Кровь и кастаньеты

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Архив » Стены Альхаферии (1743)


Стены Альхаферии (1743)

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Участники: Эрнандо де Сото, Педро Хименес Анисето
Время: середина апреля, 1743
Место: Сарагоса, замок-дворец Альхаферия (Aljafería), губернаторский приём (организован городскими властями для чествования отправляющихся в Африку кавалерийский полков).

Альхаферия

http://anashina.com/wp-content/uploads/2013/04/Zaragoza-7.jpg
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c2/Patio_de_Santa_Isabel.jpg

Предполагаемый сюжет: Скучный прием, со скучными формальностями, и если бы не алкоголь, то и забывать было бы не о чем.

0

2

Между Эрнандо и приключениями всегда возникало какое-то препятствие: то саблей заденут, то бок прострелят, то напялят парадный мундир, дабы вместе с сослуживцами отправить "отдохнуть перед сложной поездкой". Честь мундира, конечно же, надлежало беречь, девок, почём зря, не портить, и, конечно, стоило хотя бы сделать вид, что они, стадо дикарей прямиком из казармы, хорошо организованный, воспитанный полк.
Само собой, всё это было бессовестным враньём - в кавалерии хоть и служили юноши дворянского происхождения, разница между мелкопоместным дворянством и сильными мира сего порой выглядела удручающей. К примеру, его сосед с трудно выговариваемым именем в семнадцать лет слабо догадывался, откуда берутся чистые рубашки и в страшном сне представить не мог, что ему, сыну древнего рода, "посчастливится" стирать их самостоятельно, зато в обществе Анцлето превращался в обходительного молодого человека, способного поддержать разговор, а  также не уронить даму в танце ненароком. Этот малый честно пытался обучить его нескольким танцевальным "па", без умолку болтал про какие-то веера и чьи-то мушки, всю плешь проел языком цветов и кокетливыми уловками. Результат оказался практически нулевым. Кабальеро де Сото по-прежнему обладал грацией кирпича и тактичностью бегемота, а уж его познания по части флирта...по-настоящему приводили в ужас. Вот он, настоящий военный, молчаливый, спокойный и, кхм, грубоватый, можно ставить клеймо и выставлять на витрину в качестве эталона. Благо, все бальные "повинности" мужчина отработал, умудрившись не отдавить партнёрше ножку и наименее обидно проигнорировать чужие пляшущие веера. Неугомонный Анцлето выяснил, что их, оказывается, два раза пригласили выйти в сад и ещё один - на балкон. К счастью, негусто. Отмахнувшись от приятеля, Эрнандо утащил кубок с вином и почти профессионально забился туда, где страждущие его общества, до него никогда не доберутся.
"Скучнейшее времяпрепровождение. Неудивительно, что этим аристократам нечем заняться, кроме как упражняться в острословии и недомолвках." - бедняжек просто никто не пытается убить каждый божий день, никто не гоняет по плацу, не заставляет мыть собственных лошадей, чистить мундиры и оружие. Как могут такие люди решать какие-то вопросы, да ещё с таким важным видом, будто сделали армии огромное одолжение? С тем же успехом их командир мог привести коней, обряженных в тряпки - им бы точно так же все заглянули в зубы и похлопали по крупу. Впрочем, многие, наверное, хотят туда, где не воюют или хоть должность повыше. Ему вот говорят, что из него выйдет отличный командир полка...кабальеро тоскливо заглянул в багровую муть кубка.
"Что за радость отправить на смерть две-три сотни человек? Прям не могу дождаться." - а ведь в городе наверняка открыты таверны и хоть один вшивый публичный дом, чего бы сейчас действительно не помешало, так это знойная красотка и дешёвый, бьющий по мозгам, алкоголь. Тот простой факт, что местных девиц из корсета не вынешь и за сто лет, кавалерист просёк довольно быстро.

+1

3

Было время, когда нас не было,         
Будет время, когда нас не будет,       
И лишь ковер впитает наши запахи, 
И только стены ничего не забудут…   

Маркиз заметил этого кабальеро еще утром, до начала церемонии, выделив из группы прибывших на прием военных, направлявшихся в Салон Дорадо. Почему-то засмотрелся на затянутого в праздничный мундир вояку, и даже взглядом провел. Странно, что в принципе сумел кого-то заметить. Педро уже целый месяц с завидной регулярностью, в нежнейшей компании деда посещал утомительные приемы, обеды, ужины и прочие балы, и так «освоился» в Сарагосе, что вконец потерял интерес к живым, стараясь избегать общества в перерывах между обязательными мероприятиями. Благо в Альхаферии,  где они остановились на несколько дней перед отъездом, все были настолько заняты подготовкой предстоящего торжества, а дед устройством его будущего, что маркизу выдалось счастье продолжительное время оставаться в одиночестве, найдя себе убежище в укромном уголке дворика Санта Изабель, наблюдая за проклевыванием первых цветков мандарина. Это место завораживало Педро не столько искусной красотой резных портиков на тонких колонах, создающих атмосферу восточной сказки, сколько флером. С каждым открывавшимся цветком аромат бергамота в саду становился выразительнее, пробуждая в Педро пряные воспоминания о любовнике, и чем дольше маркиз вдыхал благоухание мандарина, тем смелее воображение его сиятельства добавляло воспоминаниям красок.
Его радовало, что сегодняшний прием будет последним днем их пребывания в Сарагосе, его даже не расстраивало предстоящее несколько дневное путешествие в компании любящего поучения деда, которому всегда было что сказать. Настолько маркиз был воодушевлен и в предвкушении возвращения в стены родной альма-матер, возможности видеть и чувствовать того, воспоминания о ком пахнут бергамотом и удовольствием… что явился на прием с вполне серьезным намерением праздновать, поддерживая щебет кузин, игнорируя остроты их поклонников и пить вино. Так много вина, чтобы уснуть, едва добравшись до кровати и на следующий день проспать как минимум половину пути до Мадрида. И все к этому шло, если бы глаза снова не обрисовали помеченный ранее силуэт, пробудив странное желание наблюдать за ним издали. И если  кабальеро долго не попадал в поле зрения, искать взглядом. Выправка, холодность, равнодушие к дамам, плохо получающаяся вежливая улыбка, сделали этого мужчину выразительней других, и неожиданно для самого маркиза, растревожило в нем любопытство. «Кто он, чем дышит, откуда, что ему нравится…» - «благородного происхождения, но без титула и наследства… старший брат куда приятней… отличился в нескольких битвах… он милый? да это смешно, вы бредите, ваше сиятельство… это все вино». Это все вино.
Следить за сеньором было волнительно, оставаться незамеченным в толпе гостей и того проще, и заметить куда пошел, и догадаться где найти, предусмотрительно прикупив у слуги бутыль хереса покрепче, и подойти, и разделить с ним несколько минут? его жизни.
- Там слишком шумно, а тут и правда хорошо - обозначил свое присутствие, подходя ближе, - простите мою бестактность, маркиз Педро Хименес Анисето, к вашим услугам,... хотел вот распить в одиночестве, - приподнял бутыль, - но понятия не имею как открыть, готов поделиться, если... вы мне поможете?

Отредактировано Педро Хименес (2015-01-27 13:25:56)

+2

4

Толпа "за бортом" его полутёмного укрытия бурлила, шепталась, перекатывалась, будто недовольная морская волна. Платья дам создавали одну причудливую форму за другой, колыхались локоны, порхали ручки, дрожало пламя свечей. Вероятнее всего, кто-то из них говорил о нём за его же спиной, кто-то из офицеров пытался не то закадрить мадам, не то найти какого-то другого пропавшего собрата. Жаль, что они не на настоящем море, оно бы вряд ли сообщило какой-нибудь мимо пролетающей чайке о том, сколь приятен его старший брат и сколько нужно выпить, чтоб приятным показался он сам. Особенно обидным было знание истинного положения вещей: из них троих именно старший палец о палец не ударил, не для того над ним маменька ночей не спала, чтоб тот в армии глотал пыль от лошадей или в семинарии пыль от книг.
"В армии он бы к чертям загнулся в первые же пару лет. Жирный боров." - и, казалось бы, все прекрасно знают, что можно сделать в подобном случае, как избавиться от препятствия на пути к титулу и состоянию, оттого им очень трудно понять, почему, почему молодой здоровый кабальеро не отправил родственника на тот свет. Догадки, домыслы, соболезнования. Они соболезнуют не тому, что он, Эрнандо, очередная голова в стаде на службе короны, а тому, что эта голова упустила чудеснейшую возможность "изменить свою жизнь к лучшему" и стать таким, как они. Мужчина допил остатки вина и с философским видом начал озираться в поисках другого алкоголя, раз уж шлюхи сегодня всё равно не светят. Особенно местные.
"Эти крабы в юбках пользуются странной популярностью..." - он снова опустил взгляд на пустой кубок и почти сразу же поднял обратно, фокусируясь на внезапном собеседнике. Незнакомец, который, впрочем, быстро перестал быть таковым, не показался ему опасным или отталкивающим. Напротив, юноша, один из немногих пытался поговорить с воякой "без денег и титула" по-человечески.
- Вам это не нужно, поэтому и не знаешь. Давай сюда. - улыбнулся кабальеро и тут же ощутил сильное желание закрыть ладонью рот. Перед глазами встало обеспокоенное лицо его соседа, так и говорившее: "Подумай, что хочешь сказать, и никогда - никогда, слышишь, меня? - этого не говори!". Таким нехитрым образом он уже сообразил, что спрашивать гостей, пришли ли они поглазеть на будущую забойную скотину или, как обычно, посквернословить и посплетничать - плохая идея. Очень плохая. Хуже этого только обозвать маркиза на "ты", проигнорировав его титул, который выше твоего собственного, и рекомендации.
"А, ладно, что сделано, то сделано." - Анцлето поначалу тоже бесился, но ничего, привык же. Кто бы ещё ему показал, как открывать бутылки, стирать рубашки и чистить лошадей без ущерба для здоровья? Заполучив бутылку, пристроив кубок на стол неподалёку и разрушив какого-то лебедя из салфетки до основания, грубиян принялся оборачивать бутылку тряпьём, после чего подошёл к ближайшей стене и негромко ударил об неё донышко бутыли.
- Эрнандо. - бум! - де Сото. - бум! - Кабальеро. - бум-бум! - к Вашим услугам. - пробка, наконец, достаточно вылезла из горла, чтобы просто её вынуть. - Держи. - за общим шумом издевательство над древними стенами всё равно никто не заметит. Оставалось надеяться, что защитников архитектуры и испанского наследия среди гостей нет.

