Кровь и кастаньеты

Объявление

Мои благочестивые сеньоры!
Я зову вас в век изысканного флирта, кровавых революций, знаменитых авантюристов, опасных связей и чувственных прихотей… Позвольте мне украсть вас у ваших дел и увлечь в мою жаркую Андалузию! Позвольте мне соблазнить вас здешним отменным хересом, жестокой корридой и обжигающим фламенко! Разделить с вами чары и загадки солнечной Кордовы, где хозяева пользуются привычной вседозволенностью вдали от столицы, а гости взращивают зерна своих тайн! А еще говорят, здесь живут самые красивые люди в Испании!
Дерзайте, сеньоры!
Чтобы ни случилось в этом городе,
во всем можно обвинить разбойников
и списать на их поимку казенные средства.
Потому если бы разбойников в наших краях не было,
их стоило бы придумать
Имя
+++
Имя
+++
А это талисман форума - истинный мачо
бычок Дон Карлос,
горделивый искуситель тореадоров.
Он приносит удачу игрокам!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » О терпком послевкусии побед. (8 июня 1750 года)


О терпком послевкусии побед. (8 июня 1750 года)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Алехандро Гарсия Васто, Руис Виктор Эрерра.
Время: Вечер, 8 июня 1750 гола.
Место: Рекрутинговый штаб королевских войск.
Предполагаемый сюжет: честь и доблесть прекрасны. Порывы их чисты, но даже благость намерений не избавляет от последствий.

Отредактировано Алехандро Гарсия Васто (2015-05-13 10:03:45)

0

2

К вечеру грозовые свинцовые облака рассеялись и ясное небо озарял багровым светом огненный диск, который полз за горизонт подобно огромному неповоротливому чудищу. Мокрое серебро, одарившее городские крыши  уже испустило дух, заметно подсохнув. Только влага, напитавшая кровельную черепицу и дерево оконных рам, еще напоминала о прошедшем дожде. В кабинете начальника штаба царил полумрак. Только багровые полосы слабеющего света вылизывали убранство комнаты, кипы бумаг, на массивном столе прибывающие в полном беспорядке, сливались с цветом вина в графине. Отсвет падал на грубо сделанный дубовый шкаф, на белесую, покрытую известью стену напротив распахнутого окна, заливал алым черные вихры лейтенанта Васто, склонившего голову над бумагами, но не видевшего перед собой ровным счетом ничего. Обычно веселый бравый лейтенант позволил себе остановиться и увязнуть в непозволительно долгих, вязких минутах, что стекались в часы, давили на виски тяжелым грузом ожидания. Лампы Алехандро не зажигал, так и сидел в полумраке, позволяя вечерней тьме постепенно топить все вокруг.
Тяжело вздохнув, он все же поднялся на ноги, расправил широкие плечи и подошел к окну,  вдыхая полной грудью, легкий ветерок нес звуки городской суматохи, смеха, криков, песен, гарканье гусей и прочей скотины, годной на продажу. Город погружался во тьму, разгораясь сотнями огоньков в окнах.
Уже вечер, а этот стервец так и не появился в штабе, бессовестно бросив друга на растерзание рутинной работе и адской скуке. Эти проклятые звери терзали его большую часть дня, и даже доброе вино уже не скрашивало долгие часы. Его персональное наказание носившее имя Витктор, порой доводило до бешенства своей правильностью. Казалось, что кое в чем это создание было не от мира сего. Прежде он не видел в этом проблемы, но то было прежде. Пять лет назад их бравую компанию беспокоили  фехтование, вино, вопросы честь и доблести и не было большей проблемы, чем проскользнуть мимо коменданта по возвращению из самоволки. Но учебные годы прошли. Вот уже несколько месяцев, как Васто приходилось заливать вином то странное желание, которое он вдруг почувствовал к старому другу. Поначалу он только задумывался, были ли у Руиса женщины или его непреклонный друг так и остался верен принципу и раненной душе. А может и не женщина, кто знает. Как, интересно, меняются эти серьезные строгие черты лица во время секса? Он так же сдержан или эта восхитительно соблазнительная хрипотца может сладко петь в протяжном стоне? Будет ли он стонать в голос, если ласкать этого ангелочка повалив на стол, сметая со столешницы кипы никчемных бумажек. А может на скрипучей койке будет удобнее теснить его в объятиях, подминая под себя, оставляя оттиски зубов на загривки. Как бы ему понравилось? Нежно и томно ласково, а может погрубее, жестче, чтобы ужом извиваться под напористыми ласками. Алехандро вернулся к столу, вновь наполняя кружку вином, нужно было выпить. И к черту бы комплексы, которыми сам начальник обременен особо не был, но поначалу останавливала их долгая дружба, а когда и этот рубеж был покорен желанием, вскрылась иная проблема. Оказалось, что друг его ничуть не изменился со времен навигационной школы и все так же не понимал намеков, которые обсыпались о его правильность и непосредственность, словно горох об стену. Он будто специально доводил Алехандро до ручки своей наивностью. Порой Васто диву давался, как это создание вообще умудряется выживать в мире и как его еще никто не трахнул, хоть бы и силком. Хотя владение шпагой давало Руису фору. Потягивая вино, лейтенант смотрел вдаль, перебирая в памяти сумбурные мысли о своем друге, сейчас приятная тяжесть в паху мешалась с тенью волнения. Этого святоши не было весь день, зная его отношение к работе, это казалось удивительным. Какое-то странное чувство легкой тревоги грызло его, но Васто только отмахивался от него, подумывая, что приятелю стоило устроить выволочку, как только тот попадется на глаза.

