Кровь и кастаньеты

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Когда закричала луна


Когда закричала луна

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники:
Мария Луиса де Паскуаль, Олев Вульфсон, Фьямметта Вульфсон.
Время:
Март. День весеннего равноденствия.
Место:
Поместье де Паскуаль
Предполагаемый сюжет:
Олег решил, что было бы неплохо пристроит свою дочь. Зная ее манеры и характер, мужчина прекрасно понимает, что шансов на это мало, но, как говориться попытка – не пытка.

Отредактировано Олег Вульфсон (2015-05-15 20:05:35)

0

2

Фьямметта сидела на крышке сундука, закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди и вперив свой хмурый взгляд в отца.
- Еще раз, объясни мне, почему я должна ехать?
- Потому, что госпожа баронесса желает взять тебя в служанки, - в который раз терпеливо объяснил ей отец с ноткой какого-то бесконечного, почти буддийского спокойствия в голосе.
- Но я не хочу быть служанкой!!!
В ответ на это перебиравший вещи девушки (он серьезно рассчитывал «сплавить» дочурку вместе со всем ее барахлом) Олег лишь улыбнулся. Казалось, что кузнец даже не слышал Фьямметту. Возможно, он действительно ее не слышал.
Со стороны казалось, что Олег Вульфсон всегда хорошо относился к женщинам. Пожалуй, даже слишком хорошо, с немного деланным простодушием и излишне подчеркнутой любезностью, но на самом деле… на самом деле женщины – утомляли его. Нет, конечно, все эти дамы были милы и забавны, но Олега утомляли их разговоры, их компания, их общество. Они требовали он него слишком много. Слишком много внимания, ласки, любви, заботы, тепла…
Всего того, что Олег, будучи человеком, душевно холодным был просто не в силах им дать.   
Наверное, именно благодаря этой отстраненности и душевной холодности между кузнецом и его женами и существовала эта невидимая глазу стеклянная стена, та самая стена, которая позже образовалась между ним и его дочерью.
- Переоденься пожалуйста, - произнес Олег вручив Фьямметте наиболее подходящее по его мнению к данному случаю платье. – И я бы настоятельно попросил тебя поспешить, иначе мы можем опоздать.
Голос кузнеца, каким он становился при общении с дочерью, был как всегда мягок, но абсолютно непреклонен. Все так же хмуро выглядя на отца, девушка взяла платье.
Спустя пятнадцать минут они оба уже были в пути. Солнце огромным золотистым шаром медленно плыло по безбрежному, пронзительно голубому как морская вода на мелководье небу.
Его дочь всегда прекрасно держалась на лошади и поэтому к поместью они подъехали довольно быстро.
Подъехав к дому и спрыгнув с коня, Олег взял его под уздцы и внимательно осмотрелся.

0

3

Донья Мария Луиса пробудилась от утреннего сна и теперь лежала в комнате с задернутыми занавесками и с закрытыми ставнями. Она всегда спала до восьми, а потом приказывала подавать легкий завтрак, чтобы продержаться до полдника в компании дуэньи и маленького сына.
Поднявшись со своей измятой  постели, она широким жестом раздвинула занавески, открыла настежь окна и посмотрела в сад, где садовники подстригали розы, обильно цветущие на бордюрах террасы. Затем она позвонила в колокольчик.
- Я оденусь, Бернардина, – объявила она вошедшей горничной.
Бернардина была одной из немногих слуг, которым Мария Луиса могла доверять. Она служила семейству Паскуаль двадцать лет и, несмотря на годы, была все еще полна сил и живо интересовалась всеми сплетнями челяди.
Она помогла госпоже надеть платье, которое могло бы казаться чересчур строгим, если бы не интересный старинный покрой, подчеркивающий все линии женской фигуры, достойной резца скульптора, и без которого та не осмелилась бы показаться внизу, даже если в доме никого, кроме нее, не было. Затем она подала тонкую мантилью и подвела госпожу к зеркалу. Оттуда на нее посмотрела молодая женщина с огромными глазами и соблазнительными губами. Продолговатое смуглое, без румян лицо, обрамленное густыми темными кудрями, с еще не воткнутым в них высоким гребнем, мерцало теплой матовой бледностью; из-под широких складок юбок выглядывали остроносые туфли на каблуках. На вдовствующей донье не было никаких украшений, кроме обручального кольца.
Бернардина помогла своей госпоже заколоть волосы. Делая это, она в который раз подумала, что странная все-таки эта донья де Паскуаль. Незаурядная. Непредсказуемая. Своенравная. Опасная. И в то же время… но все равно, рядом с ней Бернардина чувствовала себя в напряжении. Она знала, что у этой женщины была бурная жизнь, и та, конечно, была пресыщена ею: но завоевать такую женщину было нелегко. И если у доньи Марии Луисы иногда и проскальзывала легкая, трудно объяснимая насмешка вместо более естественной для нее удовлетворенности, так, верно, потому, что она помнила свое происхождение и не гордилась им. По слухам, жена покойного барона вышла чуть ли не из низов, этого она никогда не забывала, и в этом была ее слабость. Однако же, даже этот минус она старалась обращать себе во благо: она знала себе цену, как знали ее махи и их кавалеры, чувствующими себя настоящими  испанцами, как и гранды, может быть, даже еще более истыми.