Отредактировано Эрнандо де Сото (2015-01-24 18:08:26)

+1

5

Окна на улицу - щели для звезд,-
Они точно знают, что минутно, а что надолго и до слез…

Наверное, маркиз ожидал отказа, или недовольства, или… чего он собственно ожидал, вторгаясь в личное пространство незнакомца, поглощенный своей «охотой»? «Эрнандо, - туф – де Сото – туф – Кабальеро – туф…» Вместе с приглушенными ударами толстой бутыли о стену, в его существо осыпалось семенем новое знание. Он никогда не видел такого кощунственно-вульгарного способа открытия бутылки, поначалу даже решил, что кабальеро ее разобьет. Метод крепкого, широкоплечего мужчины был ему не понятен, потому собственно результатом он был искренне восхищен. Более того, находиться  рядом  с кабальеро оказалось неожиданно настолько естественным, как если бы они были давно знакомыми родными людьми, и даже ближе. И наставление звучало простой отеческой укоризной непутевому сыну. И даже хорошо, что вино, и условности стерты. И странное ощущение, которое будоражило любопытство, словно обрело новую форму понимания. 
- Де Сото, я не ослышался? - продолжил, поддерживая  беседу,  потянувшись к виртуозно открытой бутылке «случайно» задевая кончиками пальцев крупную ладонь, - так вы из Сото, что в Арагоне, если я не ошибаюсь, то  ваш дом где-то не далеко, северней Сарагосы?  Педро вспомнил-таки мужчину, о котором щебетала кузина. Если бы не знал наверняка, то и предполагать бы не начал, что они братья.
- Я обещал, вы не против?  - налил, в оставленный кабальеро кубок, хереса, потянул наполненный и замялся в нерешительности, сообразив, что себе то он кубка не захватил и придется пить прямо с бутылки, как челядь.
- Похоже, я забыл взять себе кубок, буду пить так, - пробормотал, извиняясь за предстоящее зрелище и, опасаясь, что новый знакомый больше не поддержит распития, решив, что у него совсем нет манер. Педро несколько мгновений рассматривал горлышко бутылки сомневаясь - что теперь делать?  Рискнуть? Возможно, будь он трезв и при других обстоятельствах - ни за что бы этого не сделал, но он был пьян и очень не хотел упустить свой, возможно единственный, шанс удачного уединения. С непривычки, горлышко бутылки прошлось маркизу по зубам, прижав губу, а херес побежал по подбородку. Как нелепо! и хорошо что темно, не так заметно, что лицо окрасилось в багрянец.
- Простите, я совсем пьян, похоже, - покачал головой, рассмеявшись, - в этом мире не так уж  и много утешений, благородный сеньор: вино, любовь, искусство, достойное общество… - Педро повернул голову к кабальеро, ощутив странную необходимость прикоснуться к нему, - Вы согласны?! 
- Иногда хочется отвергнуть все условности к чертям! И жить просто, понимаете просто?! - снова рассмеялся, вспомнив поучения наставника - Но ведь не дадут!  Вздохнул так тяжело, словно ему предстояло тащить на горбу целую гору. Я устал понимать эти тонкости, считывать оттенки улыбок, взмахи веера. Разве улыбка не может быть просто улыбкой, одобрение просто одобрением? Без неестественных примесей.  Простите, я безнадежен, - замолк, снова приложившись к бутылке, второй раз получилось точнее, и херес заиграл нотами крепкой сладости во рту, - вам, наверное, куда сложнее.

Отредактировано Педро Хименес (2015-01-25 21:25:53)

+1

6

Всё же, они с маркизом принадлежали двум абсолютно разным мирам. В одном, кружевном и глумящемся, сиятельные доны не пили вино из бутылок, слушались учителей, наверняка помогали старшим и всегда чётко знали, что и каким образом отличает их от прислуги, коя, по большей части, является бессловесным предметом интерьера, слишком невыразительным, чтобы обращать на него внимание. В другом же грохотали пушки, падали кони, умирали люди и качались корабли. Смерть вообще быстро лечить скуку и неудовлетворённость от жизни, а Педро Анисето Хименес - без сомнения воспитанный и благородный молодой человек - страдал именно этим недугом. По крайней мере, когда считал себя пьяным.
"Да, мой дом недалеко, именно поэтому я там под страхом смертной казни не появлюсь." - про себя отметил кабальеро и продолжил слушать щебет нового знакомого, пытаясь при этом выглядеть мягче, чем кирпич или недавно пострадавшая древняя стена. Ну откуда маркизу знать, что на корабле туго с некоторыми приспособлениями, а ежели ковырять ножом, то пострадает горлышко бутыли и из неё потом не выпьешь? Ах, да, с кружками у моряков тоже бывает негусто. Как же он сам, всё-таки, далёк от того, о чём так сожалеет дон Педро...Хотя бы потому, что не понимает ни оттенков улыбок, ни языка мушек и вееров, несмотря на то, что дамы, безусловно, машут ими старательно и, кажется, повторяют какие-то последовательности. Правда, временами, даже до их тёмного угла доносится лёгкий душок пренебрежения. Он не первый сын семьи, не старший, и для высокого общества "отличился в каком-то бою". Плевать, что там погибали настоящие люди. В стороне от всего этого происходящее на войне, должно быть, видится манерным аристократам лишь убогой статистикой. Их туфли и сюртуки живут дольше, фамильное серебро, и то пролежит в шкафу не один десяток лет, а тут какие-то убийства, фу.
- Я не против, наливайте. - только и успел вставить Эрнандо перед тем, как монолог продолжился.Видимо. юноша и правда был навеселе, ибо сначала мазнул пальцами по его руке и не менее неуклюже - горлом бутылки по зубам.
"Подумать только, бедолага правда стесняется хлестать из горла?" - на секунду взгляд мужчины потеплел, за толстым фасадом, похоже, ещё скрывались человеческие эмоции. Помнится, один юнга избавился от привычки ко стыду от подобных выкрутасов ещё лет в пятнадцать, когда на спор глушил не то ром, не то херес в порту, который теперь и не упомнит. Кабальеро покивал для виду, так и не успев притронуться к напитку.
- Вино не единственный напиток, любовь покупается, без искусства и "достойного общества" можно жить. Более того, всё самое интересное происходит в обществе недостойном. - в самом деле, пошёл бы Педро служить - был бы более приспособлен к настоящей жизни, а не к...гм..."общественной". Так налакаться с какого-то там хереса...
- С чего Вы думаете, что мне сложнее? - как можно вежливее уточнил недавний вандал и грубиян. - Вам бы присесть или хотя бы проветриться. Вы хорошо знаете здешний дворец? - совершенно без задней мысли осведомился кабальеро.

+1

7

Только не подпусти сомнения,
Только тоску не впусти…
Было время, или не было… будет ли…

