто-то что говорил, кричал, шептал. Он тряхнул головой, отгоняя химер.
- Еще не время… - тихо ответил он тем, кто смотрел на него через серые струи воды. Он с усилием поднял голову, подставляя лицо дождю.
- Сеньор… Эрерра… - он вновь закашлялся и глотнул воздуха судорожно. – Если я не… сообщите капитану стражи Альтамире… Дуэль была честная… Вы выполнили свой долг… я свой… перевал был не защищен… держали… - он стал бормотать совершенную бессмыслицу, среди которой пробивались слова истины. Его противник не должен понести наказание за его собственную глупость. – Долг чести… отдан… Вы не… буря, идет буря… 

+1

11

Тяжелые свинцовые тучи к тому моменту, как странная парочка военных прибыла к таверне, уже вовсю ласкало солнце, пробившее себе дорогу к умытой ливнями земле. Контраст ярких лучей и грозной черноты недавней бури был столь ярок, столь невозможно прекрасен, что Руис невольно улыбнулся, любуясь природным явлением. На душе у него было мерзко. Опьянение дракой прошло, оставив после себя похмельный вкус победы. Будучи юнцом резвый и не в меру горделивый идальго видел в своей чести то, ради чего стоило умирать. Теперь же, возмужав, лейтенант Эрерра не раз после горячей схватки задавался вопросом,стоит ли задетая честь того, чтобы убивать... Как жаль, что столь мудрые мысли посещали его обычно после случившегося.
- Я пошлю за ним тот час же, не смейте беспокоиться, - сорвавшись с мерина, Руис принял на руки весь вес соскользнувшего вслед за ним мужчины, не способного уже ориентироваться в пространстве и контролировать свое тело. Тяжесть  непослушного тела не позволила двигаться быстро, лейтенант пошел аккуратно, почти волоча на спине свою окровавленную ношу. Нет бы крикнуть на помощь слуг, сам... Отец, когда еще поместье приносило хоть какие-то доходы, учил маленьких своих сыновей охоте. Но более его, дворянина, приученного ловко спускать стрелу, детей воспитывал его конюший. Человек тот, всегда с вежливостью и какой-то печальной почтительностью относился к дичи. Убил кабана - неси его сам. Разделай его сам. И не делай его смерть напрасной, беспечно относясь к его туше.
И сейчас, лейтенант невольно, не специально, но вспомнил этот детский урок и сердце его, и без того скорбящее по произошедшему, внезапно защемило острой болью и осознанием, что очень скоро, возможно, этот человек, вполне достойный жизни, издаст последний хрип.
В трактире его появление встретили громкими криками и дружной суетой, благо, принесшей пользу, а не хаос. Совсем скоро лейтенант уже сидел в нижнем зале, нервно дергался взлететь со стула, чтобы проверить, как там раненый. Он кусал губы, обвиняя себя во всем. Ну что такого ляпнул Агирре? Да, глупость, конечно. Но можно было просто заплатить ему выбитым зубом, синяком, да сломанной рукой, в конце-концов. Когда служанка закончила промывать его рану, Руис тут же, не меняя одежды, выбежал из трактира и, вновь побеспокоив своего умотанного поездками под дождем мерина, взмыл в седло.
Он не будет ждать кончины лейтенанта. Он немедля доложит о случившемся его руковдству... И своему.

+2

12

Смерть приходит в разных обличиях. Однажды думая, какой она явится к нему, Сантьяго представлял Серхио, молодого, с надменной улыбкой и живыми глазами. Это было символично и иронично одновременно.
Смерть, которая так любит жизнь.
Да. Только это было до того, как он узнал, что Серхио жив и точно не явится проводить его до ворот вечности. Он вряд ли захочет узнать, как и почему умер граф Агирре.
Умер. Размышления о смерти никогда не холодили его души, он ее не боялся, не презирал, но уважал, в тех достойных для дворянина формах.