Отредактировано Алехандро Гарсия Васто (2015-05-13 19:22:27)

+2

3

После визита к сеньору Альтмире, краткому, но емкому по взглядам и чувствам, Эрерра не вернулся в "Подкову". Он просто не мог находиться там, где по вине его страдает хороший человек. Если ранее он еще мог сомневаться в положительности Агирре, то после мимолетного общения с его начальником, никаких сомнений не осталось - лейтенант этим утром совершил преступление против короны и города, серьезно ранив их ревностного служителя. Разъедаемый изнутри осознанием ужасной своей ошибки, Руис двинул мерина в сторону штаба. Ему предстоял еще один не легкий разговор, после которого он только посмеет послать до трактира гонца, чтобы узнать... Узнать о кончине или здравии раненого.
Мерин сперва бодро цокал по чистым мостовым, но потом замер, заставив своего седока на мгновение выйти из дремы страшных снов. Руис поднял взгляд и увидел маленькую часовенку, уютно вписавшуюся в пейзаж узких улочек. Скинув поводья прямо на спину своего спокойного товарища, лейтенант спрыгнул на земь и двинулся уверенно и твердо в прохладу и чистоту храма Господнего.
Молился он долго. И прежде всего - за здравие сеньора Агирре. Он готов был дать почти любой обет, лишь бы высшие силы поправили то, что он совершил своей горделивой рукой. Ах, гордыня, ах один из смертных грехов! Теперь он увидел истинное ее лицо, но сможет когда-нибудь отказаться от этой красивой барышни с уродливым нутром?
Когда неистовые молитвы иссякли, лейтенант огляделся. Хвала небесам, все его потоки слов и слез слышал только господь, да может сонный служка, прячущийся где-то в тайных альковах часовни.
Молитва, подобно дождю смысла с души и сердца гнев и боль, оставив оголенным нервом полыхать совесть. Раскаяние помогло, но лишь частично. Теперь Руис прекрасно понимал, что поступил по чести, по всем правилам своего рода и ошибся лишь в том, что был слишком горяч, что при всем своем мастерстве посмел допустить такую серьезную рану.
В штаб офицер явился лишь по сумеркам. Он молча привязал мерина, кивком поприветствовал дневального, выставленного в караул у двери, поправил на нем сбившийся ворот униформы. Дневальный ошалело зыркнул на офицера, чей мундир был заляпан кровью, а бледность лица могла соперничать с ликом луны, но не успел и рта открыть, как тот рванул внутрь. Прямо, через коридор, направо и... Распахнул дверь без стука в кабинет начальства.
- Позвольте доложить, лейтенант Эрерра прибыл для исполнения своих обязанностей, - отрапортовал, по привычке вытягиваясь в струнку перед начальником, другом и великолепным человеком по имени Алехандро Гарсия Васто. Он замолк. Не знал с чего начать и к тому же, откровенно говоря, не привык оправдываться. Даже когда они дружной шайкой весельчаков в период их беспечной учебы в академии попадали на ковер к директору, Руис молчал и слушал, не считая необходимым давать объяснения. А потом смиренно принимал наказание.