Но я… - только и смог выдать, осознав, что его слова были истолкованы совсем не так, как задумывались, он же не вообще, а в частности, применимо к моменту, он же говорил о нем, о его обществе, о вине которое они разделяют, об окружающей их сейчас роскоши, о чувствах которые возможно могли бы… Хотя кого он обманывает, кабальеро наверняка видит мир в его традиционном устройстве.
- Присесть и проветриться, - повторил кивая головой, он не казался себе на столько пьяным, на сколько это выглядело со стороны, но желание увести де Сото подальше и оставить подле себя еще ненадолго, подстегнуло маркиза действовать - Да, я успел его немного изучить… на сколько суров и внушителен фасад, - на столько изящен и тонок внутри, -  тут недалеко есть одно волшебное место, составите мне компанию? – и вот сейчас взять под руку, прижаться головой к предплечью, ощутить  жесткость его  камзола и как тепло ладоням под рукой, он наверняка горячий. – Пойдем, - маркиз сделал уверенный шаг в полумрак скудно освещенной узкой галереи, выбрав самый короткий путь в мандариновый сад. Убедившись, что кабальеро следует за ним продолжил.
- Большую  часть вашей жизни вы проводите в суровых обстоятельствах, с одной стороны бытовые лишения, вы понимаете, о чем я, с другой – жесткие правила и необходимость им подчинятся, словно у вас нет своей воли, желаний или потребностей. – вздохнул, посмотрев на кабальеро с нескрываемым сочувствием, - Это трудно, когда совершенно нельзя сбежать, - думал ли он сейчас о реальном положение дел на войне – нет, он не знал как там, он никогда там не был, и дед приложил усилий, чтобы и в будущем не довелось, он же единственный наследник состоятельной семьи. Может из-за этой сверхопеки старому маркизу и не удалось привить Педро должной любви к оружию и добиться усердия в фехтовании. Но до маркиза таки дошло, что он сейчас сказал, на его лице отразился испуг и он поспешил поправиться:
- Простите, кабальеро, я не хотел сказать, что у вас такие мысли, вы-то бравый человек, я слышал о ваших заслугах… - ляпнул взволнованно, не подумав, что сейчас видимость случайности встречи начнет трещать по швам, - я не хотел вас задеть, я не о вас говорил, - аж скривился в искреннем раскаянии и добавил тише, - я подумал, простите, если бы я был на месте кабальеро. Ну что вы несете ваше сиятельство, что за темы?! Вот сейчас он справедливо оскорбиться… и уйдет.
- Мы пришли. - Носа коснулся тонкий аромат бергамота, цветущие деревья и дорожки дворика заиграли в свете заходящего солнца живописными красками, послышался звук журчащей воды от бассейна в противоположном углу и, неожиданно, чей-то звонкий смешок на лестнице к покоям хозяев дома. Педро инстинктивно собрался, прижав кабальеро к стене и закрыв его рот ладонью, чтобы случайно не выдал их присутствия, округлив глаза и замотав головой прося не двигаться и не издавать звуков, слушая лишь, как звуки стихли.

Отредактировано Педро Хименес (2015-01-27 13:27:43)

+1

8

На самом деле кабальеро почти не понимал намёков, точно так же, как не понимал тонкости светского обхождения или замысловатых ужимок аристократок. В бою никто не "намекает" на то, что, возможно, проткнёт тебя шпагой, затопчет конём и далее по тексту. В армии есть совершенно чёткие приказы, дисциплина, иерархия, объявление, так сказать, войны и обращение с военнопленными регламентируются протоколом, кавалеристы ещё и не чужды "фамильной чести" - так что к проституткам ходят, но мародёрством и изнасилованиями свою репутацию не пятнают. По крайней мере, если б кто себя так очернил в их полку, он бы там больше не служил. Вообще бы нигде не служил. В общем, намёк оказался слишком прозрачным, чтобы господин де Сото хоть на секунду принял такие слова на свой счёт.
"Что он несёт?" - конечно, если б с ним до этого пытались заигрывать мужчины, он бы отличил "неслучайного знакомца" от обычного юноши в состоянии лёгкого подпития. Собственно, именно алкоголем упрямый офицерский мозг оправдывал все не совсем понятные прикосновения к офицерскому телу. Мало ли что в голове у маркиза с бутылкой хереса? Сыграть пьяницу ему самому в голову бы не пришло. Тем более зачем, "а-ля натюрель" всё равно лучше получается, равнодушных, по крайней мере, нет.
- А..да, пойдёмте. - глядишь, бедолага проветрится и хоть чуть чуть протрезвеет. Доверять драгоценный алкоголь неверным пальцам не лучшая идея. Эрнандо, наконец, приложился к своему кубку, стараясь не терять собеседника из виду и слушать того хотя бы краем уха. Возможно, в состоянии лёгкого подпития они поймут друг друга лучше? Хорошая, кстати, бутылка попалась, не какое-нибудь мерзкое пойло. Внезапно кабальеро замер, напиток в кубке заплескался, будто норовя "выйти из берегов".
- Своей воли, желаний и потребностей у меня не было в родительском доме, так что Вы вряд ли имеете понятие о том, что такое подчиняться и не иметь возможности сбежать. - хотя ему-то что, он, можно сказать "сбежал" в добровольно-принудительном порядке, да ещё в таком возрасте, когда некоторых по-прежнему водят на детские балы и лишь начинают "выводить в свет". Мужчина молча допил свою порцию и лишь после этого направился дальше. Должно быть, сказанное прозвучало слишком резко, и дон Педро начал оправдываться очень вовремя, чтобы не спровоцировать дальнейшую волну недовольства: де Сото, как любой военный, не любил пустых разглагольствований о своём ремесле от тех, кто  в нём совершенно не разбирался, а на этом приёме таким оказывался чуть ли не каждый второй. "Полк уходит в Африку" - "клоуны приехали!"...
- Вы не были в армии. И не будете. - поднял глаза на нового знакомого кабальеро. В свете заходящего солнца они из серых сделались почти что жёлтыми, наделила же природа. - У нас небольшая разница в возрасте, но Вы не служите. Так обычно случается с единственными наследниками. - он скорбно покосился на кубок. Ещё чего доброго трезветь начнёт, какие речи тут толкает, нет, приятно, что про его заслуги слышали, не слушали только ленивые и страшные, если речь о женщинах.
- Мгх-хм?!...м?!! - искренне возмутился будущий командир полка. Странно как вышло: вот он размышляет о чужой доле, а вот его прижали спиной к стене и нагло зажали рот, теперь ещё глазами вращают и головой крутят. Видимо, просто приложить палец к губам не судьба, и вообще стена шероховатая, мундир почти что новый, и если только эта пакость красится, он этому щенку...Мужчина обиженно засопел, опаляя чужие пальцы горячим дыханием. В тишине ещё раз раздался смешок, затем наступила относительная тишина.

Отредактировано Эрнандо де Сото (2015-01-26 21:20:42)

+1

9

- Простите, я забыл предупредить, нам нельзя здесь быть,  - пробормотал извиняющимся тоном, убирая увлажненные дыханием пальцы, - надеюсь, больше никто не придет, - понизив тон до шепота, отстранился, не вполне осознавая неловкость ситуации, переводя взгляд с руки на губы кабальеро и обратно, ощущая как холодит ладонь от влажного прикосновения, это могло быть поцелуем  - здесь никогда никого не бывает, кроме садовников ранним утром, пока хозяева спят, - продолжил, оправдываясь, снова поднял взгляд на кажущееся недовольным освещенное лицо кабальеро, любуясь дивной игрой заката в его глазах, как красиво! Вблизи он еще роскошней, этот цвет глаз, этот тон волос, изумительно,  -  там, - Педро указал в сторону, откуда слышался смех,  - покои их светлости... но в саду так славно пахнет бергамотом, слышите? Что снова хочется жить! – потянулся, заметив наконец оставшуюся в руке бутылку, - вам еще может быть?
- Только  вы не думайте, кабальеро, что я не понимаю совсем, хотя так может показаться. Мои навыки, естественно не сравнимы с вашими. Да из моего круга никто бы не смог с вами сравниться. Никто. Это не значит, что я совсем не понимаю. Может, я просто вижу мир по-другому, - вздохнул, отпивая немного, сожалея сейчас что не усердствовал в истории и политике, было бы красиво возражать аргументировано, - наверное,  никакой справедливости нет в том, что я рассуждаю о благоухании цветущих мандарин, а вам предстоит глотать пыль и жариться на солнце. И пока я буду осваивать латынь и азы арифметики, вы будете рисковать своим животом ради славы и процветания Великой Испании. Может и нет, но... но я понимаю.
Испуг прошел, немного отрезвив, и маркиз начал замечать детали, как, например, странную влагу в области бедра:
- Кажется, я пролил вино, вот черт, не успеют почистить до завтра, - Хименес ощупал внешнюю сторону бедра, скривившись, - на вас случайно не попало? – между делом пытаясь понять масштаб катастрофы, в отблесках последних лучей солнца,  - похоже мне обратно на бал дороги нет, - развеселился, опустив взгляд в область бедра кабальеро, куда могли прийтись брызги - оу… сссс… у вас тут… - маркиз обнаружил очень заметное пятно на бедре у кабальеро, ближе к паху - какой я неуклюжий, это… я вытру, - суетливо достал кружевной платок и попробовал оттереть след с формы де Сото, делая только хуже, но откуда маркизу знать как правильно? Точнее правильно – позвать слуг и попросить о помощи,  - не исчезает, это проблема, что же делать? Мне так неловко. Может, я попрошу своего камердинера почистить, мы как раз остановились в замке, наши покои в северном крыле, вы могли бы переждать в моей комнате, если вас… устроит… пока… почистят.