Когда Мария Луиса увидела перед собой Олега и девушку с ним, на ее лице отразились спокойная любезность. Она сидела на небольшом, устланном коврами, возвышении. Ее маленький сын дремал у нее на коленях; она перебирала его волосы левой рукой. А правая -  покоилась на спине ребенка.
- Вы пришли, - обратилась она, смотря на поклажу Олега. Ее матово светящееся лицо было бесстрастно, но темные с металлическим блеском глаза глядели в упор, - эта девушка и есть твоя дочь? Неужели она настолько хороша в работе, что ты имеешь смелость беспрекословно отдавать ее мне? - Мария Луиса была достаточно тактична, чтобы всего несколько мгновений наслаждаться нескромностью кузнеца, который, судя по большой клади в руках, воспринял слова об  участии немного превратно.

Отредактировано Мария Луиса де Паскуаль (2015-06-07 13:27:25)

0

4

Мужчина поприветствовал женщину легким поклоном, который был скорее данью уважения ее полу, нежели ее титулу. А впрочем, в поведении Олега не было ничего вызывающего. Лишь четкое осознание собственного достоинства. Возможно все же слегка чрезмерное.
- Вы похожи на богородицу с младенцем, - восхищенно произнес Олег, глядя на дремлющего на ее коленях малыша. – Вот только явно превосходите богоматерь своей красотой.
И тут кузнец отнюдь не лукавил. Он действительно считал, что молодая вдова диво как хороша собой и вовсе не грех прямо сказать ей об этом.
- Я принес вещь, которая по праву должна принадлежать вам.
Не обращая внимания на холодный тон баронессы, Олег приблизился к ней и продемонстрировал женщине простую резную деревянную шкатулку которую сам же и открыл. Внутри нее на бархате лежал уже знакомый Марии клинок.
- Примите его пожалуйста. Это – подарок от чистого сердца.
Кузнец обезоруживающе улыбнулся. Все его подарки были от чистого сердца. По сути своей Олег был человеком, довольно простым и ему было сложно изображать те чувства, которые он не испытывает.
Вот сейчас, к примеру, кузнец был искренне восхищен госпожой баронессой, и это восхищение напомнило ему ту давнюю пору, когда оба они были значительно моложе, и он был немного влюблен в эту красивую, изысканную и твердую как подаренное им оружие женщину.
Конечно, с той поры утекло немало времени, и даже легчайший призрак того чувства давно улетучился из души кузнеца, но и сейчас она нравилась ему. Нравилась так, как может нравиться нормальному мужчине красивая и здоровая женщина. 
- Моя дочь? – Олег сделал пару шагов назад, и, повернув голову, посмотрел на высокую и хорошо сложенную девушку с волнистыми рыжими волосами. – Да. Это – моя дочь. – Голос кузнеца звучал немного рассеянно, и со стороны могло показаться, что мужчина на секунду просто забыл о ее существовании. – Я бы хотел предложить ее вам не столько в роли служанки, сколько в роли… компаньонки. Оно умна, образована, умеет читать, писать, петь и играть на музыкальных инструментах. К тому же, - улыбнулся мужчина, - она неплохо играет в карты и шахматы и великолепно держится в седле. «А про то, как ловка она хранит женские секреты, я пожалуй лучше умолчу».

Отредактировано Олег Вульфсон (2015-07-03 20:16:38)