Отредактировано Руис Виктор Эрерра (2015-05-14 02:46:17)

+3

4

Мерная чеканная поступь, отмерявшая скрипучие половицы коридоров, внезапно оборвалась, скрежет распахнувшейся двери заставил лейтенанта Васто обернуться. Даже  конторские писари в такой час разбежались из своих келий подобно крысам и не многие подчиненные  сунулись бы в его кабинет с делами, коих и так, впрочем, хватало на его столе. А если бы нашелся такой смельчак, то тот час же пошел бы к черту. Но вышколенная чеканка принадлежала вовсе рядовому офицеру и не слуге, что за годы пребывания в штабе так и не изволил хотя бы для приличия тянуть носок, а не волочить ноги бренным грузом. 
На пороге стоял Руис. Наконец-то,  когда солнце почти уже заползло за горизонт и тьма объяла город, он соизволил-таки явиться в штаб для, о Боже всемогущий, исполнения своих обязанностей. Алехо взвился, резко разворачиваясь к вошедшему всем корпусом.  Мрак глотал цвета одежд вошедшего, оставляя безошибочно четким лишь контур фигуры офицера ставшего на фоне дверного проема. Голос его журчал бархатной хрипотцой, голос который сложно спутать с иными голосами. Но то, что услышал Алехандро от подчиненного, его не устроило. Стервец, замолк, выпалил зазубренные уставные присказки, которые сам Алехо руганью срывал с губ еще зеленых неумелых новобранцев. Условности соблюдены, но не слова больше, как и всегда. Гордость офицерская не потерпит оправдания и, видит Бог, как же это злило Васто, когда Руис воздвигал стены своими же руками, будто и не было между ними тех лет дружбы. Он знал, что не от страха перед наказанием  его друг держит гулкая тишина в полумраке кабинета, а только от принципов,  драл бы их нечистый  на каждом перекрестке.       
- Ты явился сюда только сейчас, Виктор. Отлынивал от своих прямых обязанностей весь  день, а теперь смеешь сам являться мне пред ясны очи, как ни в чем не бывало? Где же твоя преданность мундиру, лейтенант?  Видит Бог, небо должно было рухнуть сегодня на землю.  – Васто сделал несколько шагов к товарищу и замер. Лишь приглядевшись, он заметил темные пятна, что расползались  по его мундиру. В два широких  размашистых шага он оказался перед Виктором, комкая его мундир, темные сырые пятка еще пачкали пальцы, от них пахло железом.
- Ты ранен?  Чья это кровь?  - выпалил начальник штаба, хватая лейтенанта за плечи, забыв на миг о субординации.  Виктор во что-то ввязался, но даже сейчас, особенно сейчас он ни слова не проронил.  Но если друг был другу не указ, то начальник штаба имел права и власть над подчиненным. Не без труда выпуская его плечи из крепкой хватки, Васто   выпрямился, отступая назад, расправляя широкие плечи в привычной демонстрации военной выправки.   
- Лейтенант Эрерра, доложить обстановку. Подробно. – густой полумрак на минуту наполнился тем самым пронзительно четким, командным голосом, которым Алехандро отдавал распоряжения желторотикам на плацу.
- Идиот. Por que cono? Ты мог умереть! Почему  сразу не доложил мне? -  гаркнул Васто, прожигая лейтенанта взглядом. 
Дуэль. Конечно. Меньшего Алехо от него не ожидал.  Глупец, за столь рьяные потуги  чести когда-нибудь он поплатиться головой, но благо не сегодня. Слава хранителю,  его мундир залит чужой кровью.  В этот раз.  Если подчиненному нечем увлечь себя, кроме как опасными играми со шпагой, широкая душа начальника завсегда готова удружить.  Васто был готов занять его,  да так, чтобы лейтенант стонал от изнеможения каждый вечер.  Злоба припекала под ребрами.  Руис, такой правильный, чинный и верный долгу, стоял сейчас перед ним, одним видом скручивая начальника в напряженный  жгут.  Друга следовало наказать за эту бесшабашную выходку и снедаемый  злобой разум, являл самое долгожданное из наказаний. Негоже прилюдно офицера розгами пороть, порочить честь мундира негоже, но нечто более лично лишним не будет.  Резко выдохнув, Алехо облизнул губы, продолжив тише.   -  Слушай мою команду, лейтенант. За самовольно оставление поста  и дисциплинарные нарушения, по закону военного времени,  ты приговорён  к безоговорочному подчинению своему непосредственному начальнику, то есть мне. Ясно? Вот и отлично.  -  похлопав друга Алеко  обернулся на распахнутое окно, словно высматривая в нем нечто,  а после вновь обратил свой взор на лейтенанта. -  Переоденься. Нечего в таком виде по городу  расхаживать да барышень  до обмороков доводить.  Мы идем в хамам, жар и вино пойдут на пользу твой бедовой голове, друг мой. -