Отредактировано Педро Хименес (2015-01-27 02:01:22)

+1

10

"Ох как вовремя он предупредить-то забыл...Ладно, что у пьяного на уме, иной раз и сам пьяный сообразить не в состоянии." - возможно, это была единственная причина, по которой кабальеро согласился повиноваться и не двинуть любителю затыкать руками рот туда, куда дотянется. А он бы, безусловно, дотянулся - юноша не особо-то пытался избежать близкого контакта. Странные, странные у них в этом "высшем обществе" нравы.
- Мне, определённо, ещё, а вот Вам, сеньор, на сегодня, пожалуй, хватит. - жёстко уточнил Эрнандо, пытаясь забрать бутылку из подрагивающих пальцев. Сиятельный маркиз и так уже, судя по заверениям и какому-то суетливому копошению, пролил из неё энную часть напитка прямо на...тишину нарушил мелодичный звук упавшего металлического кубка. Ёмкость звякнула о плитки на дорожке и покатилась восвояси, видимо, куда-то к мандаринам и журчащему ручейку.
"Прямо на мои штаны." - осознать настолько мерзкую неприятность отчего-то оказалось трудно. Ему, наконец, удалось вернуть бутылку и порядочно из неё отхлебнуть, пока обеспокоенный аристократ с помощью кружевного платка доводил пятно до размеров натуральной катастрофы. Практически новый мундир, чистить, надо срочно чистить, при этом не трезвея. К счастью, кое-кто уже находился в состоянии лёгкого подпития и заповедь "не трезвей!" намеревался соблюдать неукоснительно.
"А пятно...точно там?" - мужчина покосился вниз. Что ж, хотя бы рвения его собеседнику не занимать, вон как старается всё испортить. Должно быть, люди его круга при таких неприятностях тут же зовут слуг и просят помощи, только вот лично он свою форму никому не доверит. И не слишком ли увлёкся дон Педро? Так и недолго вспомнить, что у него самого женщина в последний раз была не менее усердная, была давно. Цифра на самом деле удручала. Для верности он потряс нового знакомого за плечо, ибо на данный момент тот оказывал скорее медвежью услугу, нежели посильную помощь.
- В пятнах ты понимаешь ещё меньше, чем в открывании хереса. Прекрати. - откуда-то с лестницы вновь послышался смех, вряд ли хозяева обрадуются, обнаружив в садике его кубок. - Нам правда лучше уйти. Куда-то. - про покои Эрнандо с чистой совестью прослушал, занятый пятном и размышлениями о дальнейшей чистке, будто вовсе не сомневаясь, что ему и так предложат исправить ситуацию.
- Камердинера? Зачем? Я знаю всё то же, что и он. - кавалерист вздохнул, мокрое неприятно холодило кожу. - Скажи ему, чтобы принёс таз с водой и соль. Для первого времени сойдёт, а там видно будет. - ничего, сакральное знание о том, что стирать можно самому "понимающему" сеньору Хименосу явно не повредит.

Отредактировано Эрнандо де Сото (2015-01-27 21:47:19)

+1

11

- При всем уважении, сеньор, у меня хороший камердинер, он с такими сложными заданиями справиться может, вам и не представить! – возмутился маркиз чуть повысив голос, но сразу же одумался, осознав неловкость момента, разве пристало сравнивать прославленного военного и обыкновенного слугу, даже очень хорошего. «И чего он так рассердился?!  Я же хотел помочь!» Реакция кабальеро неприятно кольнула маркиза, ему никто кроме дона Адэлберто не смел ни возражать так рьяно, ни попрекать чем бы то ни было, даже матушка. Удивительным было и то, что вопреки естественному положению дел, его сиятельству нравилась эта непосредственность: говорит, что думает, без того чтобы два раза поклониться и взмахнуть веером, и даже нижайшего прощения за ошибку не просит. Вот это и есть та самая простота, к которой он так старательно стремился в начале разговора. «Если бы он смог понять что привлекло меня к нему, и может быть ответить взаимностью, хоть как, он стал бы мне братом», - мечтательно подумал молодой человек, мутно улыбнувшись собственным мыслям, не соображая сейчас, что то, чего ему надобно от мужчины плохо вяжется с братскими узами.
- Не надо так переживать, кабальеро – попробовал ободрить нового знакомого маркиз, все еще улыбаясь, решив, что чистоплотность и внешний вид для кабальеро, сродни чести, и ее никак нельзя ронять - я проведу вас по менее людным галереям, да и в полумраке не так заметно, как на свету. Нас никто не увидит. Остальное поправимо же, ведь поправимо, - маркиз потянулся было за бутылкой, но вспомнив строгое «пожалуй, хватит», только сглотнул и, повернувшись вокруг оси, повел прокладывая путь своим силуэтом. - Следуйте за мной.

Впервые его сиятельство не смотрел по сторонам, выискивая закономерности в арабесках на стенах и потолке, пытаясь разгадать хитроумные узоры и их значения, а просчитывал в уме ту самую траекторию, которая сейчас должна была самым быстрым способом доставить их из пункта «А» в пункт «Б». И выбрана она была весьма удачно, молодые люди лишь однажды спугнули забившуюся в темный угол парочку, издававшую до этого  непристойные стоны. И чем дальше они отходили от Салон Дорадо, тем меньше слышали шум бала, и все громче отзвук собственных шагов.

Камердинер, дремавший на табурете у покоев маркиза, подпрыгнул и приосанился, чуть заслышав их шаги.  Оправив ливрею, поклонился и открыл дверь, как только маркиз поравнялся с ним, учтиво пробормотав обыкновенное «что пожелает ваше сиятельство», настороженно поглядывая на остановившегося за спиной маркиза мужчину в форме.
- Это вот здесь, -  сообщил Педро, обращаясь к своему гостю, первым войдя в просторную гостевую комнату, выделенную для его пребывания в замке. Повернув взгляд к камердинеру, продолжил - Лука, принеси таз с водой и соль, у нас такое найдется?  - заметив изумленный взгляд, поспешил заверить, - А нет-нет, все хорошо, сеньор мой давний друг. А в замке, представляешь, совершенно не найти в это время спокойного места для беседы...принеси еще хлеба с сыром, ветчины может и вина. Стараясь встать так, чтобы камердинер смотрел исключительно на него и не заметил винное пятно в пикантном месте у вошедшего за ним кабальеро.
- Будет исполнено, ваше сиятельство, - камердинер исчез за дверью, а маркиз вдруг, очутившись с кабальеро в собственной спальне наедине, занервничал.  – У нас не самые лучшие комнаты, в этот раз, - забормотал извиняющимся тоном, - в замке гостит семь кардиналов и два герцога, так что…
Педро отвернулся от будоражащей воображение, обвязанной балдахином и тяжелыми портьерами кровати, уткнувшись взглядом в тлеющие в камине дрова, затем перевел взгляд на письменный стол в углу, и только потом заметил стоящие у стены кресла.
- Может нам пока присесть?

+1

12

- Я, помнится, ясно выразился. Или тебе не терпится устроить стиральный турнир? - не то пошутил, не то огрызнулся Эрнандо, стараясь следовать за своей "путеводной звездой" в аналогично заляпанных штанах. Недолго думая, он от всей души приложился к отобранной бутылке с хересом. Напиток на секунду отрезвил, после чего начал своё непосредственное действие, хорошо смешавшись с вином, которое бальный мученик потихоньку употреблял до этого светлого момента.
Не хватало ещё, чтобы злонамеренный штаномаратель ему тут говорил, что делать! Конечно, где-то на краю сознания всё ещё металась мысль - спорщик маркиз, его положение в обществе выше, а он его, понимаешь, на "ты" и без предисловий с извинениями. Если Педро был единственным наследником в семье, значит его очень любили и, как следствие, редко возражали да ещё так рьяно и открыто. Тем не менее, аристократ куда-то, всё же, засунул гордость и, видимо, настолько оторопел, что не придумал ничего лучше, нежели подчиниться приказу и не тянуть свои загребущие длинные пальцы к бутыльку.
"А....плевать!" - следовать за мелькающим силуэтом становилось тем труднее, чем ближе они подходили к жилым покоям, покинутым в силу затянувшегося праздника. Внезапно застуканная парочка лишь стала тому подтверждением. Выходит, девиц из корсетов вынимать не надо, если всё делать быстро и на совесть. Будь он лет на пять-шесть моложе, непременно озаботился выяснением этого животрепещущего вопроса, но секс с незнакомкой впотьмах, не раздеваясь и пока кто-нибудь не застанет вас, голубков, со спущенными панталонами и, соответственно, задранной юбкой...Боже, у него ведь есть э...некоторый опыт, так бездарно тратить его на то, чтобы в спешке с некоей особой совершить соитие, неразумно.
"О как...ни о чём другом не думается?" - сам себя упрекнул военный, успевший вовремя состроить морду кирпичом перед камердинером. Мол, да, друг. Давний. Да любой идиот сообразит, что с образом жизни дона Хименоса, тот в армии знает кучу народу. Видать, сердобольные родители с каждым консультировались, как в эту самую армию их любимому чаду не попасть никогда.
"Это уже хамство." - мысленно повинился де Сото и в качестве "наказания" глотнул хереса во второй раз уже в комнате. В лицо сразу бросились дорогие балдахины, огромная кровать, кресла и камина. Маркиз, должно быть, шутил, если думал, что комнаты "не самые лучшие". Где же тогда спят упомянутые кардиналы и герцоги? Среди мрамора, серебра и хорошеньких женщин? Кардиналы, правда, навряд ли. Говорят, с девочками там туго, обходятся чем придётся.
"Тьфу ты..." - к щекам судорожно прилило тепло, что свидетельствовало о том, что стадия "лёгкого подпития" медленно перерастает в стадию "средней степени опьянения". Успеть бы простирнуть эти чёртовы штаны до того, как...что? Эрнандо водрузил херес на каминную полку и нетерпеливым жестом дёрнул "удавку" на шее, скрученную в бант, и стянул мундир, бросив тот на кресло.
- Я бы предпочёл заняться делом. Пока ещё могу. - ему опять не пришло в голову, что его поведение могут понять как-то не так. Тем временем, слуга торжественно внёс в комнату таз и мешочек с солью. Кабальеро молча принял "ношу", установил  её на какую-то тумбу и принялся деловито избавляться от сапог и затем уже от штанов.
- Принимать угощение придётся тебе. - ничтоже сумняшися заявил мужчина, расстёгивая пуговицы на штанах. - Твой Лука вряд ли обрадуется такому зрелищу. - При дальнейшем рассмотрении выяснилось, что "пострадало" и нижнее бельё. Мужчина выругался и, наплевав на всё, стянул и подштанники заодно. Полы жилета такие же длинные, как и у комзола, поди ничего "сверх приличий" его новый знакомый не увидит. Впрочем, какая разница-то? Он полжизни провёл в казармах, где, между прочим, приходилось раздеваться и видеть раздетыми других парней. Смущаться здесь нечего.