- Только решил вернуться к жизни и так глупо поступил, Сантьяго? -  зазвучал низкий теплый голос за его спиной.
- Сам не знаю, зачем, - ответил граф, не оборачиваясь. – Но тебя здесь быть не должно…
- А кого бы ты хотел увидеть? Ангела или саму Смерть? – усмехнулся собеседник.
- Рад, что это ты, хотя не знал, что образы живых приходят на смертном одре.
- Нет, не торопи. Твой смертный одр еще не готов, - он всегда говорил весело, даже сейчас. - У тебя еще много времени, прежде, чем мы встретимся в Аду. Ты нужен мне там, один из нас должен быть там, - мужчина крепко тряхнул Сантьяго за плечи и посмотрел ясными глазами, полными боли и сожаления.
- Риккардо? – сомнения закрались и…

Агирре подскочил на кровати, хватаясь за воздух руками и хрипло вдыхая. Тело сразу же напомнило ему, что он еще жив, сводя нестерпимой болью. Мгновение и он вновь упал на кровати, погружаясь в забытье сна и охватывающей его горячки. В этот раз видений не было, лишь вязкая обволакивающая темнота.
Девушка, что присматривала за ним, заглядывала в комнату, волнуясь, что оставивший его сеньор так и не возвращался. И не было никого, кто бы поскорее избавил ее и всю таверну от столь обременительного гостя. Мужчина мучился и бредил во сне, перебарывая своих демонов. Порой он стихал, и казалось, что жизнь уходит из него, а порой кричал так громко и неистово, что было слышно и на нижнем этаже.
Совсем не хорошо, так и гостей всех распугать можно.

0

13

Весь день лейтенанта раздирали душевные волнения. Да, он сообщил начальству дуэлянта о случившемся, да, выдержал ледяной, не мигающий взгляд, был готов к тому, что мгновенно окажется за решеткой, но нет... То ли в Кордове горячих голов было больше, чем во всей остальной Испании и к дуэлям относились как к неприятной, но традиции, то ли стража предпочитала не трогать военных, то ли у сеньора Агирре была репутация склочника и к его дракам уже все привыкли. Как бы то ни было, Руис избежал наказания, хотя не собирался отрицать вину и готов был взять на себя полную ответственность за порчу рядового стражи.
В своем штабе он трепку получил странную, оставившую в душе неприятный осадок, что худшего придется ждать впереди. Откуда лейтенанту было знать, что совсем скоро его покинет его товарищ и командир, свалив все дела штаба на своего помощника?
Вечером уснуть не удалось, тем более, что в трактире Веги раненого не оказалось, как и самого Веги, а служанка лишь пожала красивыми, округлыми плечами, выставленными на показ средь алых воланов рукавов и заявила, что ей, бедолаге, ничего не сообщают.
Утро принесло облегчение. Раненого перевезли под ясны очи какого-то маркиза, и теперь он восстанавливал силы под неусыпным взором хороших лекарей. Подробно выспросив у хозяина подковы где именно теперь Агирре, Руис отправился отдавать долг родине на службу, которая выделила ему свободное время лишь через неделю. Да, каждый вечер он планировал добраться до имения сеньора Хименеса, но дела не выпускали из штаба раньше полуночи.
Утром восьмого дня после дуэли сердце лейтенанта, изрядно обагренное волнениями за самочувствие покалеченного им человека, не выдержало внутренней борьбы. Он заехал в штаб, предупредил о своем отсутствии в течение дня и, узнав дорогу у местных, отправился во владения добросердечного маркиза.
Как ни странно, ему открыли, как ни странно, его впустили внутрь и что еще более удивительно - даже пригласили к раненому.
- Сеньор, приветствую, - Руис неуверенно застыл в дверях. Он ехал справиться о самочувствии пострадавшего, но никак не планировал делать это у него самого. Умирать Агирре пока не собирался, это было видно по его лицу, хоть и побледневшему с момента их последней встречи, но не мертвенно серому, как бывает у неизлечимо больных.