+2

5

Ну а чего еще он ожидал от Алехо? Его приятель мог служить примером истинного представителя рода испанского: вспыльчивый, горячий, ревностно относящийся ко всему, что считает своим, скорый на слова и богатый на пронзительные краски взглядов. Любой художник дорого бы отдал, чтобы иметь в своем арсенале такую модель! Целая гамма чувств, радужный веер павлина за несколько минут, покуда Руис выкладывал суть да дело, кипели в каждом взгляде, каждом жесте неугомонного Васто.
Лейтенант Эрерра не стал уточнять причин дуэли. Кратко сообщил имя и должность своего противника, а так же о его состоянии плачевном поведал. И не забыл упомянуть о том, что уже имел разговор с начальством раненого и покорно ожидает наказания и от сеньора Альтмира.
Тихо выдохнув, как только крепкие тиски ладоней друга соскользнут с его плеч, одно из которых все же ныло и саднило свежей раной, Руис переступил с ноги на ногу и устало оперся спиной о тяжелую дубовую дверь. Напряжение дня, за который ему пришлось изрядно помотать себя и физически и духовно, сказывалось и расплывалось по телу невероятной усталостью.
- Что?...
Сил возмутиться чересчур легкому наказанию у него не осталось. Руис поднял спокойный взгляд на начальство:
- Я и так подчиняюсь вам, в пределах должностных, конечно. И готов полностью искупить вину за свой проступок. Мало того, что я едва не опозорил честь мундира, хоть и стремился прежде всего ее защитить, так я еще и пренебрегал служебными обязанностями в угоду своих личных дел. Какой же вы командир, коли допускаете такую халатность среди своих офицеров!
Руис буквально пронизывал своим суровым строгим взглядом. Ни в какой хамам он не пойдет. По крайней мере сегодня... Ночное дежурство, чистка конюшен, материальное взыскание - он был готов на любой законный арест. Хотя бы по служебной части его перестанет грызть совесть...
- А как друга за беспокойство прошу простить, - хрипло отступил и смягчился. В глазах Алехо прежде всего плескалось волнение человеческое, теплое. В конце концов, в этом чужом городе за сотни лиг от родных гнезд, у Руиса не было ближе существа, чем его начальник, - и настаиваю на том, что после моего исполнения долга за упущенный день на службе, ты принял мое приглашение на ужин. За мой счет, в качестве извинений.
Дожидаться возмущенного фонтана слов и брани, а так же досконального осмотра его лейтенантского слегка поцарапанного тела, Руис не стал. Он вежливо извинился и, аргументируя свое отступление необходимостью заняться упущенной сегодня работой, ретировался в коридор.

+2


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » О терпком послевкусии побед. (8 июня 1750 года)