+1

13

Педро проследил, повернувшись, за тем как кабальеро принял таз с водой и продолжил ошарашено наблюдать, не веря в реальность происходящего, пока пальцы военного расстегивали и стягивали портки, и совсем остолбенел, когда так же спокойно, без прелюдий нижняя часть мужчины оказалась без исподнего. Сглотнул, ну правда, как же он хорош, эти сильные бедра, и то, что между… Природа так щедра к этому созревшему мужскому телу. О нет, мне нельзя смотреть. Но как же хочется прикоснуться! Он конечно же слышал обращенные к нему слова, и понимал, что говорят ему, но смысл остался где-то на периферии сознания, пока маркиз не вышел из стадии торможения, ведь он и мечтать не мог о таком повороте событий, сожалея сейчас, что не облил кабальеро с ног до головы, а воображение поспешило услужливо нарисовать картинку убирающего ладонями с лица стекающие винные капли. Ахм... Мотнул головой, возвращаясь в реальность. Это плохо.

Его сиятельство не пошел, он буквально рванул к скрипнувшей двери, инстинктивно активированный защитными механизмами,  прямо с порога забирая у ошарашенного Луки тарель с едой, кубки  и  кувшин с вином, не пуская бедолагу в комнату:
- Это я возьму, и это я тоже возьму, больше ничего не надо, ты на сегодня свободен, – протараторил взволнованно, добавив чуть спокойнее на немой вопрос камердинера, делая паузу между слов, для убедительности: все в порядке Лука, иди… отдыхай… завтра рано вставать. Тяжелую дверь закрыл, навалившись на нее спиной, едва не уронив с непривычки припасы.
– Он вас не видел, - сообщил торжественно, доставляя то, что осталось на тарели и в кувшине на письменный стол, стараясь не смотреть на аппетитные едва покрытые  порослью бедра кабальеро. Торопливо налил себе вина и поспешил приложиться, незаметно посматривая на полуобнаженного мужчину, хотя не пялится, получалось плохо, нежно молочная кожа ягодиц, слегка выглядывавших из под жилета, манила маркиза прикоснуться, согреть. Педро покусывал губы, представляя, какая она на ощупь гладкая и прохладная. Мотнул головой чтобы вытряхнуть эти мысли, пока кабальеро занят делом, но взгляд, привязанный невидимой нитью возвращался к его ногам, все еще в чулках, но без штанов. Нет-нет, нельзя смотреть. Поговори с ним…  Педро поспешил налить еще вина и подошел к возящемуся с водой де Сото, стараясь встать так, чтобы не видеть манящих округлостей,  о боги нет, так еще хуже! взмолился Хименес, втянув носом пряный аромат его обнаженного тела, – И как это должно помочь? - маркиз старался фокусировать смущенный взгляд на лице Эрнандо, ощущая, что тело все же предательски реагирует на его наготу. - Сегодня очень жарко, и еще это вино, - пробормотал оправдываясь, очень надеясь, что его гость не заметит некоторых изменений в объеме у него в паху.

Отредактировано Педро Хименес (2015-02-01 01:10:14)

+1

14

"Что ж, и на том спасибо. Объяснять ничего не пришлось..." - всё-таки два слегка опьяневших мужика наедине с двумя бутылками спиртного и наполненным водой тазом смотрятся, мягко скажем, странно, а тот факт, что один из них без портков и подштанников наверняка здорово возбуждает...соответствующий отдел святой Инквизиции. Кабальеро мотнул головой в знак одобрения и постарался сосредоточиться на процессе стирки. После алкоголя приятными волнами накатывало тепло, его начинало "вести": чёртов таз начал едва уловимо расплываться перед глазами. Тем не менее, речь, пока что, сохраняла внятность и руки на автомате продолжали делать своё дело. По крайней мере, ему удалось сделать из воды и соли кашицу, которую следовало нанести на пятна и на некоторое время там оставить. Застирывать вино сразу, само собой, не рекомендовалось, иначе розоватый оттенок не вывести, возможно, никогда, а подштанники-то белые, жалко же.
"Стою тут полуголый и думаю о каких-то тряпках. Мир уже не торт, кабальеро. Докатились." - Как это может помочь, как это может помочь... - хриплым от выпитого голосом передразнил Эрнандо, нанося соль по назначению.
- Пятна от вина нельзя сразу застирывать. Соль вытянет краситель, только после этого можно будет прополоскать. Видишь? - хотя в таком полумраке видно, разве что, отсутствие некоторых деталей одежды и влажный блеск воды. Ещё вот маркиз как-то странно на него косится, но это ничего. Спьяну с кем чего только  не бывает. Военный философски хмыкнул и принялся практически на ощупь закатывать рукава у рубахи, лишь после этого приступая непосредственно к стирке. В тишине раздался короткий всплеск, на его руках от усилия вздулись мелкие венки.
- Ты, кстати, свои штаны стирать не буде...кхм...- зря, ох зря он вообще на чужие штаны посмотрел. Полумрак, как оказалось, скрывал ещё одну пикантную подробность. - шь..? - окончить фразу у него отчего-то получилось с трудом. Это насколько же бедолага пить не умеет, раз настолько не может себя контролировать? Кабальеро отвёл глаза и молча отошёл обратно к камину, глотнуть хереса. Где-то в глубине сознания зашевелились смутные догадки: у маркиза, наверное, тоже давно не было женщины, вот и всё. Правда же? И, да, чертовски жарко и вино. В ещё более неловкой тишине забулькал херес. Чувствовалось, что пьёт господин де Сото с чувством, чтобы забыться и избавиться от непонятных мыслей.
- Съешь что-нибудь, открой окно и не пей больше. Тут, как видишь, до конфуза допиться недалеко - последнюю доступную женщину мы оставили у той стены, в случае чего придётся туго. - ну здравствуй "добрый" и ни капельки не скабрезный солдатский юмор. Зря, зря Педро не пошёл в армию, там, между прочим, куча желающих захотели бы "помочь ему в беде". Эрнандо про это прекрасно знал и предпочитал полковых красоток. Ему желающие, соответственно, не помогали. Вообще странно это рукоблудствовать с товарищами...
"Что за идиотские мысли лезут ко мне в голову?!" - с выпивкой, видимо, кто-то поспешил. Он оставил в покое многострадальный херес в надежде разобраться с портками, одиноко свисающими с бортика посудины.
- Я пододвину кресло поближе к камину. Подай мне вещи если...ох...нетрудно? - задыхаясь, сообщил кабальеро. Чёртово кресло спьяну ощущалось чуть ли не прибитым к полу и подавалось с трудом. пришлось слегка нагнуться и тащить его за подлокотник волоком. О "заднем ракурсе", конечно же, думать было некогда.

+1

15

- Мне не нужна женщина, -  пробормотал, заливаясь краской, маркиз, легкомысленно звеня обидой в голосе, с досадой понимая теперь, что его желания не могут быть взаимны, может у кабальеро семья, жена, дети… много детей. Вздохнул. Нет, жены нет, он спрашивал. И детей. Может невеста в этом самом злополучном Сото, будь оно неладно и она вместе с ним. Не соображая, что вот такие признания наедине с почти не знакомым человеком могут быть чреваты для него серьезными последствиями. – Вы угощайтесь, хлеб еще свежий и сыр у них отменный, - покосился на нетронутую тарель с едой, - хотя наши сыровары варят жирнее и слаще, если вам доведется побывать когда-нибудь в Андалузии, кабальеро, непременно попробуйте, а я… я не хочу… есть…
Обреченно опустил кубок на край тумбы возле таза и принялся безрадостно расстегивать портки, все же полегче на воздухе, раз неудобство заметили, чем душить в неподатливой ткани, и платок распустил, и кафтан стряхнул на пол, снял обувь, портки, исподнее, расстегнул камзол, высвободив закрывшую стыд рубаху, нарастил подле себя гору шмотья. Сжал, успокаивая взволнованный орган, оставивший влажные капли смазки на тонком  белом батисте, и немного полегчало. Главное не смотреть вниз, только туда, где мужчина одет: голова плечи грудь. Да, сверху он тоже хорошо сложен, его широкая спина будоражит не меньше крепких бедер, но пока сокрыта, и от этого не травит нутро потребностью смять, прильнуть, вкусить. Педро выдохнул, договорившись с собой, почти вернув самообладание. Просьбу услышал, взял влажное тряпье, повернулся, протягивая, и тихонько заскулил от увиденного, обнаружив кабальеро в неприлично притягательной позе, сглотнул, ладони сами потянулись, и только звук влажно ляпнувшего на пол постиранного, спас маркиза от вывиха челюсти. Быстро собрался, сгребая потерю, промямлил что-то извиняющееся, отдавая предметы гардероба, и поспешил к окну, предчувствуя возмущение, - надо пустить в эту комнату немного воздуха.
Спустя несколько минут возни, маркиз, никогда в жизни не интересовавшийся вопросом как открывают ставни, прохрипел: - Да как же его открыть? Голова закружилась, по телу от напряжения шибануло жаром. Но это невозможно! Почему я не могу успокоиться?! Ладонь снова сжала ожививший орган, пальцы несколько раз привычно скользнули по контуру, срывая с уст похотливый всхлип.