0

5

Мария Луиса повела бровью, но улыбнулась. Слова Олега возбудила в ней религиозное умиление, хотя в этот момент она смотрела не на него, а на его дочь. Остановила на ней долгий, пытливый взгляд. По мягкости линий и выражения лицо девушки было лицом европейки, но под сверкающей волной рыжих волос давало непостижимое сочетание зноя и нежности. Ее вполне женственная, без впечатления хрупкости, фигура веяла свежестью и весельем ясного тела. Она была не ниже баронессы.
- Не всегда хорошо, что восхищение женщиной переходит в область религии, - ответила Мария Луиса маленькой, беззастенчивой исповедью, произнося ее с грациозной простотой молодой матери, нашептывающей засыпающему ребенку сны властелинов. Ее улыбка, которая все еще не с ходила с губ, была двусмысленна, хотя ни лишена равновесия, и полна скрытого обещания. Касаясь догматов церкви, она всегда предпочитала обороняться мимикой, жестами, но никак не словами. Ведь те, в самом плохом своем случае, могли перелетать среди людей нервной и угрюмой тревогой, злобным испугом, сдавленным, змеиным шепотом, и с ядом, забирающимся в голову.
Когда Олег подошел ближе, чтобы продемонстрировать шкатулку и кинжал, ребенок на руках Марии Луисы раскрыл свои глаза, раскрыл маленькие пальцы и заплакал. Слезы неудержимо покатились по его круглому перепуганному лицу.
- Ну, тише, тише, - заговорила баронесса, накрывая щеку малыша теплой ладонью. Грусть, любовь и стеснение всегда наполняли ее, когда она прижимала мальчика к груди,  где сердце говорило другое, чем язык, привычно отражающий условные формы отношений и помышлений. Сейчас эта знатная дама, чье лицо и фигура, казалось, могли отвечать ледяным молчанием огненным голосам жизни, дама, чья красота увлекала, так как в ней чувствовалось женственное притяжение, - эта дама, наедине со своим сыном, сделалась простой матерью, наговорившей любящим, коротким тоном те самые сердечные пустяки, какие не передаются словами - их сила в чувстве, не в самих них. И когда это произошло, мальчик успокоился и снова заснул.
- Боюсь, что именно с этим кинжалом ребенок моего мужа покинет фамильный дом и проникнет за золотые ворота моря. С ним, задыхаясь, попробует водку, и с ним же, на купанье, с замирающим сердцем, с двухсаженной высоты, прыгнет в воду головой вниз, - рой смутных, ласковых идей мелькнул в ответе Марии Луисы, она выпрямилась, и в думающих глазах отразился блеск, как у человека, смотрящего на огонь.
- Поэтому меня гложет мысль не о компаньонке, а о воспитателе, который научит Федерико выносить беспокойный труд с решительным напряжением воли, а его неумение заменит ему привычкой. Увы, я всего лишь женщина, которая не сделает из мальчика мужчины. И хоть мой муж и хотел, чтобы его сын  прожил жизнь по заранее составленному плану и умер так, чтобы и его портрет мог быть повешен на стене без ущерба фамильной чести, - я опасаюсь за осуществление этого плана, - спокойно проговорила баронесса де Паскуаль. Впрочем, прежде чем заговорить, она помолчала - единственно из желания обдумать предложение Олега.
- Твоя дочь поступит ко мне служанкой. Это не обсуждается, - Мария Луиса машинально взглянула на дочь кузнеца, продолжавшей быть тихой и скромной, но с  тем особенным выражением хитрой бойкости в глазах, какая присуща сельским девушкам.
- Скажи мне, ты девственница? - спросила она, впрочем, не настаивая знать подробности.

0

6

- Может быть и нехорошо, - согласился Олег, - но разве мы не склоны обожествлять то, что мы любим больше всего?
Ребенок неожиданно заплакал, и кузнец подумал, что в большей степени напугало это хрупкое маленькое существо оружие или он сам.
«Наверное, я», - решил Олег, вспомнив, как мать рассказывала ему, что в детстве он всегда со смехом и радостью тянулся к всевозможным ножам и кинжалам, очевидно, радуясь блеску новой «игрушки».
«Точно я. В конце концов, ребенок не каждый раз видит огромных, угрюмых, небритых дядек».
- Нет. – Тон кузнеца почти неуловимо изменился. Теперь в его голосе звучало нечто холодное. – Ни вы, ни я не знаем судьбы этого ребенка. Ее не знает никто на этой Земле, но одно я могу сказать наверняка, - это оружие не предназначено для него. Оно – предназначено исключительно для вас. Будет ли он корсаром, священником или лекарем, он никогда не возьмет в руки этот кинжал. Это – не его судьба. А любой человек пытающийся принять чужую судьбу… - дочь дернула Олега за рукав, но тот не обратил на это, ни малейшего внимания, - а любой человек пытающийся принять на себя чужую судьбу, неважно проклятой или благословенной она окажется – подобен человеку старающемуся напялить на себя чужую одежду, чужую кожу.
Олег закрыл шкатулку и поставил ее у ног баронессы.
- Он может пытаться, он может бороться, но, в конце концов, эта судьба поглотит его.
«Ни кому из нас не дано прожить чужую жизнь. Как бы нам этого хотелось, или не хотелось».
- Тут вы правы. – Кузнец утвердительно кивнул. – Ребенку нужен наставник. «И не один». Ведь воспитывать девочку должен мужчина, а обучать – женщина. А с мальчиками все наоборот.
Баронесса задала его дочери вопрос, который заставил мужчину на миг растеряться. Но, только его, а не его дочь.
«Все еще девственница?!!! – подумала девушка, проведя рукой по волосам, - я что, такая страшная?!!!»
- Да никоим образом миледи.

0


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Настоящее » Когда закричала луна