+1

14

Он заплутал, словно в безлунной ночи в глухой чаще, а быть может Агирре просто ослеп и не видел чего-то важного. Граф точно знал, когда это произошло, но осознания не помогало. Мужчина лежал на мягкой постели, исправно принимал лекарства, даже улыбался и проявлял интерес к жизни, но стоило ему остаться наедине с собой, он не переставал задаваться бессмысленным вопросом: «Что же это?».
В голове постоянно гудело, наливалось свинцом, а на груди будто восседал кто-то, ерзая и наседая все сильнее. Вот только от чего было это чувство?
Разве мог представить граф Агирре, что умирающим его подберет маркиз Хименес, любезно позаботится о комфорте и здоровье гостя. Из чувства благодарности стоило постараться выздороветь скорее и тем самым освободить человека от лишних хлопот.
Оставаясь один, все эти дни он размышлял о том, чтобы изменилось, если бы он остался умирать в таверне. Ничего. Совершенно ничего. Вряд ли бы кто-то заметил, а кредиторы вздохнули бы полной грудью, распродав графское имение и получив тем самым нужные средства. Все бы кончилось, и для него, и для рода. Не худший итог, если учесть, какой рок повис над ним.
- Сеньор Эрерра, - Сантьяго приподнялся на локтях и приветственно кивнул. Встать с кровати было ему еще не под силу, хотя лекарь и утверждал, что он быстро идет на поправку. – Здравствуйте, чему обязан этой чести? Надеюсь, у вас не возникло проблем из-за нашего… столкновения.
О дуэли Агирре жалел только в одном ключе, что, поддавшись неведомому порывы, втянул в это дело молодого мужчину, у которого вся жизнь и карьера еще впереди.

+1

15

Слуга, видимо, приставленный к раненому, дабы следить за его состоянием и предупреждать его желания, бесшумно скользнул за резную, выбеленную по последней моде дверь. Он не поинтересовался, желает ли гость вина или воды, но и не для того сюда прибыл Эрерра. В комнате остались лишь двое дуэлянтов: Агирре и Руис. Два лейтенанта, волею судеб скрестивших клинки друг с другом, хотя легко могли бы найти общего врага и сражаться плечом к плечу. Толку от такого содружества было бы явно больше, чем от вражды.
Руис поджал губы, наблюдая за попыткой раненого подняться. Оставив сомнения, лейтенант спешно подошел к кровати и поправил подушку, так, чтобы сеньор Агирре мог на нее опереться, коли ему захочется приподняться выше. На секунду взгляд Руиса замер на губах раненого, сухих и бледных, затем скользнул вниз, на плотно обтянутую бинтами грудь. Он втянул носом острый запах снадобий с легкой примесью стального аромата крови, и отстранился.
Возле кровати красовался изящный стульчик с мягкой подушечкой, расшитой шелком. Немного по сомневавшись, гость все же опустился на него. Теперь он не возвышался над раненым и общение должно было стать более комфортным.
- Благодарю за беспокойство... Единственной проблемой стала моя совесть, ибо ну, признайтесь, право, пустяковый был повод, чтобы доводить нашу перепалку до такого, - тяжело давались эти слова, но как только Руис хрипло выдохнул их, тут же словно камень с плеч скатился. Тяжелый такой валун, крепкий. Нет, он не хотел бы оказаться на месте поверженного врага, но и победителем чувствовал себя не радостно. Не в этот раз.
- Как вы себя чуствуете, могу ли я оказать вам какую-либо помощь? - искренне хотелось помочь, но лейтенант сомневался, что гордый кордовец признается в том, что нуждается в помощи того, кто его ранил, - наверное, наивно с моей стороны предлагать вам своб искреннюю дружбу, после того, что случилось. Но все же...
Руис протянул раскрытую ладонь лейтенанту, рассчитывая, что Агирре не оскорбит его еще раз, отвергнув предложение, идущее от самого сердца.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-07-21 14:07:13)

0


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Дуэль! К чему еще слова... (8 июня 1750 года)