Отредактировано Педро Хименес (2015-02-02 18:26:03)

+1

16

- Хлеб...сыр...это хорошо. Вот только...дотащу и... - Эрнандо легкомысленно продолжал тащить кресло, не особо вслушиваясь в то, что говорит его собеседник, и не прекращая светить частично оголёнными телесами. По правде говоря, единственное, что он слышал абсолютно чётко - шум собственной крови в ушах, что немудрено, если ты за вечер ухитрился выпить вина и в несколько заходов практически уговорить бутылку хереса. Кабальеро откровенно "повело", и он чуть не напоролся на спинку злосчастного предмета мебели, когда, всё же, пододвинул оный, куда хотел.
"Женщина ему не нужна...а кто тогда? Где я ночью это существо достану?" - не на шутку озадачился пьянеющий военный, не пойми с чего решивший, что не дело это оставлять хорошего человека в беде, и уже начавший прикидывать разнообразные варианты. Может маркизу нужна конкретная женщина или женщины (во множественном числе), а может ему нужна дама постарше?...Ему почти удалось обдумать этот вопрос, но на пол шлёпнулось намоченное бельё и незадолго до этого оно издало странный звук - что-то сродни хныканью, короткий звук, будто нарочно проглоченный, подавленный.
- Б...благодарю. - комнату действительно стоит проветрить, иначе почему в ней так жарко и как-то...неудобно? Хотя вещи свои он получил, собеседника ободрил и не напился до скотского состояния. Только угли в камине догорают да дон Педро в полутьме возится с задвижкой.
- Руками он открывается. Я тебе сейчас помо... - и снова смутно знакомый звук, уже громче и не такой задушенный. "Интимный" пронеслось где-то на задворках сознания. Он ведь где-то его слышал, правда, очень давно. Кажется, когда застал своего приятеля - да-да, того милого и обходительного Анцлето - за рукоблудием. Им было по восемнадцать, и тот всеми силами старался себя не выдать: часто дышал, глотал стоны. Само собой, момент вышел неловкий и де Сото скорее удивился нежели возбудился. Ну какое в казарме ощущение интимности? Кабальеро молча повесил пострадавшие штаны на спинку кресла, зачем-то сделал глубокий вздох и лишь после этого пошёл наполнять комнату воздухом.
- Да вот же, отойди немного, ещё немного, вот... - Эрнандо пришлось тянуться к задвижке в буквальном смысле через смущённого маркиза, вжимая того в подоконник. Чёртова фиговина не сразу далась в руки, маленькая дурацкая деталька будто бы убегала из-под пальцев. Наконец, ставню толкнули, и из окна повеяло какой-никакой прохладой.
"Хорошо-то как..." - он прикрыл глаза, ночной воздух как нельзя лучше подходил для того, чтобы остудить разгорячённые алкоголем тела. Лицо Педро напротив виделось немного бледным: сжатые губы и непроницаемо чёрные блестящие глаза, из которых напрочь пропал зрачок. И ещё жар не проходил, странным образом переместившись ниже и правее.
"Я, что, не отошёл от него, он все ещё..." - так и подмывало ляпнуть "в беде", однако с каких пор эрекция считается бедствием?
"Не нужна женщина", "я не хочу есть", "впустить немного воздуха", все те непонятные прикосновения, пальцы на его губах там, в саду - всё резко схлопнулось, сложилось в одну картину. Кабальеро взирал на происходящее растерянными округлившимися глазами. Бледное лицо дона Хименоса тоже плыло и как-то, что ли, приближалось? Для верности он взял его в ладони, чтобы зафиксировать более надёжно.
- Если я отойду и прикроюсь, это поможет?

+1

17

Опьяневший, растерянный, тщетно пытающийся успокоить свое тело маркиз услышав приближение де Сото все же замер, не двигаясь, стараясь собрать в кучу остатки способности мыслить разумно, не издавать ни звука, и даже не дышать. Где же его воспитание, сила воли, способность держать себя в руках? Стыдно так возбуждаться от близости и наготы ничего не понимающего и ни в чем не повинного сеньора. И, черт побери, почему именно он? Что в нем такого, что заставляет естество маркиза звенеть, а плоть течь соками похоти? Да, все верно, его сиятельство вожделел мужское тело больше женского, но никогда до этого при виде обнаженного мужчины, даже красивого, а он же видал их в банях без одежд во множестве, ему не хотелось впадать в блуд. Такое случалось только с оставленным в застенках альма-матер возлюбленным. Виной, конечно же, алкоголь и пьяность духа, а плоть конечно же слаба к греху, но разве можно приказать существу  любить?!
И да, лучше бы Эрнандо прикрылся и отошел, а еще лучше и вовсе не подходил сейчас со своей помощью, не обжигал откровенным прикосновением  обнаженного бедра, не опьянял теплом и запахом. Тогда может быть, отдышавшись, маркиз смог бы вспомнить, что он единственный наследник древнего рода, и по его недостойному поведению могут судить о всей его семье, может быть вспомнил бы, но мужчина подошел, прижал, словно обладал способностью читать хмельные фантазии молодого вельможи,  и его сиятельство захлебнулся, накрытый волной возбуждения. В комнату ворвалась прохлада, отрезвляя благодатной свежестью, тело пробило тихой дрожью.
Педро пьяно шатнулся навстречу озадаченному кабальеро, угодив в ловушку из теплых ладоней, смотря большими испуганными глазами, беспомощно и загнанно. Ладонь, еще секунду назад цепко окольцовывающая его собственный орган соскользнула и касалась сейчас половых органов кабальеро. Конечно, надо было немедленно убрать, извиниться, или сделать вид, что ничего не было. Но он не стал одергивать, напротив, деликатно ощупал мягкую плоть, выдохнув сбито. Подхватив второй рукой под ягодицу, вжался уверенной твердостью в бедро – Я хочу Вас, - неразумное, тихое, отчаянное и будь что будет, губами к губам, мягко, прося, умоляя, понимая, что если бы он и вовсе ушел сейчас, это уже не смогло бы помочь.

Отредактировано Педро Хименес (2015-02-03 22:37:38)

+1

18

"Что...что ты несёшь?!" - это был, возможно, второй или третий раз, когда он, военный, готовый ползти под пулями или с пулей в теле, тащить раненных и воевать в Африке, настолько оторопел, что не мог не то, что как-то достойно ответить, но просто пошевелиться - такими большими и молящими были глаза напротив. И можно, конечно, списать происходящее на алкоголь, сделать вид, будто не слышал признания, собеседник каким-то чудесным образом перепутал его с дамой сердца, так вот бес его попутал...Кабальеро с трудом оторвался от чужого лица и опасливо перевёл взгляд ниже. На что он спишет прикосновения этих пальцев, куда денет руку, покоящуюся у него на заднице? Ах, да, и если маркиза в этой его "просьбе" попутал бес, то встало у него, должно быть, на духа святого. Его сейчас, наверное, стошнит от собственной нерешительности, ведь надо что-то делать: дать мерзкому содомиту по морде, оттолкнуть, притянуть - да что угодно.
"Что угодно?" - кавалерист вздрогнул, когда где-то там, внизу, двинулись пальцы, и в бедро ему упёрся приснопамятный стояк. Ни один мужчина с ним себе такого не позволял, но ведь и ни одна женщина - тоже. Привыкший иметь дело с проститутками, де Сото не строил иллюзий касательно причин, по которым им так "нравится" проводить с ним время. Да, не урод, "в силах", что называется, делает всё на совесть. Тем не менее, чёрт их разберёт, искреннее ли "хочу" они говорили в постели, чего не сделаешь ради денег, верно же?
В глубине души Эрнандо знал, что никогда не женится. Во-первых, зачем портить старшему брату такую "шикарную" наследственность, пусть его дети страдают ожирением и близорукостью, во-вторых, молодая жена, которую наверняка воспитали в лучших испанских традициях, своей добродетельностью и религиозностью быстро набьёт ему оскомину. К тому же, женщины почитают детей за счастье, а оружие, лошадей и другие мужские увлечения за ужаснейшее препятствие на пути к омерзительно долгой семейной жизни, и когда у него эти в последний раз женщины были?
"Что угодно...что угодно..." - на секунду сознание затуманилось алкоголем, образы из прошлого вспыхивали и угасали в голове один за другим: чьи-то пухлые бёдра, маленькие ручки, приоткрытые губы, много же их было. Поразительно, но прикосновения мужских рук на поверку не вызывали такого отвращения, чтобы ударить и сбежать, более того, тело реагировало на них не хуже, чем на "правильные" женские, хотя перепутать их смог бы, разве что, полный идиот.
"Руки другие." - отстранённо подумал кабальеро, которого внезапно обдало волной жара - "И губы тоже." - сил куда-то подрываться и бежать не осталось, осталось только приятное тепло, никакой холодок с улицы перебить его не мог, так что Эрнандо закрыл глаза, после чего благополучно забылся, низко простонал что-то в чужие губы и углубил поцелуй, не особо задумываясь, готовы к этому на "другой стороне" или же нет. Руки неуклюже мазнули по чужим плечам, потянулись к вороту рубашки и замерли.

+1

19

Тело Педро затрепетало, ощутив, как вздрогнула в его руке проснувшаяся плоть кабальеро, откликнувшись на отчаянный призыв возбужденного существа. Осознание этой хрупкой взаимности, растекаясь по телу теплыми волнами, постепенно вымыло страх из выражения глаз, оставляя лишь мутный туман вожделения.
- Даааах, - полуслово полу стон, обожгло ответно губы, податливо открывая рот для желанного вторжения горячего, напористого, пахнущего сладкой терпкостью хереса, языка. Сначала  лишь неуверенно позволяя властвовать, мягко посасывая, обвивал своим, но с каждым вдохом-выдохом, прикасался все уверенней, живясь значимостью данного ему разрешения. Раз ответили, значит разрешили. Ведь разрешили? Маркиза сейчас не тревожили резоны кабальеро, он благодарно принимал отведенные ему минуты слабости. Впивался в губы, прихватывая, пропускал меж створок своего рта попеременно: то верхнюю, то нижнюю, то завлекая в свою полость гибкую влажную мышцу, почти заглатывая, то снова воюя за территорию во рту мужчины. Пошатываясь, но вжимаясь в его тело всем собой, оглаживал теперь наливавшийся соками орган, ласково, бережно, как если бы готовил для неспешного удовольствия, неторопливо изучая контуры горячего ствола. Мир вокруг на  мгновения совершенно растворился, оставив маркиза упиваться вязким медом близости, напомнив о себе  покалыванием онемевших от напряжения ног. - Может нам в постель? – сбито прошептал маркиз, чувствуя, как реальность начинает плыть. - Непременно в постель, идем же, - сжал замершую на своем плече ладонь, потянул за собой в полумрак балдахинов, хотя не пожалел бы сотен свечей сейчас, чтобы ясно видеть томления его тела, выражение необычно светлых глаз. Забрался  на кровать, поднимаясь на согнутых в коленях ногах, потянулся к подошедшему кабальеро, скользнул по шершавому подбородку к шее, собирая губами соль, огладил затянутую в жесткий камзол грудь, спотыкаясь пальцами об узорчатые вензеля. Как же все это мешает сейчас, - беззвучно возмутился  а пуговицы будто сговорились с петлями и крепко держаться, не желая покидать своего пристанища, маркиз рычит, но помня о том насколько важен кабальеро его внешний вид, старается не рвать, а выуживать, старательно фокусируясь на каждой. Вот так. Завел ладони, под распахнутый камзол, оглаживая горячую, вздымающуюся грудь, тяжело выдыхая, скинул  тяжелую ношу с плеч, ныряя пытливыми ладонями под батист оставшейся на кабальеро рубахи. Прочь, и рубаху прочь, - потянул вверх, собирая складками, прижался губами к обнажающемуся животу, оставляя влажные следы своего присутствия, рисуя прозрачный пунктир от пупка до грудины.

+1

20

Эрнандо вздрогнул второй раз, когда снова услышал тот смутно знакомый звук - смесь стона и одобрения. Безусловно, он бы задумался над тем, что стонет мужчина, что бесчестно вот так использовать другого человека, потому что у тебя, видите ли, давно не было шлюхи, дабы разобраться с "деликатными проблемами". Задумался, если б не был так пьян. Тем не менее, даже нетрезвый, плавающий в алкогольном тумане и пребывающий не совсем в нужной реальности, кабальеро не мог не отметить, что маркиз, этот незнакомец с бала, совершенно искренне откликается на его прикосновения, мужчинам вообще трудно подделать возбуждение...В его намерениях нет сомнений, нет задних мыслей и злого умысла. Кто в последний раз старался быть с ним ласков вот за просто так?
"Да никто." - на секунду стало грустно, и захмелевший военный не нашёл лучшего выхода, нежели "заманиться" в столь гостеприимный рот. У какой женщины столь проворный податливый язык и сладковатые после вина губы? Какая, к чёрту разница. Он коротко рыкнул и по привычке попытался вернуть себе инициативу, слабо представляя не перешёл ли ту грань, когда от нетерпения стукаются зубами и в бессилии кусают чужие губы. Что ж, если пару раз кое-кто прикусил чужую нижнюю губу, то кое-кто другой не против, так ведь? Эти аристократы разводят слишком много церемоний - у них мягкие руки и, судя по всему, слабые ноги, вон как подрагивает тело напротив. Мужчина улыбнулся чему-то своему и, откровенно говоря, упустил момент, как-то так получилось, что они оказались у кровати оба практически голые. Коротко зашуршала плотная ткань мундира, по коже прошёлся холодок, а за ним пришло влажное соприкосновение.
"Что, так просто? Делай всё, что хочется и тебя не остановят?" - только что делать-то? Эрнандо вдруг вспомнил, что до сих пор у него не было потребности как-то иначе касаться мужского тела, кроме как дружески или же, наоборот, в попытке раз и навсегда добить. Всё должно быть также, как с женщиной? По-другому? Ему самому что понравилось бы?
- Скажи...как? - без особого понятия о чём пытается спросить, прохрипел кабальеро, одним движением скидывая свою рубашку и пытаясь сфокусироваться хоть на чём-нибудь. Пространство слегка качалось: качался он сам, качался сиятельный дон на кровати, такой же полуголый, гибкий...
"Отзывчивый." - пронеслось в голове. Раз отзывается, значит можно не миндальничать, избавиться от надоевшей батистовой рубахи и прикоснуться пальцами к коже, надавить, изучить уже плавный изгиб шеи, погладить загривок, посчитать позвонки. Мужское тело не женское, на нём не останется следов. Это невольно пробуждало совсем уж неправильные мысли: разрешили-разрешили-разрешили, не надо ни за чем следить, не надо сдерживаться - он несильно толкнул маркиза в грудь, чтобы опрокинуть на спину и самому забраться на кровать.
"Если он мне не скажет - сам выясню." - в мыслях кавалериста, определённо, проскользнула некая мрачная решимость. Раз уж попал в переплёт, получай удовольствие.

+1

21

Ахнул, окинув взглядом ладное тело обнаженного мужчины в последних отблесках догорающих в камине поленьев. Снова потянулся к нему, вдыхая аромат удивительно чистоплотного вояки, подумать только, - целый день в жарком мундире, а все еще пахнет естественной пряностью тела. Не то чтоб ему было с кем сравнить.  Скорее изумился притягательному для себя  вкусу соленой терпкости кожи с ароматом мускусной  сладости пота. Как? Эхом прошелестел вопрос в голове маркиза и, наверное, впервые за весь вечер он засомневался в правильности происходящего.  Словно над его головой накренилась телега  полная сочных ароматных яблок и вот-вот пришибет стремительной яблочной волной. Как? Этот вопрос вмиг отрезвил его сиятельство, как бывает пред лицом опасности, когда все чувства обостряются, взыскивая внутренние резервы. А и правда, что он собирался донести бормоча возбужденное «хочу» незнакомцу, когда его собственный опыт ограничивался всего одним любовником, и тот определенно знал что делать с этим шепотом: как успокоить его дрожь, как утопить в море блаженства. Маркиз, считавший себя открытым ласкам вольнодумцем, ощутил крайнюю неловкость, засомневавшись даже в своей способности желать хоть что-то.
Сглотнул. Ведь он сам толком ничего и не умел, а уж о том, чтобы просить откровенных прикосновений у мужчины, чей опыт если и был, то скорее всего, ограничивался традиционной формой близости даже с женщиной, казалось совершенно немыслимым.
А может ну его,  может… предложить выпить, или поесть? В голове затолкались мысли, генерируя варианты предлогов поспешной капитуляции. Педро остро захотелось уйти, или хоть как-то оградиться от щекотливости ситуации. Может поговорить? А что он о нем знает? Он же ничего не знает, верно? Или о себе, да-да, надо непременно сказать о себе, сказать, что штудирует теологию,  или вспомнить любимый псалом, - покривился собственным идеям, - да-да, поговорить о боге сейчас было бы крайне уместным. А нужно ли чтобы он что-то о нем знал? Может сейчас в мужчине взыграл хмельной дух, и как только он выветриться, начнутся сожаления?
Голова вельможи повернулась в сторону оставленной без внимания тарели с едой где-то на письменном столе, а там еще вино. Даже собрался было что-то сказать, открыв рот, но так и замер с распахнутыми губами, ощущая в тот самый миг, что теряет последнюю надежду повернуть вспять, отменить начатое, как убегает, скользя, оставляя беззащитным тело зачерпнутый уверенными ладонями батист. Хапнул воздуха, сфокусировал взгляд на Эрнандо, тщетно высматривая, желая запомнить черты, сможет ли он хоть когда-нибудь назвать его по имени, или это единственное пересечение их жизненных путей?
Маркиз взволнованно вздрогнул, ощутив прикосновение уверенных пальцев на своей коже, согрев грудь молодого мужчины горячим дыханием. Как же ведет от него, как  любое его касание заставляет плыть, истекать похотью, изнывать от потребности… почему так? Рухнул спиной в мякоть покрывал и слова сами потеки с языка:
- Прикоснитесь ко мне, вы сможете ко мне прикоснуться? – приподнялся, сжал выше запястья и потянул его руку к своему паху, настойчиво прижав до соприкосновения пальцев с плотью. Выдохнул звучно, прогибаясь в пояснице от обдавшего жаром касания. - Прикоснитесь, хааах… как касаетесь себя… сахх… когда касаетесь наедине со своими… потребностями. Слова перемешивались стонами, голос предательски дрожал. Ладони кабальеро  сводили маркиза с ума, широкие уверенные, знающие жизнь, потемневшие от солнца, огрубелые от образа жизни. Наверное, если бы знал его дольше, то непременно любил бы его руки, наверное, искал бы любого повода очутиться в объятьях. Всхлипнул, и снова потянул его руку, в этот раз вверх к губам. Окунул его пальцы в свой рот, обвивая губами, окутывая изнутри языком, качнулся, принимая глубже, и медленно извлек, еще раз пройдясь по шершавой коже языком. Смотрел и хотел бы видеть выражение его лица, и что в глазах, но лишь блудил впотьмах живой тени, нависшей сейчас над ним, слушал и чувствовал, странно обострившимися чувствами.  Внимал изменения дыхания, влажность кожи, ритм сердца, считывал отблески далеких звезд, чувствуя, как тело кабальеро постепенно опускается меж его расходящихся бедер, как соприкасается сейчас их горячее естество, потираясь – ссааахааах – и уже этим даруя небывалое удовольствие, двинулся под ним, усиливая ощущения и снова застонал.

Отредактировано Педро Хименес (2015-02-13 21:49:08)

+1

22

Кабальеро, полный решимости выяснить всё самостоятельно, пьяно и будто бы сквозь туман осознал, что ему, оказывается, ответили: из темноты напротив раздавались стоны и какие-то слова, податливое тело вдруг "утекло" из-под пальцев и теперь распласталось под ним, к сожалению по-прежнему незнакомое, хотя и просящее, такое же отзывчивое, как у подоконника или у камина, когда его ещё хоть немного освещали отблески от угольков. Под балдахинами же царила практически непроглядная тьма, он загородил оставшийся скудный свет собой, лишив их обоих потрясающего вида и знаний о происходящем. Два тела в темноте вели себя непредсказуемо.
Пожалуй, в этом был весь Эрнандо - при свете дня и на трезвую голову ничто не могло вытащить его из привычного панциря в виде мундира и величественных заграждений в виде правил и устоев, но даже пьяный и шальной, он умудрился выбрать не сослуживца, не слугу, не молоденькую аристократку...ему подавай маркиза, человека из другого, почти незнакомого мира, из другого, как говорят в армии, теста. Человека, чьи стоны хочется поставить на повтор, чтобы слушать потом всю жизнь, а его самого запереть где-нибудь в отдалённом фамильном замке, ибо не приведи боги этот рот и этот член достанутся кому-нибудь другому, лишь малейшее упоминание об этом уже выглядело кощунственно.
"Я...ревную?" - мужчина рассеянно наблюдал за шевелением темноты, которая двигала его пальцы по своему усмотрению. Первое касание ощущалось очень горячо, второе - очень мокро. Дыхание сбилось окончательно, когда до него, наконец, дошло где находятся его пальцы, что их так настойчиво ласкает и в каких местах они в перспективе могут оказаться.
"Успокоится, надо успокоится." - ревновать кого-либо ему по жизни не приходилось, не проституток же себе присваивать, в самом деле. Аристократа же он хотел получить в буквальном смысле целиком, что осложнялось туманом в голове и готовностью этого самого аристократа к чему угодно. Педро не придётся нюхать порох и убирать конюшни, он не умрёт на поле боя и никогда не попадёт в полевой госпиталь, из него никто не вынет пули, и если повезёт, ему не придётся слушать стоны умирающих, тем более убивать самому...И от этого почему-то тревожно щемило в груди.
Эрнандо приподнялся на одной руке, вновь припадая к освободившимся губам кусачим поцелуем. Впрочем, обозвать это "поцелуем" не поворачивался язык: складывалось впечатление, что скромный кабальеро вдруг преисполнился желания трахнуть чужой рот, вылизать его, чёрт возьми, изнутри, пока имеет доступ к этому языку, нёбу, дёснам. "Я прикоснусь к тебе как угодно, но если ты мне сейчас откажешь - обещаю, я убью тебя" - как бы пытался сказать военный и при этом не упустить момент пробежаться пальцами по коже.
Удивительное тело, такое, наверное, и должно быть у представителя другой касты, гибкое и вытянутое, чьи мышцы развиваются вроде как не хотя, а кожа не покрыта отметинами и шрамами. Он и вправду не обнаружил на ощупь ни единого изъяна: очертил изгиб плеча, прошёлся по грудине, мягко пересчитал рёбра, дошёл до внутренней стороны бедра - и ничего, ни единого пореза или шероховатости. Сказать, что дона Хименеса берегли, значило деликатно промолчать. Интересно, а на вкус сиятельный дон...В самом деле, дурацкая мысль, ведь все люди потеют одинаково и вообще. Тем не менее, он заставил себя отвлечься от губ и скользнул губами по шее, после чего нырнул языком в яремную впадину.
"Духи..." - верно, это в армии ты счастливчик, ежели разжился мылом, здесь же дворяне покупают себе духи, поэтому запах от них не такой пряный и тщательно вымытая и вычищенная кожа не такая солёная. Ему, определённо, нравилось это маленькое исследование, за которым был упущен один весьма значительный факт - его просили прикоснутся. И он прикоснулся, как смог, возможно, слишком резко и кулак стоило чуть разжать, памятуя, что между брутальной армейской дрочкой на скорость (и пока казарма пустая) и "удовлетворением потребностей" наверняка лежит целая пропасть.

Отредактировано Эрнандо де Сото (2015-02-24 21:15:57)

+1

23

В полумраке под балдахинами что-то неуловимо изменилось, маркиз почувствовал это кожей. Странно было бы так чувствовать, но он, правда, ощутил, что мужчина, вжимающий его своим пахом в ложе, стал  как-то по-другому теплее. Словно все лишнее ушло, и этот, вот именно этот неистовый поцелуй сейчас был всецело для него. Как откровение. Будто кабальеро впервые за весь вечер сделал это осознанно, не отвечая, а желая от себя. И понятно же, что ни о какой осознанности не могло быть и речи, но это глубокое, саднящее от зубов соитие чудилось его сиятельству признанием в тонких чувствах, а от жесткости этой его вело до болезненной потребности одарить мужчину собой. И он отдавал, позволяя властвовать и тиранить его рот, как тому хотелось, мягко подхватывая в ответ язык и губы, тихо поскуливая на болезные укусы, но жадно прося еще, путая пальцы в волосах кабальеро, впиваясь ими в плечи, сминая загривок, поджимая бедрами. Отдавал не только губам, но и пытливым ладоням. Казалось ли его тело Эрнандо излишне сухим, или слабым, может не пригодным к мужскому образу жизни? Как бы там ни было, не смотря на не свойственную мужскому изящность, тело маркиза точно не было женским. Хотя бы в той части, которую так уверенно перехватили ладонью. Просил ли он о таком? Подразумевал ли? Нет, это прикосновение было решительно другим, жестким уверенным, быстрым. Никто, даже он сам к себе так не прикасался. Эта ласка была так не похожа на все, что он пробовал до этого, что не должна была принести ничего кроме дискомфорта. И первой реакцией было, конечно же, остановить, отстраниться, прекратить. С губ сорвалось жалобное тихое – Не надо, - но уже в следующий миг маркиза с головой накрыло в этом стремительном потоке. - Хаах… хаас… сааах… аах… - стоны маркиза окрасились жалобными нотами,  его тело пробило мелкой дрожью, в пах ударило сладкой волной удовольствия и он, испуганно округлив глаза, испачкал ладонь кабальеро  вязкими каплями семени. Несколько мгновений взволнованно дышал, приходя в себя. Он не ожидал, что кончит так быстро, ему понадобилось какое-то время, чтобы осознать: - Я… хаах... я  уже… Маркиз не предполагал, что может быть так стремительно. Возможно, виной было долгое воздержание, или какое-то не понятное ему пока созвучие с определенным человеком, а может, все дело было в этих горячих сильных ладонях, или ритме, он не мог понять, но как-то вмиг протрезвел. И ему стало страшно, вдруг кабальеро отрезвеет с ним одновременно, придет в себя и оттолкнет его. А он бы не хотел уже его отпускать.
Хаах… ха… - сбито дыша, потянулся впотьмах к груди кабальеро, собирая губами влагу, скользнув пальцами выше - вы позволите, я сделаю то же для вас? – Надавил на плечи, приглашая лечь на спину, он бы мог и так подстроиться, сместившись к паху, но опасался, что не сможет контролировать ситуацию снизу.
Глаза Педро уже привыкли к темноте, и могли различать силуэт любовника, его уверенную и казалось, насмешливую позу. Теперь была его очередь удивлять и радовать, но хоть маркиз и предложил это сам, он немного волновался, никаким особым фокусам он обучен не был и принимал ласку куда чаще, чем отдавал сам. Он небеспочвенно подозревал, что его скромные умения скорее раздражают, чем доставляют удовольствие. Но он забыл обо всем, как только его губы прикоснулись к налитому органу кабальеро. Втянув носом мускусно-пряный аромат возбуждения, окатил влажным языком припавший к животу орган, и еще несколько раз так же размашисто с других сторон, считывая узорчатые плетения вен на стволе. Потянулся,  подхватывая на язык лоснящуюся головку, всосав с аппетитным звуком, пропуская сочащееся смазкой добро в свою полость.

0


Вы здесь » Кровь и кастаньеты » Архив » Стены Альхаферии (1743)